Последних двух — включая ту, что только что улетела — найти было намного труднее.

— Мне нужно повторяться? — спрашивает он, и мой компаньон раздраженно стрекочет.

Я провожу пальцами по розовой спинке моего питомца и наклоняю голову, изучая принца. Если он говорит правду, то бедной человеческой самке крышка. Она еще не спарилась с Аспис, так что вернуть ее на Землю возможно. Но это? Это гарантирует, что жизнь, которой она живет, больше не принадлежит ей. Ей лучше остаться на этой планете до конца своих дней. Я бы предпочел Аспис в качестве пары, чем Весталис, в любой день.

— В вашем распоряжении есть еще один человек, это верно? — Мои губы складываются в сардоническую полуулыбку. Я задаю вопросы вместо того, чтобы делать утверждения. Почему? Потому что вопрос никогда не является ложью или правдой. Это запрос. Я могу говорить все, что хочу, и никто не догадается. — Если так, не думаете ли вы, что могли бы добровольно передать ее мне, чтобы ее можно было вернуть на ее родную среду обитания?

— Мне плевать с галактической колокольни, что вы с ней сделаете, — шипит на меня принц, и я нахожу очень показательным то, как он касается оружия на бедре.

Он взбешен. Но меня не убьет. Это стало бы для него политическим кошмаром. Я не шутил, когда говорил, что мой народ не находится под контролем или властью его народа. Мы принадлежим сами себе.

Ну, не я.

Но это… неважно.

— С галактической колокольни, да? — спрашиваю я, гадая, что он на самом деле сказал на своем родном языке. Неважно. Переводчик работает достаточно хорошо.

Я провожу руками по животу и стараюсь не фантазировать о том, как та человеческая самка смотрела на меня. Я люблю хороший флирт, но если когда-либо и была недоступная самка, то это она. Между Весталис и Аспис? Это как попасть в черную дыру. Единственное, что ждет тебя на другой стороне — мучительная смерть и кости в порошок.

Тебе всегда нравились недоступные девушки, не так ли, Хит?

Нравились. Это правда. Но это выходит за рамки моих возможностей — даже если она нравится моему компаньону. Я продолжаю гладить спину моего питомца, пока абсолютно черные глаза принца сверлят меня.

— Если ты пробовал ее кровь, то она уже твоя проблема, а не моя, — говорю я ему. Моя кожа остается синей, доказывая, сколько правды в этом ответе. — Верните другую человеческую самку к концу солнечного месяца. Мне состыковаться со Станцией, чтобы забрать ее?

Принц не утруждает себя ответом, поэтому я принимаю его молчание за согласие.

Со вздохом я смотрю на разрушения вокруг нас.

Крыши нет, сигнализация все еще ревет, и стрелки заняли позиции на стенах с Э-сетями и ртутными пушками. Двое мертвых Оку (невеликая потеря), а я стою здесь и думаю обо всей бумажной работе, которую мне придется заполнять после этого.

И обо всех арестах, которые мне нужно произвести.

Я снимаю оружие со спины.

— Ладно, — мой голос звучит так громко, как я только могу. Не каждый подонок в комнате услышит меня, но что поделать. — Властью Ноктуиды вы арестованы за торговлю на черном рынке, сексуальное насилие и торговлю людьми — но в основном за то, что вы реально хреново скрываете свои грязные дела от фалопекса.

Еще одна полуправда. Я говорю апатично, на полпути к зевку.

Внутри я в полном раздрае.

Мой компаньон вспархивает с моего плеча, когда обитатели начинают шевелиться, словно собираясь попытаться сбежать. Они всегда так делают. Меня это устраивает. Я обычно сначала стреляю, потом задаю вопросы, но мне казалось, что я должен попытаться сделать все по правилам в присутствии принца. Может, мне просто все равно?

— Ты сказал, что пошлешь команду за человеком, — шепчет принц у меня за спиной.

Я не смотрю на него. Я поднимаю оружие к плечу и нажимаю на спуск, попадая наступающему существу в голову. Или… это была его голова? С почти пятью тысячами видов, зарегистрированных в Ноктуиде, как я должен знать, куда стрелять на поражение во всех них? Самец падает на пол и дергается, а я вздыхаю.

Этот Принц проницателен.

— Ложь?

Он стоит слишком близко позади меня, активируя все мои инстинкты. Чешуя на моих покачивающихся хвостах встает дыбом от возбуждения. Я бы хотел пристрелить и принца тоже, но это запрещено. Я поднимаю оружие и целюсь в небольшую группу агрессоров, достаточно тупых, чтобы напасть на меня. Самки проскальзывают мимо нас двоих, и я даю им уйти. На некоторых ошейники и цепи. Блядь, это место было в моем списке, но у меня просто не было времени.

Принц Весталис ждет, словно он ожидает, что я действительно отвечу ему.

— Я не был уверен, отправлю я команду или нет, пока ты не подтвердил обмен кровью. Человеческая самка больше не в моем списке дел.

Я превращаю это в двусмысленность, которую он, безусловно, улавливает, а затем ухожу разбираться с подонками-клиентами борделя.

Здесь больше никого нет — я единственный офицер на Юнгрюке.

И на то тоже есть веская причина.

— Ладно, Капитан Кидд, где девчонка? — спрашиваю я со вздохом, бросая пистолет на стойку бара и усаживая свой почти голый зад на один из старых табуретов.

Место представляет собой мешанину и временную постройку, чуть больше, чем палатка, заполненная разномастной мебелью, с земляным полом и кусками разбитых космических кораблей вместо полок и стоек. Владелец — старый ворчливый Оку — кривит губу, обнажая сломанный клык. Он уже должен знать, что я убил примерно… о, два десятка его ближайших друзей и товарищей.

Мой лучший друг, Кидд, откидывается на своем табурете, скрестив руки и наблюдает, не собираюсь ли я вступить в перестрелку с владельцем бара. Я бы предпочел просто выпить, но если он хочет что-то начать, я закончу это за него и сам налью себе виски человеческого качества.

— Не делай мой день еще дерьмовее, чем он есть, — говорит мне Кидд, закатывая темные глаза. — Садись и хватит суетиться. Разве ты не сделал сегодня достаточно?

Я подмигиваю бармену, но это не приглашение: это угроза.

Я поворачиваюсь к Кидду и опираюсь локтем о стойку, опуская голову на руку. Мои щупальца дрейфуют вокруг, ища, чем бы заняться. Не уверен, что для меня вообще возможно держать их в покое. У меня точный контроль до самого кончика, но у меня также слишком много энергии, чтобы не использовать ее постоянно. Я беру чистый стакан из-за стойки, полностью игнорируя владельца. Полагаю, ему не обязательно быть мертвым, чтобы я налил себе выпить. Он фыркает и уходит, оставляя нас с Киддом наедине.

Не глядя, я провожу еще одним щупальцем по ряду бутылок на стене, находя человеческий виски по одному запаху. Лучшая часть работы копом на черном рынке — это конфискация всех чудесных вещей с черного рынка. Я считаю себя немного коллекционером человеческого. Алкоголь, еда, мебель. Нашел — забрал домой. Я зависим от всего человеческого.

Включая их женщин.

Та девчонка была… чертовски красивой. Видел ли я когда-нибудь девушку, которая понравилась бы мне так сильно?

Я кошусь в сторону, чтобы увидеть своего компаньона, парящего справа от меня. Он пялится на меня, и я хмурюсь, бросая на него мрачный взгляд, пока Кидд ругается на меня себе под нос.

— Ты вообще меня слушаешь? Я сказал, что у меня твой украденный человек, и я не хочу иметь с ней ничего общего. Убери эту женщину на хрен с моего корабля. Она сбежала сегодня, я тебе говорил? Бегала по рынку, вопя во всю глотку.

Я поворачиваюсь обратно к Кидду со вздохом.

— Он приземлился на кое кого сегодня, — говорю я ему, игнорируя то, что он только что сказал.

Я не могу забрать его человека прямо сейчас. Мне нужно сначала найти других людей. Ему придется позаботиться о ней за меня, пока меня не будет. Я не могу просто оставить какую-то случайную самку у себя дома. Он посреди леса, и это практически гарантия того, что она умрет там, если меня не будет рядом, чтобы все показать. Эти бедные гребаные люди приходят сюда с нулевыми знаниями о чем-либо. Они не знают, как обеспечить свою безопасность.