Это моя пара.

Принц-мотылек улыбается мне, прижимая меня к полу моего собственного логова.

— О, не волнуйся. Я выслежу его, вырежу ему язык и сдеру кожу заживо за то, что он посмел прикоснуться к моей будущей королеве. — Он касается устройства у себя на ухе и рычит в него. — Поднимайте нас.

— Если ты убьешь его, я убью себя.

Теперь моя очередь улыбаться, когда принц направляет эти бесконечные глаза обратно на меня. Его крылья распахиваются за спиной — очевидный признак стресса. О, его легко читать.

— Тогда мы оба умрем. Испытай меня, мудак.

Он бьет кулаком по полу рядом со мной и хватает меня за подбородок другой рукой, ногти впиваются в кожу.

Корабль вздымается вокруг нас, кренясь то в одну сторону, то в другую, прежде чем мой желудок переворачивается от ощущения скорости. Это так же дезориентирует, как аттракцион в парке развлечений, это стремительное чувство движения вверх, вверх, вверх. Земля стонет вокруг нас, тяжелые лианы рвутся, и когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть мимо принца, я вижу головокружительный поток стволов деревьев, зеленого полога, а затем бесконечного неба.

Я делаю резкий вдох.

— Ты подчинишься медицинскому осмотру. — Он наклоняется и приближает рот к моему уху. Я слышу шипение и шепот его настоящих слов под сладкими, напыщенными тонами переводчика. — И ты никогда больше не увидишь ни эту планету, ни свою собственную. Когда я стану королем, я уничтожу их обе.

Мы внезапно останавливаемся, так резко, что я взлетаю с пола, а затем падаю обратно с достаточной силой, чтобы разбить голову. Только… я не ударяюсь головой, потому что он ловит ее в свою ладонь. Наши глаза встречаются, и это происходит снова.

Я путешествовал сквозь время и пространство, чтобы найти тебя, — говорит его взгляд.

Я хочу кричать. Из всего, что со мной случилось, это худшее. Когда он смотрит на меня, кажется, что я именно там, где должна быть. Моя свобода воли была отобрана. Абраксас был прав: эти существа — паразиты. Гребаные паразиты.

Рюрик поднимается с пола, и я пытаюсь последовать за ним.

Но я не могу.

Мои конечности кажутся тяжелыми, и головокружение охватывает меня, заставляя весь мир вращаться. Я перекатываюсь на живот и ползу, голая и ошеломленная, к гнезду. Я не смотрю на яркие огни снаружи корабля, на стерильные металлические стены или на принца, пока он изучает меня через плечо.

С последними силами я заползаю в гнездо, скатываюсь по пологому склону в меха и отключаюсь, окруженная запахом Абраксаса.

Глава 20

Я пускаю слюни повсюду. Надеюсь, Абраксас не против добавить дополнительные дни стирки в свое расписание. Ничего не могу с собой поделать. Иногда, когда я сплю, я пускаю слюни. Разве не большинство людей так делает? Нет? Только я? С ворчанием я переворачиваюсь, прижимаясь к теплу моего партнера. Его запах успокаивает меня так, как ничто другое никогда не успокаивало. Разве это не безумие? Что человек может так заводиться от чего-то невидимого, как феромоны?

Его руки обнимают меня, прижимая ближе, и я знаю, что я в безопасности.

Кардамон и мед.

Это бьет меня как удар под дых, и я ахаю, резко вскакивая с того места, где спала.

Кажется, я была в объятиях принца.

Он держит руки поднятыми и разведенными в стороны, словно сдаваясь. Но его голова опущена, и на губах играет эта ужасная улыбка, от которой мне хочется кого-нибудь убить. Эти его демонические глаза открываются, и он поворачивается ко мне, прижимая свои массивные усики к голове. Они выступают за череп с обеих сторон, как кроличьи уши или типа того.

Я врезаюсь спиной в металлическую стену, тяжело дыша, глаза затуманены сном. Я все еще голая, стою в маленькой комнате с принцем-мотыльком и еще одним парнем того же вида. Другой чувак гораздо менее привлекателен, несмотря на схожие черты. Это меня беспокоит.

— Мои извинения, Ваше Императорское Высочество. Известно, что Асписы обладают способностью нарушать электрические сигналы, но я не верил, что это распространяется на пару.

Принц вздыхает, доставая красные перчатки из кармана и надевая их. Он скрещивает руки на груди, его похожие на мех волосы ниспадают до середины спины. Его крылья покоятся в хитроумной нише, вырезанной в спинке стула, словно он был создан специально для этой цели.

Мои глаза мечутся по комнате. Единственное окно показывает… оно показывает… я вижу…

— О боже.

Я отворачиваюсь и меня рвет на пол. Не самый мой достойный момент, но… мы в космосе. Одно дело проснуться на другой планете. Совсем другое — оказаться в гребаном, мать его, открытом космосе!

— Я ненавижу космос, — шепчу я, чувствуя приближение панической атаки. Я прижимаю основание ладони к груди, пытаясь успокоить бешеный пульс. Помните, я говорила, что представляла ужасные способы умереть? Лава была одним из них. Быть выброшенной в открытый космос в скафандре и решать, снимать шлем или нет, умереть от голода или просто ждать, пока кончится кислород, пока меня засасывает в черную дыру…

— Я ненавижу космические корабли.

Никогда не была (в сознании) на одном из них раньше, но уже знаю, что мне это не понравится.

Мой взгляд скользит к потолку. Там… типа, усики или что-то в этом роде, змеящиеся по потолку и стенам. Некоторые из них багровые и мясистые, в то время как другие светятся и пульсируют, как сердцебиение. Я смотрю направо и вижу большой нарост, похожий на вену. Что это за хрень?

— Ты ненавидишь космос? — повторяет принц, вставая со стула.

Я тянусь рукой, чтобы нащупать переводчик, намереваясь швырнуть его об стену в знак протеста. Его там нет.

— Ты ненавидишь космические корабли? — Он звучит раздраженно, особенно когда его взгляд падает на беспорядок, который я только что оставила на полу.

Глядя в окно, я вижу далекую планету, пятнистую от зелени и сапфира.

Это Джунгрюк. Это планета Абраксаса. Абраксас там внизу.

Я здесь наверху.

Я здесь.

Я…

— Что вы наделали? — спрашиваю я, сползая на пол.

Я через многое прошла в последнее время. Проснуться под вывеской «Люди… питомцы, мясо или партнеры» было довольно большим шоком. Каким-то образом это хуже. У меня отчетливое и непоколебимое чувство, что я никогда больше не увижу Абраксаса.

Я влюблялась в него.

Я люблю его.

— Мы оснастили тебя переводчиком, — объясняет принц, подходя, чтобы встать передо мной. Его крылья колышутся, как плащ, вокруг его ботинок. — Тебе дали контакты синхроничности; ты будешь видеть, как мы говорим, словно мы действительно говорим на твоем языке. Это позволит нам иметь более приятное взаимодействие друг с другом.

Я смотрю на него с задушенным смехом, застрявшим в горле.

Единственное, что удерживает меня в спокойствии здесь, это вот что: без меня принц умрет. Абраксас сказал мне это, и я доверяю ему так же сильно, как когда-либо доверяла кому-либо. Парню-Мотыльку — Рюрику — нужна я. Он не может убить меня. Но он может запереть тебя, приковать к стене, держать тебя там всю твою жалкую жизнь. Все, что ему нужно, это твоя кровь.

— Приятное взаимодействие? — выдыхаю я, вскакивая на ноги.

Я могу быть голой, но я не обязана позволять ему иметь преимущество. Другой парень-мотылек — доктор, я думаю — отворачивается лицом к стене, предоставляя нам толику приватности.

Рюрик сверлит меня взглядом своих ужасных глаз. В них глубокая печаль, которая отзывается внутри меня, словно я совершаю огромную ошибку, желая ненавидеть его. И я его ненавижу.

— Верни меня туда, где нашел.

Я сжимаю руки в кулаки по бокам. Не так давно я была бы… ну, не в восторге от того, что я здесь, но у меня была бы надежда, что я смогу вернуться на Землю. Или найти Джейн. Если этот парень принц, у него должно быть полно ресурсов в распоряжении.

Он снова улыбается мне, и это так же уродливо, как и в прошлый раз. На левой стороне его головы и поверх лица надето что-то странное, что-то с маленьким красным экраном, который частично закрывает глаз. Я вижу крошечные слова, бегущие по нему, типа инопланетной версии смарт-часов или чего-то такого. Он тянется, чтобы снять это, гладет на медицинский стол рядом с собой. Я не проснулась на этом столе, правда; я проснулась в его объятиях.