— Я возьму обеих самок, — говорит он — на английском, заметьте. (прим. от редактора: по сути, на русском, хехе)

Тревор бросает на него взгляд, способный обрушить гору.

— Нет. Можешь забрать уродину.

Это тоже на английском, что бесит до чертиков. Если эти пришельцы собираются поливать меня дерьмом, не могли бы они делать это на другом языке?

Парень с бивнями и Тревор сверлят друг друга взглядами, но в конце концов новичок ругается и лезет за пояс, доставая несколько монет и передавая их в ожидающую ладонь другого мужчины. Когда Парень с бивнями шагает через комнату ко мне, я напрягаюсь, но не пытаюсь бежать.

Куда мне вообще бежать?

— Береги себя, Коннор, — шепчу я. С Табби я не утруждаюсь, потому что… пошла она.

— Знаешь что? Плевать я хотела на то, что говорила: после такого Джейн точно уволена. Как только я закончу смешивать ее имя с грязью в соцсетях, никто в этой индустрии ее больше не наймет.

Я закрываю глаза, когда Клыкастый наклоняется, но он удивляет меня, подхватывая на руки и поднимая с земли. При этом пакет с раствором натягивается, и игла вырывается из кожи, вызывая новое кровотечение.

Этого достаточно, и затем, в одно мгновение, я оказываюсь в кузове повозки.

Глава 3

Надо мной натянут навес, закрывающий от палящих лучей безумного солнца. Когда я пытаюсь поудобнее устроиться, моя рука выскальзывает из тени, и золотистый свет, кажется, обжигает кожу. Зашипев, что напоминает мне об опоссуме Мадонне, я резко дергаю руку обратно в тень и сажусь.

Повозка трясется по грунтовой дороге, окаймленной дикими цветами. Впереди виднеется лес с такими высокими деревьями, что навес повозки отрезает их на уровне стволов; я не вижу, где они заканчиваются. Оглянувшись через плечо назад, я вижу обшарпанные металлические стены, скрепленные болтами кое-как. Достаточно сказать, что это не совсем та высокотехнологичная научно-фантастическая обстановка, которую я ожидала от инопланетной расы. Э-э, рас?

Потому что за такой короткий промежуток времени меня уже представили четырем разным видам.

Я проверяю запястья и лодыжки, но я не прикована к повозке и не связана. На самом деле, я чувствую себя в миллион раз лучше, чем раньше. Быстрая проверка раны на бедре показывает, что повязка, которую наложила Аврил, все еще на месте. Может, Клыкастый сделал мне какую-то особую инопланетную прививку или типа того?

Что бы ни случилось, я проснулась, и я все еще здесь — где бы, черт возьми, это «здесь» ни находилось.

— Прошу прощения, — начинаю я, прочистив горло, прежде чем попытаться проползти по тюкам ткани подо мной в сторону возницы.

Я уже вижу, что это тот самый серокожий мужчина с бивнями. Он мельком оглядывается на меня, а затем хлопает по сиденью рядом с собой.

Я тут же настораживаюсь.

Не знаю, как другие интерпретировали бы ту фразу — про питомцев, мясо или пары, — но вот что поняла я: люди здесь — расходный материал. Имущество. Скот. В общем, мы немногого стоим. И парень, который купил меня, ведет себя мило?

Может, он подобрал меня на рынке, как я подобрала Аннабель (это моя кошка, помните) в местном приюте? Могу я быть здесь чьей-то кошкой? Верным компаньоном? Очаровательной дурочкой, которая зарабатывает деньги для своего хозяина в инопланетном аналоге социальных сетей?

— Садись, — рычит мужчина; голос у него гортанный и с акцентом, но понять легко.

Мало того, что он говорит по-человечески, так из всех семи тысяч с лишним языков в мире он говорит именно на моем человеческом (ака английском). У меня еще не было времени или досуга, чтобы запаниковать, так что я остаюсь в оцепенении шока, окаймляющего мою реальность, и делаю так, как просит мужчина.

Это один положительный момент — насколько гуманоидным он кажется. У него плоская грудь (правда, без сосков), великолепный пресс и бугрящиеся бицепсы.

Он не смотрит на меня, когда я занимаю место слева от него, несколько минут глядя на лошадь передо мной, пока я пытаюсь заставить свой одурманенный мозг понять, что… эта тварь определенно не лошадь.

У нее огромные копытоподобные ноги, четыре конечности и отдаленно напоминающее лошадиное тело. На этом сходство заканчивается.

У существа, на которое я пялюсь, грубая коричневая шкура, похожая на древесную кору. А еще у него есть крылья, которые выглядят как паутина из ветвей и листьев. Тот же материал растет у него на шее и вдоль извилистого изгиба длинного хвоста. Оно издает низкий лающий звук и дергает похожими на листья ушами, цокая по дороге.

— Это кийо, — объясняет Клыкастый, и голос его подобен валунам, катящимся с горы.

Иностранное слово он произносит как «ки-йо», и я понимаю, что это название вида пришельца, а не имя.

— Первый вопрос, который задает каждый человек. — Он косится на меня немигающими золотыми глазами. — Хотя ты, безусловно, самая спокойная из всех, кого я встречал. Большинство пытаются выпрыгнуть из повозки и убежать в лес, или кричат…

— Как, блядь, ты говоришь по-английски? — спрашиваю я, и инопланетянин наконец моргает.

Не обычными веками, как вы или я, а полупрозрачными перепонками, от которых у меня мурашки по коже. Эм. Я крепко сжимаю пальцами деревянное сиденье скамьи и стараюсь не паниковать. Что мне это даст? Либо это все бредовая галлюцинация, вызванная какими-то очень хорошими больничными обезболивающими, либо… это происходит на самом деле.

И реально это или нет, реагировать так, будто это правда — самое разумное. В любом случае, я в порядке.

— Я провожу много времени на Земле, — объясняет мужчина, улыбаясь так, словно он очень наслаждается своим временем там.

Выражение его лица делает меня еще более подозрительной, но пока он не дал мне повода не доверять ему. Кроме того, мне лучше здесь, чем с гигантским слизнем или другим подобным кошмарным существом.

— Я прилетаю уже больше двадцати лет.

Я киваю, как будто в этом есть смысл.

«Инопланетяне регулярно посещают Землю?» — гадаю я, но сейчас это не самый важный вопрос.

— Мне нужно найти мою подругу, — объясняю я, надеясь воззвать к эмпатии этого парня. То есть, если она у него есть. У большинства людей ее тоже нет, так что надеяться на то, что у инопланетянина есть сердце — это действительно смело. — Ее зовут Джейн Бейкер, и она была первой из нас, кого купили…

— А. — Вот что он говорит, кивая своей мощной головой на вопрос.

У мужчины великолепные угольно-черные волосы, это я признаю. Ветер треплет и взъерошивает их, пока повозка катится вперед, подползая все ближе к глубоким теням леса. Отсюда веет атмосферой Тихоокеанского Северо-Запада. Возвышающиеся секвойи, покрытые росой папоротники, грибы. Некоторые из них светятся, признаю, но биолюминесценция и на Земле встречается.

— Насколько я слышал, ее продали дилеру Мировой Станции.

Дилеру Мировой Станции? Эм. Что, простите?

— Пожалуйста, скажи мне, что это не та штука-слизень.

Мои слова звучат тихо и сдавленно, но, хотя я могу справиться со многим, потеря лучшей подруги просто… это меня сломает. Я не смогу оставаться спокойной, если узнаю, что Джейн в опасности.

Клыкастый смеется надо мной, и звук этот определенно не человеческий. От него волосы на руках встают дыбом, какой-то базовый инстинкт глубоко внутри меня предупреждает, что нужно бежать. Но куда? Обратно на рынок к слизню, Тревору и, хуже всего, Табби Кэт? Или бежать вслепую через поле того, что я считала полевыми цветами, но что оказывается венериными мухоловками? Пока я смотрю, одно из фиолетовых растений съедает в воздухе чрезмерно крупное насекомое.

Если ни один из этих вариантов не подходит, а бежать все же хочется, я могла бы нырнуть в лес и испытать удачу там. Нет, думаю, пока лучше остаться в повозке с англоговорящим пришельцем. Кроме того, его питомец — кийо — кажется классным.

— Определенно нет. — Он делает паузу, чтобы почесать челюсть, бросая на меня еще один странный взгляд. — Он, вероятно, перепродаст ее мужчине, ищущему жену.