Немало отличных стихов о природе оставил Оуян Сю и в жанре ши, например прекрасное стихотворение о певчих птицах, где ярко проявились чуткость и наблюдательность поэта («Поющие птицы»). Но ему же принадлежат сильные стихи о горькой доле крестьян пограничных районов, живших под постоянной угрозой вражеского нашествия, вынужденных платить подати и сунским чиновникам, и войскам завоевателей, совершавшим частые набеги («Пограничные дворы»). Поэт чувствует, что не вправе снять с себя ответственность за нищету и голод крестьян, обираемых чиновниками; он обличает их за то, что они не пашут и не разводят шелковичных червей, чтобы добыть себе пищу и одежду, но досконально знают из конфуцианских классических книг, что такое «долг» и «гуманность» («Живущие на барде»).
Особую известность получили несколько стихотворений Оуян Сю, посвященных трагической судьбе знаменитой красавицы древности — Ван Чжао-цзюнь (или Мин-фэй), наложницы ханьского императора Юань-ди (I в. до н. э.), отданной в жены вождю кочевников сюнну (гуннов) и умершей вдали от родины. Единственной ее подругой на чужбине была лютня, привезенная ею из Китая и после ее смерти отправленная на родину:
У края земли, обреченный судьбою,
Затерян прекрасный нефрит.
Но лютню, ее одинокую лютню,
Вернули в родные места…
В руках у подруг возвращенная лютня
Поет, как и в прежние дни,
Но скорбные струны в руках у певицы
Печальней, чем прежде, звенят…
(«Пою о красавице Мин-фэй». Перевод И. Голубева)
По мнению некоторых комментаторов, Оуян Сю обратился к этой теме, чтобы выразить свои собственные чувства, когда его навсегда удалили от двора. Однако, по-видимому, была и другая, более веская причина, в силу которой традиционная тема, так часто привлекавшая к себе поэтов, приобретала неожиданную актуальность: ханьский Юань-ди, вынужденный расстаться с прекраснейшей из наложниц, должен был послужить предостережением для современных правителей.
Оуян Сю был подлинным патриархом литературы, другом, наставником и покровителем целой плеяды группировавшихся вокруг него талантливых писателей. В числе его друзей и учеников были поэты Мэй Яо-чэнь, Су Шунь-цинь, Ван Ань-ши, Су Ши.
Выдающийся историк, один из авторов «Новой истории Тан» — Мэй Яо-чэнь (1002–1060) был убежденным сторонником обновления литературы и одним из значительнейших поэтов крестьянской темы, продолжателем гражданской поэзии Бо Цзюй-и. Он решительнее других своих современников раздвигал рамки традиционной тематики и стремился к упрощению поэтического языка — даже если это и приводило к прозаизации. Образцом его гражданской лирики может служить стихотворение «Гончар», где использован один из распространенных мотивов китайской поэзии — нищий труженик лишен возможности пользоваться плодами своего труда, которые присваивает богатый бездельник. А стихи «Рассказ крестьянина» созданы, как мы узнаем из предисловия к ним, на основании подлинного рассказа сельского жителя о деревенских делах — поборах и налогах, голоде и рекрутчине в соответствии с новым императорским указом.
Неудивительно, что поэзия Мэй Яо-чэня оказала значительное влияние на многих сунских поэтов. Большую дань гражданской теме отдал друг Мэй Яо-чэня — Су Шунь-цинь (1008–1048). С гневом и болью, как великий Ду Фу, он писал о погибших от голода крестьянах, трупы которых валяются на дорогах и становятся добычей псов и стервятников, в то время как у богачей полно зерна и мяса («Пишу Оуян Сю о чувствах, что испытал к югу от города»). Су Шунь-цинь известен и как один из первых по времени создателей патриотической поэзии, которая столь ярко расцветет в сунской литературе столетие спустя. Одно из его знаменитых стихотворений посвящено жестокому разгрому, которому подверглась в 1034 г., во время набега тангутов, сунская армия из-за полной неподготовленности ее к сражениям и бездарности полководцев («Пинчжоуское поражение»).
Ван Ань-ши (1021–1086) вошел в историю и как поэт, и как крупный государственный деятель, знаменитый реформатор — автор «Новых законов», которые он попытался провести в жизнь в царствование императора Шэнь-цзуна (1068–1086), чтобы облегчить тяжелое положение крестьянства, оградить его от произвола помещиков и торговцев и спасти тем самым страну от экономического кризиса, который неумолимо на нее надвигался. Предпринятые с самыми лучшими намерениями, но отмеченные печатью конфуцианского доктринерства и оторванности от реальной жизни (так, например, традиционный натуральный налог был заменен денежным, что явилось тяжелым ударом по крестьянам и привело к их массовому бегству из родных деревень), реформы Ван Ань-ши потерпели неудачу, а яростное сопротивление крупных чиновников и помещиков ускорило их крах. В конце концов консерваторы добились отставки Ван Ань-ши и отмены «Новых законов».
Как писатель Ван Ань-ши занимает одно из самых почетных мест в китайской литературе; он входит в число «восьми великих мастеров эпох Тан и Сун» и считается одним из лучших сунских поэтов. Даже политические противники воздавали должное его стилю и огромной эрудиции, восхищались богатством языка и обилием исторических и литературных намеков, рассыпанных в его сочинениях. Поэзия Ван Ань-ши, как и его проза, была в значительной мере поставлена на службу политике: он любил обращаться к примерам из далекого прошлого, восхваляя мудрое правление гуманных императоров и осуждая жестокость и корыстолюбие тиранов («О захватчиках»), скорбел о бедствиях крестьян приграничных областей («Крестьяне Хэбэя»); с сочувствием вспоминал о прекрасной фантазии Тао Юань-мина «Персиковый источник», которая теперь, в дни «Новых законов», впервые, как ему казалось, становилась явью. В понятном нетерпении увидеть наконец воплощение своих заветных мечтаний поэт-реформатор подчас принимает желаемое за действительное и описывает тучные нивы («на тысячи ли под пшеницей не видно земли»), безупречно действующие оросительные системы, непрерывный гром праздничных барабанов в деревнях и счастливых поселян, будто бы разучившихся уже отличать будни от праздников: беззаботную молодежь, проводящую время в песнях и плясках, стариков, коротающих счастливые дни в блаженной дремоте… («Изначальное изобилие», стихотворение 2-е). Само название «Изначальное изобилие» («Юаньфэн») означает один из девизов правления сунского императора Шэнь-цзуна. Именно в годы, прошедшие под этим девизом (1073–1085), проводились реформы Ван Ань-ши.
В конце жизни, вынужденный отойти от дел правления, Ван Ань-ши обращается к чистой лирике и создает в этом жанре немало подлинных шедевров — может быть, лучшее из всего, что им сделано в поэзии.
Одним из самых талантливых представителей гражданской поэзии был рано умерший Ван Лин (1032–1059). Его высоко ценил Ван Ань-ши. Вершиной творчества Ван Лина является сатирическая поэма «Разговор с саранчой во сне» — одно из сильнейших и значительнейших созданий всей литературы сунского периода. Тучи всепожирающей саранчи обрушились на страну, затмевая небо и солнце, обрекая все живущее на голод и гибель. Но, когда разгневанный поэт вознамерился заклеймить прожорливую тварь стихом, раздосадованная саранча, явившись ему во сне, без труда доказывает, что ее прожорливость ничто в сравнении с прожорливостью людской: никакой саранче не сожрать столько, сколько пожирают богачи и знать со своей бесчисленной челядью, солдаты и чиновники, буддийские и даосские монахи и прочие нахлебники, живущие трудом бедняков.
Люди людей
Пожирают который уж век,
Не саранча виновата,
