Ворота рынка находятся сразу за поворотом дороги, широко распахнутые и неохраняемые. Не знаю, что будет с байком или куда именно он меня везет, но он заезжает прямо на рынок и мчится по пыльному проходу с прилавками по обеим сторонам. Грубые тканевые навесы натянуты через дорогу с одной стороны на другую, блокируя самое пекло.

Люди — пришельцы — пялятся на меня, пока я влетаю в это место так, будто оно мне принадлежит.

Байк с помпой доставляет меня на какую-то центральную площадь с дымящимся фонтаном (это ведь не может быть хорошо, правда?), а затем… останавливается. Он вздрагивает, глохнет и опускается обратно на землю. И вот я сижу, окруженная любопытными инопланетными зрителями, лихорадочно тыкая в экран, чтобы вернуть его к жизни. Я хотела добраться до рынка, а не быть выброшенной в гребаном его центре.

Сдавленный смешок вырывается у меня, когда завести его снова не получается.

Он сдох.

Он, блядь, сдох, и теперь я застряла здесь без пути отхода.

Неважно. Ты ведь этого хотела, не так ли? Только я добралась сюда намного быстрее, чем ожидала, и теперь, когда я здесь, это немного напоминает те решения в последнюю минуту, которые принимаешь в пятницу вечером после работы, заказывая еду из сомнительного места в центре. Просыпаешься с изжогой и головной болью. Вот как-то так.

Я выпрямляюсь, откидывая волосы, как это делает Табби Кэт — словно мир ей должен, — и поправляю гарнитуру. Слезаю с байка и небрежно кладу руку на руль, оглядываясь.

Если я думала, что инопланетный дракон был странным, ну что ж. Я в полной жопе.

Ассортимент видов на рынке заставляет Тревора выглядеть милым, Клыкастых — филантропами, а Большого Д — супергероем. Я замечаю одного из слизневых монстров в толпе, и все мое тело покрывается холодным потом.

— Глянь-ка… это картианский байк, — замечает одно из существ, ближайших ко мне; голос гладко переводится через гарнитуру. — Не видел таких уже много лет.

Я резко поворачиваюсь к чуваку с яркой улыбкой, от которой он отшатывается, словно ему угрожают. Потом я вспоминаю, что большинство животных — как приматы — скалят зубы в качестве угрозы, а не дружеского жеста. Я захлопываю рот.

— Хочешь купить? — спрашиваю я, указывая на бесполезный кусок металла позади меня. — Я приехала сюда, чтобы продать эту чертову штуковину.

На инопланетянине, на которого я смотрю, надет плащ с капюшоном, что, вероятно, к лучшему. Его руки тонкие и птицеподобные, с острыми когтями на кончиках. Я вижу что-то вроде клюва, выглядывающего из тени капюшона.

— Не интересуюсь товаром картианского дерьма, — ворчит он, обходя меня стороной и смешиваясь с толпой.

Здесь на самом деле довольно людно, но море посетителей рынка расступается вокруг меня, словно проблема во мне. Люди — простите, пришельцы — машут руками в мою сторону или давятся, прочищают горло, драматично кашляют.

— Шлюха Аспис, — бормочет один из них, и его друг — какой-то парень с гривой как у гиены — хватает его за руку острыми когтями.

— Если она помечена самцом Аспис, последнее, что тебе нужно — это нарываться. Оно того не стоит.

Я поджимаю губы. Глаз дергается. Помечена самцом Аспис?

— Черт возьми, Большой Д, — ворчу я, но потом понимаю, что, возможно, он оказал мне большую услугу.

Никто не хочет ко мне приближаться. Определенно никто здесь не собирается похищать меня снова. Очевидно, я воняю до небес, и я девка какого-то крутого перца. Отлично. Меня это устраивает.

Расправив плечи, я засовываю большие пальцы за пояс и смешиваюсь с толпой. Ну, я иду вместе с толпой, а все разбегаются от меня, жалуясь на то, как сильно я воняю. Громко, кстати, смею заметить.

— Мало того, что самка уродливая, так она еще и воняет, — комментирует кто-то, и я стискиваю зубы.

Ладно.

Мое сердце бешено колотится, и если быть честной с самой собой, я до усрачки напугана. Культурный шок — это не то слово. Есть запахи, которые я не могу идентифицировать, с которыми мой нос даже не знает, что делать — у некоторых из этих запахов есть вкус. Я давлюсь и закрываю рот рукой, торопливо проходя мимо лавки, кишащей гигантскими мухами. Или… чем-то вроде гигантских мух. Мало того, что я вижу слишком много ног у насекомых, слишком много пар крыльев, так я еще и вижу, что их привлекает существо с большим количеством конечностей, чем у меня пальцев, и они ползают по нему.

Я иду быстрее.

Что касается того, что здесь продается? Я вижу курганы странных специй, сушеные щупальца на крюках, куски космического мусора, целый ряд банок со слизнями радужных цветов и крыльями фей. Как бы все это ни было увлекательно, я ищу только одно: вывеску с надписью «Люди… питомцы, мясо или пары». Там продаются и другие существа: звери на поводках и монстры со змеиными хвостами, твари со слишком большим количеством ног или слишком большим количеством глаз.

Хм.

Я останавливаюсь возле ларька, торгующего частями тел в банках — неузнаваемыми частями тел — и складываю ладони рупором у рта.

— Джейн! — кричу я, пользуясь своим положением женщины Большого Д, чтобы проорать имя лучшей подруги без последствий. Шанс невелик, но эй, я здесь, так почему так трудно поверить, что она тоже может быть тут? — Аврил! — Я опускаю руки и продолжаю идти, время от времени останавливаясь, чтобы выкрикнуть их имена. — Коннор!

Я не зову Табби, потому что, честно говоря, даже если она здесь, я не хочу ее видеть. Я просто молюсь, чтобы с бедным опоссумом все было в порядке.

— Джейн!

Жара уже доканывает меня, заставляя чувствовать себя немного неуверенно на ногах. Вода была бы сейчас как нельзя кстати, но хотя я вижу, что ее продают в разных ларьках, денег у меня нет. Я отворачиваюсь от ряда запотевших фляг и стискиваю зубы. Все, что мне нужно сейчас сделать — это найти палатку, где Тревор и его брат ведут свой маленький бизнес на черном рынке, и осмотреться. Потом, может быть, я вернусь в лес и попытаюсь найти тот ручей со вчерашнего дня. Это недалеко. В смысле… я не думаю, что это далеко?

Я иду вперед, следуя по тропам через рынок и благодаря собственническую задницу Большого Д за то, что после четырех дней с ним я достаточно сильно пахну как его женщина, чтобы оставаться неприкосновенной. И снова парень выручает девушку. Надеюсь, ему нравится его новая драконья самка. Моя губа кривится, но я не хочу анализировать свои странные мысли. Мужчина не принадлежит мне только потому, что я провела несколько ночей в его постели.

Побродив некоторое время, я получаю впечатление, что пути на рынке ни капли не организованы. Пройдя мимо ларька с радужными слизнями в четвертый раз, я начинаю относиться к этому месту как к тому, чем оно является: лабиринту. Улицы петляют и поворачивают, все они из утрамбованного желтого песка и пыли, от которой я чихаю. Есть ларьки, полные оружия, пушек и мечей, и светящихся веревок, которые выглядят немного похоже на предмет, висевший на поясе у Парня-Мотылька.

Парень-Мотылек. Я не видела никаких существ, похожих на него. Никаких Аспис тоже. Ничего похожего на Тревора или Клыкастых. Определенно ничего, что можно было бы назвать «присоскохвостым». Была минута или две, когда я подумывала спросить кого-нибудь об этом. Но даже у меня — городской работницы кейтеринга — хватает инстинктов, чтобы понять, что это место не совсем… законное. Если я начну спрашивать о копах, я наживу себе неприятностей.

— Джейн! — кричу я; горло болит, язык распух от жажды.

Здесь так чертовски жарко. Костюм душит меня, и я уверена, что воняю уже просто отвратительно. Отсутствие дезодоранта. Еще одна причина, по которой я хочу домой. Я скучаю по своему Native Sweet Peach & Nectar.

Я прохожу через разрыв между навесами, резкий солнечный свет бьет по голове и лицу. Слева от меня прилавки, торгующие всякой всячиной — банками то ли с томатным соусом, то ли с кровью (не хочу анализировать, что это может быть), кусками мяса и тем, что может быть инопланетными дилдо. На мгновение все кажется нормальным, обычный бизнес, а затем волна страха пробегает по продавцам, и их товары меняются быстрее, чем я успеваю моргнуть. Столы переворачиваются, открывая совершенно новые наборы предметов с другой стороны, большие объекты накрываются тканями, еда поспешно засовывается в контейнеры и запечатывается.