А ты, человек!
(Перевод И. Голубева)
Даже в сунской поэзии, в общем достаточно богатой социальными мотивами, стихи подобного накала можно встретить не так уж часто.
Для великого Су Ши (1037–1101), не менее известного также под именем Су Дун-по, поэзия — лишь одна из граней его высокоодаренной натуры: он был и крупнейшим мастером прозы (одним из «восьми великих» времен Тан и Сун), знаменитым художником и каллиграфом. Его лирика поразительно богата: ее трудно охватить, трудно назвать тему, которой не коснулся бы поэт. Бесконечное разнообразие картин родной природы: озеро Сиху и река Янцзы, горы Сычуани и Восточное море и — вслед за Цюй Юанем, Цао Чжи, Ли Бо — дерзкий полет фантазии — описания странствий в небесных пустотах, холодных лунных чертогах и призрачных садах небожителей; тончайшие по настроению стихи о цветущей сливе, о нежных цветах бегоний, окутавших сад душистым алым туманом — и страшные, пронзительные строки об умершей жене, об ее одинокой могиле на далекой родине, о том, что уже не суждено с нею встретиться нигде и никогда, а если б и встретились, жена не узнает мужа: лицо его покрыто пылью дальних дорог, а волосы белы, как иней…
Су Ши немало пришлось скитаться по стране — противник «Новых законов» Ван Ань-ши и один из вождей консерваторов, он значительную часть жизни провел в изгнании, то и дело перемещаемый из одного удаленного от столицы места службы в другое. Во время этих странствий Су Ши хорошо узнал не только природу родной страны, но и жизнь народа, которую он как чиновник старался в меру своих сил облегчить — на озере Сиху сохранилась дамба, по преданию возведенная стараниями поэта и носящая его имя. Многие стихи Су Ши повествуют о тяготах крестьянской жизни: здесь и горькие жалобы крестьян на голод, неурожай и налоги («Сетования крестьянки из Учжуна»), и грустные размышления об одной из самых тяжких повинностей, веками лежавшей на плечах жителей южных провинций, — регулярно и своевременно, преодолевая огромные расстояния и бездорожье, поставлять ко двору редкие южные фрукты и цветы, а также дорогие сорта чая («Скорбно вздыхаю, глядя на плоды личжи»). Но поэту знакомы и светлые стороны деревенской жизни, у него немало стихов, воспевающих радость сельского труда, простой крестьянский быт.
Поэзия Су Ши впитала в себя различные потоки — в ней соединились гражданский пафос Ду Фу и Хань Юя, могучая, безудержная фантазия Чжуан-цзы и Ли Бо, мудрая и тонкая простота Тао Юань-мина; стихи отличаются богатством воображения, естественностью и свободой: поэт гораздо чаще позволял себе отступать от слишком стеснительных правил, чем его предшественники, — так, он первым наконец решился оторвать цы от музыки, значительно расширив при этом тематику их, и ввел по этому случаю обыкновение давать стихам заглавие, раскрывающее их содержание, тогда как прежде указывалось одно только название мелодии, на которую они были написаны. Богат и гибок язык Су Ши: прозаизация, свойственная школе Оуян Сю, наложила на него не слишком сильный отпечаток, однако уже заметно дает себя знать увлечение выражениями, заимствованными из классических книг, историческими и литературными намеками и цитатами, снова начавшее входить в моду.
Творчество Су Ши оказало воздействие на самых разных по направлению и стилю поэтов — его современников, из которых наиболее известны Вэнь Тун (1018–1079) — знаменитый художник и поэт-пейзажист, писавший также о крестьянской жизни; Чжан Лэй (1054–1114) — последователь Бо Цзюй-и, стремившийся просто и без затей рассказать в своих стихах о тяжелом труде крестьянина, о его заботах и радостях; изящный стилист Цинь Гуань (1049–1100), поэзию которого Су Ши высоко ценил, и, наконец, Хуан Тин-цзянь (1045–1105), великолепный живописец природы, наиболее значительный из поэтов, группировавшихся вокруг Су Ши.
Хуан Тин-цзянь вошел в историю литературы не только как крупный поэт, высоко ценимый современниками (его имя ставили рядом с именами Су Ши и Ду Фу), но и как основатель так называемой «цзянсийской школы», в течение многих десятилетий оказывавшей большое влияние на развитие сунской поэзии, в том числе и на творчество ряда крупных ее представителей.
Название школы происходит от провинции Цзянси, из которой Хуан Тин-цзянь был родом. Возникшая как преемница движения за «возврат к древности», цзянсийская школа довела его идеи до абсурда. В основу художественного творчества был положен принцип строжайшей и неукоснительной традиционности — единства литературных традиций в разные эпохи, которое мыслилось как параллель к единству политическому. Легитимизму сунской династии, считавшей себя прямой и законной наследницей и продолжательницей могущественных династий Хань и Тан, должен был соответствовать своего рода художественный легитимизм.
При этом, в отличие от Оуян Сю и его сторонников, стремившихся следовать прежде всего духу великой поэзии прошлого, Хуан Тин-цзянь требовал верности и букве: каждое употребляемое поэтом слово или выражение должно было иметь свой литературный источник; слова «с улицы» не допускались; начитанность и эрудицию полагалось демонстрировать как можно шире. Сам Хуан Тин-цзянь насыщал свои стихи древними выражениями, намеренно усложнял и затемнял их смысл, ссылаясь при этом на Ду Фу, творчество которого ценил прежде всего как образец «ученой» поэзии.
Идеи Хуан Тин-цзяня, подкрепленные его творческой практикой, упали на благодатную почву, поскольку он лишь наиболее четко выразил некоторые тенденции китайской поэзии, издавна тяготевшей к книжности. Неудивительно, что влияние цзянсийской школы оказалось очень сильным и на последующих этапах преодолевалось с немалым трудом.
Самым известным, кроме Хуан Тин-цзяня, поэтом цзянсийской школы был Чэнь Ши-дао (1053–1101). Он был менее ортодоксален, чем Хуан, и стихи его отличаются большей простотой и естественностью. Излюбленные темы его поэзии — природа и деревенская жизнь. Примыкал к цзянсийской школе, не разделяя, впрочем, полностью ее установок, и один из крупнейших поэтов конца Северной и начала Южной Сун — Чэнь Юй-и (1090–1138), стремившийся, в отличие от Хуан Тин-цзяня, которого он высоко ценил, постигнуть не столько форму, сколько дух творчества Ду Фу. Чэнь Юй-и — прежде всего отличный пейзажист. Поэт жил в тяжелое для страны время: он был свидетелем вторжения чжурчжэней, разгрома императорской армии и падения Северной Сун. И эхо событий слышится даже в стихах о природе, общение с которой уже не приносит ему былой радости.
С тех пор, как весь наш край войной охвачен,
Без боя не бывало дня.
И вот брожу, старик… Озера, реки
Печально смотрят на меня.
(Перевод В. Корчагина)
Из других поэтов этого периода, писавших преимущественно в жанре ши, следует отметить Тан Гэна (1071–1121), автора известного стихотворения «Допрос арестованных» — острейшей сатиры на чиновничье сословие, а также Цзун Цзэ (1059–1128) и Юэ Фэя (1103–1141) — знаменитых военачальников и героев, прославленных организаторов сопротивления нашествию чжурчжэней. Один из них — Юэ Фэй — пал жертвой придворных интриг, так как его курс на решительную и бескомпромиссную борьбу с врагом шел вразрез с трусливой, капитулянтской политикой южносунского двора.
Выдающимися мастерами цы в последние десятилетия Северной Сун были Хэ Чжу (1052–1125), Чжоу Бан-янь (1056–1121) и император Хуэй-цзун (годы царствования — 1101–1126), закончивший свои дни в плену у чжурчжэней после жесточайшего поражения, понесенного его армией. Все эти поэты прошли мимо нововведений Су Ши и не выходили из рамок традиционной тематики цы, работая преимущественно над формой, где достигли высокого совершенства. Особенной музыкальностью, виртуозностью и ювелирной отточенностью стиха славятся цы Чжоу Бан-яня, который был не только талантливым литератором, но и выдающимся знатоком метрики и музыки. Как и большинство поэтов его поколения, он испытал воздействие Хуан Тин-цзяня: в его цы часто можно встретить парафразы и цитаты из Ду Фу и других классиков.
