В антологиях арабских филологов VIII–X вв. сохранились предания о жизни нескольких узритских поэтов (Кайсе ибн Зарихе, Джамиле, Маджнуне и др.). Одним из наиболее известных лириков считается Джамиль (ум. ок. 701). Легенда о его трагической любви к Бусайне приобрела широкую популярность в Средние века. Согласно преданию, поэт посвятил своей возлюбленной множество поэм, но когда он попытался посвататься к ней, родственники Бусайны с негодованием отвергли его (бедуинские обычаи считали неприличным воспевание в стихах девушки своего племени и тем более сватовство к ней после такого неблаговидного поступка). Бусайну выдали замуж за другого человека, но Джамиль продолжал видеться с возлюбленной, чем навлек на себя гнев сородичей мужа Бусайны и, преследуемый ими, вынужден был бежать в Йемен, а позднее в Египет.
Самым популярным поэтом узритского направления, с личностью которого связано множество преданий, был Кайс ибн аль-Мулаввах (ум. ок. 700) по прозвищу Маджнун (одержимый, обезумевший). Легенда о несчастной любви Маджнуна к Лейле неоднократно служила сюжетом не только в арабской, но и в других литературах народов Востока. Поскольку арабская средневековая традиция приписывала Маджнуну все стихи, в которых упоминалось имя Лейлы, то установить подлинность его стихов, равно как и достоверность сообщаемых в антологиях фактов из его жизни, не представляется возможным. Да и само прозвище «маджнун» арабская традиция закрепила за несколькими поэтами. Так или иначе весь цикл стихов, приписываемых Маджнуну, лежит в русле узритской поэзии и имеет все основные черты бедуинской лирики VII–VIII вв.
Предание о жизни Маджнуна имеет множество версий. По одной из них, Маджнун полюбил Лейлу еще юношей, случайно увидев ее в соседнем становище. Родители Маджнуна, видя состояние сына, засылают сватов к отцу Лейлы, но тот отказывается отдать в жены дочь, ссылаясь на то, что поэт обесславил ее своими стихами, и выдает ее замуж за другого. История Маджнуна напоминает историю Джамиля. Неутешный поэт убегает в пустыню, где постепенно впадает в состояние безумия. Одиноко живет он в пустыне, сочиняя стихи о любви к Лейле, никого не желая видеть, дружит только с газелями, потому что они напоминают ему Лейлу, их он выкупает у охотников и отпускает на волю. Разумеется, трудно найти в этой легенде какие бы то ни было реальные черты жизни поэта, скорее всего она сложилась как комментарий к стихам, приписываемым Маджнуну.
Традиция сохранила до наших дней имена и других поэтов узритского направления, причем закрепила за каждым из них определенную «даму сердца», которой поэт хранил верность всю жизнь и которой посвящал все свои стихи. Кроме названных уже выше Джамиля и Маджнуна, к поэтам узритского направления относились Урва, возлюбленный Афры, Кайс ибн Зарих, возлюбленный Лубны, Кусаййир, возлюбленный Аззы, поэтесса Лейла аль-Ахьялия, возлюбленная Таубы ибн аль-Хумаййира и др. В то время как языческие поэты были бесхитростными искателями любовных радостей, наивно и прямолинейно описывающими физические достоинства возлюбленной, а городские лирики Хиджаза — самоуверенными, а порой и циничными прожигателями жизни, смотревшими на любовные утехи как на приятное времяпрепровождение, узритские лирики бескорыстно служили своему идеальному предмету обожания и лишь горько жаловались на судьбу, разлучившую их с возлюбленной. Любовь узритских поэтов порой носит столь абстрактный характер, что невольно складывается ощущение, будто их возлюбленные лишь условные «дамы», в образах которых персонифицируется и конкретизируется само любовное чувство, нуждающееся для своего поэтического выражения в некоем условном объекте (как это было позже у некоторых поэтов Прованса). Отсюда проистекает и обожествление условной возлюбленной узритским поэтом, и то равнодушие, которое он проявляет к внешним достоинствам возлюбленной. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, получив новую интерпретацию в суфийской философской мысли, узритская любовная лирика, с ее поэтизацией идеальной, внечувственной любви, даст впоследствии столь богатый материал для развития любовной темы в суфийской мистической лирике.
Совсем иной характер носила чувственная «эпикурейская» лирика горожан Хиджаза. Отстраненные от какой-либо политической деятельности жители Мекки и Медины в значительной степени утратили интерес к политической и религиозной тематике. Приволье кочевой жизни, столь дорогое сердцу бедуинских поэтов, также не волновало мекканских и мединских купцов и курейшитских аристократов. Огромные богатства, стекавшиеся в Хиджаз, позволяли им вести праздную жизнь, полную разнообразных утонченных развлечений. В этой среде и расцвела любовная поэзия, уходящая своими корнями не только в лирический зачин доисламской касыды (несомненно, сыгравшей определенную роль в формировании нового жанра), но и в персидскую песенную культуру, влияние которой в городах Хиджаза после победоносных походов в Иран и появления в хиджазских городах иранских невольников — певцов и музыкантов — было весьма велико.
Наиболее популярным городским лириком, непревзойденным, по мнению средневековых арабов, мастером любовной поэзии был Омар ибн Аби Рабиа (665–712). Он родился в Медине в семье богатого курейшитского купца и большую часть жизни прожил в Мекке. Поэт много путешествовал по Аравии, Сирии и Месопотамии. Сохранилось предание, будто Омар был обаятельнейшим, добрым и веселым человеком, своеобразным мекканским Дон Жуаном, не упускавшим возможности поухаживать за совершавшими хаджж паломницами.
Этот поэт сочинял исключительно лирические стихотворения любовного характера. По форме поэтические произведения Омара напоминают послания к возлюбленной. Обычно это небольшие стихотворения, написанные легкими для пения размерами (хафиф, рамаль, мутакариб и др.). Они полны любовных признаний и жалоб на неразделенную любовь, причем впервые в истории арабской поэзии значительное место в любовном стихотворении занял диалог. Правда, диалог знали и поэты доисламской эпохи (например, Имруулькайс, влияние которого на Омара не вызывает сомнений), но последний сделал любовный диалог одним из главных стилистических приемов.
В поэзии Омара ибн Аби Рабиа впервые в истории арабской поэзии ощущается интерес к женскому характеру. В его стихах мы находим женщину его времени с характерными чертами ее поведения, мыслей, речи и внешности. В стихах поэта неизменно присутствуют все традиционные персонажи арабской любовной лирики: кроме влюбленного поэта и гордой и ревнивой возлюбленной, — опасный соперник, соглядатай, помогающие влюбленным подруги возлюбленной, ее младшие сестры и служанки. Поэта особенно занимает авантюрная сторона любовных приключений, о которой он рассказывает весьма детально. При описании женской красоты поэт прибегает к традиционным сравнениям (возлюбленная — солнце, газель), психологические зарисовки его схематичны, в них еще нет индивидуализации. Обаяние поэзии Омара — главным образом в изяществе поэтического языка, простого, прозрачного и вместе с тем очень выразительного.
Художественная проза в период образования Халифата, так же как и в доисламский период, в арабской литературе, сторого говоря, еще не сложилась. Арабские литературоведы относят к прозаическим жанрам Омейядской эпохи произведения ораторского искусства (хитаба) и так называемые послания (рисала).
Произведения ораторского искусства этого времени (религиозные проповеди, выступления политических и военных руководителей) напоминали речи доисламских проповедников. Они были невелики по объему, но насыщены всевозможными риторическими фигурами, метафорами и т. д. В отличие от доисламских проповедей они были проникнуты мусульманским духом, содержали разнообразные коранические изречения. Иногда ораторы для большей выразительности прибегали в своих речах к рифмованной прозе.
Особенно прославился как оратор в период распространения ислама четвертый «праведный» халиф, Али (600–661). Речи, проповеди и изречения Али, собранные в конце X в. филологом и поэтом аш-Шарифом ар-Ради (970—1016) в сборник «Путь красноречия» («Нахдж аль-балага»), проникнуты пафосом убежденного проповедника и являются великолепным образцом мусульманской религиозной риторики. Многие современные европейские исследователи приписывают их сочинение самому аш-Шарифу ар-Ради. Своими речами прославился также омейядский военачальник, наместник в Ираке аль-Хаджжадж (661–714). Речи аль-Хаджжаджа были обращены к жителям покоренных провинций, в первую очередь Ирака. Оратор призывал жителей к повиновению арабам-завоевателям, порицал за непослушание, угрожал жестокими наказаниями. При этом он рисовал страшные картины возмездия, которое обрушится на непокорных, уснащал свою речь угрозами, обещаниями, клятвами, риторическими восклицаниями.
