Когда ты стал так придирчиво относиться к девочкам, Ваня? Стройные ноги, хорошая фигура, искра в глазах – всего этого достаточно для отличного отдыха. Но…

И почему-то не выходил из головы день встречи с Яной в поезде. И ее нежелание оставить свои координаты.

Теряешь свою квалификацию, мачо.

Сначала Майя Михайловна, потом Яна…

Ребята из группы обрадовались его возвращению, начали спрашивать о возобновлении репетиций, а Ваня… Ваня стал серьезно думать о подработке. А что? Опыт риелторства имеется, показывать помещения в выходные и вечерами вполне реально. В общем, Ваня разослал свои резюме по агентствам недвижимости.

Так прошла первая неделя в Москве. А потом мама обрадовала новостью – Таня вернулась. Сестра написала ей сообщение: «Приземлились в Москве».

«Теперь все изменится, – подумал Ваня. – Теперь станет легче».

И в тот же день после занятий позвонил умнику.

– Тебе привет от профессора, – прокричал он в трубку после приветствия. – Вообще, приятно, когда не ты один в долгах.

На том конце раздался громкий заразительный смех. Как же его – друга – не хватало!

– Компания – это всегда приятно, – ответил умник, отсмеявшись. – Но я рассчитываю, что ты меня выручишь, если что.

– Какие проблемы! – Иня вдруг понял, что широко улыбается. – Уже выручил. Захватил для тебя учебник под честное слово, что не посею. Удивляюсь, как с меня расписку не взяли.

– Что с человеком делает анабасис – ему даже учебник дают теперь под честное слово! А торт с розочками тебе под честное слово не выдали?

Что означает слово «анабасис», Ваня не знал, но это привычно, надо будет при случае спросить.

– Торт только за деньги. В общем, когда увидимся, гений?

– Приезжай вечером, отличник.

– Жди!

На этой радостной ноте разговор закончился, и жизнь заиграла красками. Следующий звонок был сделан сестре с радостной вестью о предстоящем визите.

– Так что с тебя ужин!

– Не получится, – парировала Таня. – Я с корабля на бал. У меня сегодня вечерний эфир, так что придется вам как-нибудь самим позаботиться о пропитании.

Да, с ужином получилась подстава, зато на горизонте замаячил мальчишник. И это не так уж и плохо, поэтому, направляясь в гости, Ваня прихватил с собой не только редкий учебник от профессора Самойленко, но и достаточное количество пива. Помнится, в прошлый раз умнику понравилось.

– Это тебе! – вручил Ваня учебник хозяину квартиры, переступив порог. – Это тоже… нам! – протянул пиво.

– Это тебе! – Илья нахлобучил ему на голову бейсболку.

С Малером! Таким же, как на монете. Теперь Ваня о Малере знал почти все. Осталось только книгу про него купить в серии ЖЗЛ.

Умник был в домашнем, никаких рубашек-костюмов, и вид имел улыбчиво-оживленный. Тоже, наверное, соскучился. Но, как серьезные ребята, они признаться в этом друг другу не могли, поэтому Ваня деловито поинтересовался:

– Поесть есть? Я голодный.

Илья в ответ картинно закатил глаза:

– И почему я не удивлен?

Оба последовали в направлении кухни. Иня по дороге задержался в ванной вымыть руки. Когда он присоединился к другу, из холодильника были выужены колбаса, сыр, овощи и макароны. Эх… не пьют в этом доме пива. Не держат здесь таранку и сушеных крабов.

Зато нашелся соленый арахис. И даже два пивных стакана. Прогресс налицо!

В общем, устроились, разлили пиво по стаканам и даже «за встречу на родной земле» выпили. Заели макаронами с колбасой. Никакой культуры распития пива. Но вкусно.

– Ну, рассказывай, – скомандовал умник, поставив локти на стол.

А что рассказывать? Про неудачи не хотелось. А Яна, абсолютно точно, была неудачей. Хотя рассказать о ней так и подмывало. Но мужская гордость не позволяла раскрыть душу. Не хотелось рассказывать про то, как ему на самом деле хреново и одиноко. Эх… И как же Ваня практически счастлив сидеть сейчас здесь, знать, что есть место, куда всегда можно прийти, даже если не вовремя.

– А что рассказывать? – Ваня уминал макароны. – Летом работал, сейчас вот приехал доучиваться. А вообще, рад, что вы вернулись. Рассказывай, как семейная жизнь.

– Семейная жизнь прекрасно. Категорически рекомендую. А кем ты работал летом?

– Риелтором.

– О! – кажется, удалось умника удивить, он даже глаза округлил. – Практика не прошла даром? Ты молодец!

– Да уж-ж-ж…

Вспоминать про практику не хотелось. Ему вообще хотелось забыть про тот отрезок жизни. Но не забывалось. Как она там? Все хорошо? Может, спросить? Нет, не будет. Ни к чему.

Иня залпом допил остатки пива в стакане и налил еще.

– Ну, а как твои гастроли?

– Гастроли как гастроли, – Илья пожал плечами. – Ничего необычного. Кроме того, что Таня впервые была в Нью-Йорке.

– Представляю, – протянул Ваня.

Он бы тоже хотел побывать в Нью-Йорке. Там, наверное, офигенно. Но спросил Ваня не про Нью-Йорк.

– Когда ближайший концерт в Москве? У тебя новая поклонница. Бабуля стала настоящей фанаткой.

– Если в зале будет Идея Ивановна, – улыбнулся Илья, – надо программу готовить особенно тщательно.

А потом вдруг перестал улыбаться и отхватил пива не хуже Вани – залпом и до дна. Это что-то новенькое. И что-то явно не очень радостное. Трудности, брат? Понимаю. У меня у самого…

Ваня разлил остатки по бокалам.

– Знаешь, жизнь такая штука, то вроде все круто, то потом все разваливается и ждешь, когда снова станет нормально, а потом… вроде все нормально, но… А, ладно. За нас! За концерт, за бабулю и… за риелторские конторы!

Таню он не дождался. Ушел в восемь. Отец написал, что у мамы поднялась температура, и просил купить по дороге лекарства.

Что-то все-таки случилось, что-то все-таки сломалось.

Таня поднималась в лифте на этаж и гадала: дома Илья или нет?

Раньше он дома бывал редко – все расписано по минутам, и, если только необходимо позаниматься в одиночестве, без надзора профессора, Илья был дома и общался с Модестом Ильичом.

После возвращения в Москву Илья бывал дома все чаще и чаще, а вот с Модестом Ильичом общался все реже и реже. Как такое может быть?

Пока лифт поднимался, сердце стучало тревожно. Эта тревожность ощущалась Таней теперь постоянно.

Хотя внешне все у них было хорошо. И любовь была такой же сильной, взаимной и искренней. Только вот жить стало… тяжелее. И дышать.

Илья был дома. Сидел перед Модестом и что-то высматривал в нотных листах. Точно так же, как и вчера. Таня ничего не понимала. Она сняла куртку, заставила себя улыбнуться и войти в гостиную.

– Привет, – поцеловала в щеку.

Илья прижался к ней и ответил:

– Я тебя ждал, не обедал.

Повинуясь порыву, Таня взъерошила волосы мужа и прошептала:

– Как маленький, – а потом добавила: – Сейчас разогрею.

Он действительно напомнил ей в этот момент ребенка – беспомощного, потерявшегося, ждущего маму. Это было что-то новое. Илья всегда казался Тане старше своего возраста. Он был сильным и цельным. Мужчиной. И вдруг…

Таня разогревала суп, резала и заправляла в тостер хлеб, мыла овощи для салата, а в голове стучало молоточками все то же: «Что-то случилось».

Но что?

Муж молчал. Делал вид, что не случилось ничего.

Послушно ел обед, расспрашивал о сегодняшнем эфире. «Для того, чтобы я не расспрашивала про его прошедший день», – подумала Таня, принимая правила игры.

Надо заполнять паузы.

– Сегодня в студию звонили исключительно воспитанные и вежливые люди, мы обсуждали бумажные и электронные книги, «за» и «против». Прогнозы для бумажных оказались неутешительные. Большинство звонивших считают, что через десять лет бумажных книг не останется.

– Театр тоже в свое время хоронили.

Потом Таня заваривала чай, а после чаепития они занимались любовью.

Любовью-терапией, неторопливой и расслабляющей.

Наверное, они бы пролежали вдвоем в постели до самого позднего вечера, но надо было вставать и собираться. Родители Ильи их ждали в гости на ужин.