Композиция панегириков аль-Ахталя соответствует доисламской традиции. Основная часть его касыды — восхваление дома Омейядов и заслуг таглибитов перед правящей династией, а сатирические строки в них — поношения общих врагов Омейядов и таглибитов.
Аль-Ахталь с большим искусством пользовался известной еще с доисламских времен формой взаимных поэтических поношений (накаид). Такие поэтические поношения обычно адресовались поэту-сопернику, враждебному роду или племени, причем соперник или поэт вражеской стороны, принимавший участие в состязании, должен был на них ответить так, чтобы в ответе сохранились размер и рифма послания. Такой обмен поношениями происходил между аль-Ахталем и аль-Фараздаком, с одной стороны, и их постоянным соперником Джариром, с другой. Взаимные поэтические поношения должны были продемонстрировать мастерство поэта, его находчивость и умение экспромтом отразить нападки противника и в свою очередь его жестоко осмеять.
Значительное место в панегириках аль-Ахталя занимают описания застольных радостей, что позволяет считать его непосредственным предшественником Абу Нуваса, знаменитого создателя жанра поэзии вина (хамрийят).
Второй омейядский панегирист — аль-Фараздак (641–732) принадлежал к родовой знати племени тамим. Как и все бедуинские поэты, аль-Фараздак был весьма последовательным защитником интересов своего племени и в сложной политической обстановке конца VII в. и начала VIII в. неоднократно был вынужден менять отношение к борющимся группировкам и своим могущественным покровителям. Поэт посвящал свои панегирики то омейядским халифам и их наместникам, то противникам Омейядов и т. д. Часто против тех лиц, которых он раньше прославлял, он сочинял ядовитые поношения, за что не раз подвергался опале и даже аресту.
В большей части своих панегириков поэт защищал права Омейядов на власть в Халифате и желал халифам всяческих побед. В конце он обычно просил халифов заступиться за мударитский союз племен (в состав этого союза входило также племя тамим), которых притесняли халифские наместники.
Касыды аль-Фараздака в основном выдержаны в духе доисламских. Вместе с тем в них можно обнаружить и новые черты. Вводную лирическую часть поэт очень сильно сокращал, а иногда и вовсе отбрасывал, в большом количестве содержащихся в его панегириках коранических формул ощущается влияние ислама. Грубоватая лесть традиционных восхвалений придворного поэта свидетельствует о том, что комплиментарная часть панегирика в его творчестве приобретает нормальный характер.
Поэтические состязания аль-Фараздака с его главным соперником Джариром породили с обеих сторон большое количество стихов-поношений (хиджа и накаид), которые уже в Средние века собирались любителями этих жанров в специальные сборники. Поношения аль-Фараздака сопровождались фахром — восхвалением собственного рода. Эти восхваления высокопарны, тяжеловесны и несколько однообразны. Осмеивая своих противников, аль-Фараздак обвинял их во всех возможных грехах, действительных и мнимых, приписывал им всяческие пороки. При этом в соответствии с требованиями жанра поэт не останавливался перед самыми грубыми выпадами против своего оппонента.
К своеобразному смешанному жанру хиджа и религиозно-назидательной поэзии относится оригинальная поэма аль-Фараздака, посвященная осмеянию дьявола. В ней поэт признается, что в течение 70 лет он «подчинялся дьяволу», но в конце жизни прозрел и в предвкушении смерти и Страшного суда обратил свой взор к Аллаху. Однако дьявол не оставляет поэта в покое. Он всячески пытается искусить его и заставить изменить мусульманской вере, но поэт остается твердым в своих мусульманских чувствах и побеждает дьявола рядом логических аргументов.
Полнее всего способности аль-Фараздака как традиционного бедуинского поэта проявились в стихотворениях, посвященных описанию пустыни. Не случайно аль-Фараздак считал себя продолжателем поэтической линии аль-Мухальхиля, Имруулькайса, Тарафы и других доисламских поэтов. Насибы его касыд-панегириков, в которых он откровенно рассказывает о своих любовных похождениях, напоминают соответствующие места из касыд Имруулькайса.
Джарир (ок. 653–733), третий член омейядской поэтической триады, постоянный литературный соперник аль-Ахталя и аль-Фараздака, происходил из бедного бедуинского рода племени тамим и в детстве пас скот. Уже с юных лет он стал ощущать неприязнь к высокомерным представителям знатных и богатых родов своего племени. При этом «демократические» взгляды Джарира проявлялись и в отношении к другим народам Халифата. В то время как арабская аристократия высокомерно третировала все неарабское, Джарир стоял за равенство между арабами и исламизированными народами, открыто утверждая, что те не уступают завоевателям в благородстве. Уже в раннем возрасте Джарир снискал популярность как талантливый поэт, но бедный бедуинский род был слишком ограниченной средой для полного расцвета его таланта. В поисках могущественного и богатого покровителя Джарир объехал почти все области Халифата, пока не обосновался в качестве придворного панегириста при дворе халифов Абд аль-Малика и аль-Валида.
Положение Джарира при омейядском дворе было не очень прочным, ибо его род находился в союзе с врагами Омейядов — зубейридами. Только поддержка иракского наместника аль-Хаджжаджа, которому поэт неоднократно посвящал панегирики, помогла Джариру удержаться при дворе. Джарир потратил много труда, чтобы расположить халифов в пользу своего рода, но так и не сумел добиться при дворе равного с аль-Ахталем или аль-Фараздаком положения.
Свои панегирики Джарир посвящал разным лицам, омейядским халифам и их приближенным, племенному союзу кайситов, наместнику халифа в Ираке аль-Хаджжаджу и т. д. Панегирики Джарира обычно велики по объему и в соответствии с требованием жанра весьма высокопарны. В отличие от других панегиристов своего времени Джарир не только отмечал традиционные добродетели восхваляемых лиц, но и ставил им в заслугу их созидательную деятельность (строительство ирригационных сооружений, посадку деревьев и т. д.).
Особым успехом пользовались у современников поносительные стихотворения Джарира. В нападках на поэтов-конкурентов из других племен, в том числе на аль-Ахталя и аль-Фараздака, Джарир не знал себе равных, для большего унижения противника он не брезговал ни грубостью, ни прямой клеветой.
Кроме панегириков и сатир, Джарир создал значительное число элегий и лирических стихотворений. Лирика Джарира, традиционная по форме, как и у других его современников, все же несколько отличается от доисламской попытками поэта передать переживания влюбленного.
Стихи Джарира удивительно легкие и звучные. Они полны изящных и неожиданных метафор, ритмических поворотов. В них нет пышной величественности и красочности стихов аль-Фараздака, зато в них есть то, чего не хватает его сопернику, — ясность и необыкновенная певучесть.
На рубеже VII и VIII вв. происходит выделение любовной лирики в самостоятельный жанр. В то время как в доисламской касыде любовная тема присутствовала лишь в лирическом зачине — насибе, омейядские лирики сочиняют небольшие стихотворения любовного содержания — газели (термин «газель» здесь употребляется для обозначения жанра любовной лирики, а не особой стихотворной формы, принятой в поэзии многих народов Востока). В хиджазской любовной лирике VII–VIII вв. можно выделить два направления — бедуинское и городское.
Бедуинская лирика создавалась в кочевых племенах Аравии, причем предание гласит, что умением сочинять стихи особенно прославилось хиджазское племя узра, из которого вышла целая плеяда поэтов. Поэты узритского направления (в их число входили поэты и других племен) воспевали целомудренную любовь несчастных влюбленных, оторванных друг от друга суровыми племенными законами. Роковая, возникшая по воле самого Аллаха любовь приносит поэту лишь тяжкие страдания, которые, однако, составляют весь смысл его земной жизни и от которых его не может избавить даже смерть. Эта возвышенная и мученическая любовь приобретает в описаниях и трактовке узритских поэтов черты мистического чувства. Фоном и почвой узритской лирики, проникнутой чувством безысходной тоски и обреченности, стала безрадостная и жалкая жизнь некогда гордого и воинственного бедуинского племени.
