В дороге они молчали. Такое одно общее молчание на двоих. И поворотник на светофоре выбивал: «Что-то случилось. Что-то сломалось».

Вернувшись в номер, Илья сразу же ушел в ванную. Таня не мешала. Она медленно переоделась, натянув на себя легкий халатик, сняла украшения, села на край кровати – слушала звук льющейся воды за стенкой. Потом вода литься перестала, а Илья все не появлялся.

Стрелки на часах отсчитывали минуты. Пять, десять, пятнадцать… Таня сидела в тишине. Брала телефон, рассеянно листала ленту соцсети, откладывала телефон, смотрела в окно, щелкала выключателем от прикроватного светильника.

А потом поднялась и пошла в ванную.

Открыла дверь, просунула голову в проем и, увидев Илью по горло в наполненной ванне с пеной, спросила:

– Ты решил стать рыбой?

– Хорошо, хоть не русалкой. Знобит что-то, никак не мог согреться. Уже выхожу.

Таня вошла внутрь, приблизилась к ванне, потрогала воду – и правда горячая. Может, он заболел?

– Не задерживайте очередь, Илья Ильич. Я следующая, – и поцеловала в нос.

Она говорила и вела себя осторожно, боясь сделать ошибку. Потому что что-то случилось и что-то сломалось. И доламывать Таня не хотела.

А Илья потянул ее на себя со словами:

– Ну раз ты следующая…

И оба оказались в ванне, расплескав на пол воду.

У него был стресс. Таня чувствовала состояние мужа каждой своей клеточкой. Он цеплялся за нее, жадно целуя, пытаясь раздеть в тесной ванне, прижимал к себе.

Таня понимала, что так дело не пойдет.

– Не здесь, – шептала она между поцелуями. И не так. – Пойдем в комнату.

Он искал утешения. Страстный, порывистый, жадный. И она отдавала ему себя, откликаясь в этой темной комнате, свет в которую проникал через открытую дверь ванной.

Все будет хорошо. Все для тебя…

Его пальцы путались в ее волосах, ее губы жадно отвечали на его поцелуи, ноги переплелись на его пояснице и – бери!

Всю.

– Я люблю тебя, – прошептал он, когда они пришли в себя и уже могли говорить.

– И я тебя люблю.

После этого они не сказали друг другу ни слова. Просто лежали в обнимку, и Илья целовал ее плечо, шею, ключицу, а потом заснул. Таня же продолжала лежать, слушала дыхание, смотрела на темный потолок, думала о том, что надо бы подняться и выключить свет в ванной. И не поднялась – не хотела разнимать обнимавшие ее руки.

Что случилось, Илья? Ты мне расскажешь?

Он, конечно, не рассказал. Утром Илья был немного задумчивый, но обычный. Такой, как всегда. Таня всматривалась в него, но не могла найти никаких тревожных признаков. Завтракали они оба с аппетитом – яичница, булочки, кофе, разговаривали о том, что надо не опоздать в аэропорт и что уже хочется домой.

Может, она себе придумала что-то страшное? Нафантазировала? А это просто неудачное выступление. Со всеми бывает. Даже с самыми-самыми.

Выдыхай, Татьяна, привыкай.

Ты же хотела быть женой этого гения? Теперь учись.

После завтрака они быстро собрали вещи и спустились вниз. Такси уже ждало.

На выходе лучезарный метрдотель поблагодарил за выбор именно этого отеля, пожелал хорошего пути и сказал, что уже прочитал в Сети статью о вчерашнем грандиозном концерте маэстро. Сам он меломан, но попасть не смог, зато племянница сидела в зале и была потрясена исполнительским искусством.

Танина легкая улыбка оказалась вдруг приклеенной. Она вспомнила вчерашний вечер, и тревога вернулась. А Илья рядом был спокоен, вежливо выслушивая дифирамбы.

Метрдотель попросил для племянницы автограф. Илья слегка кашлянул, едва заметно вздохнул и, спросив имя племянницы, расписался на протянутом листе бумаги.

Таня рядом не дышала. Страхи возвращались. Но потом Илья повернулся к ней, улыбнулся, привычно переплел пальцы, и сердце стало биться в обычном ритме.

Учись, Таня, бороться с фантазиями.

Они ехали в такси, Таня прощалась с Нью-Йорком. Многие говорили, что не влюбиться в этот город невозможно. У него своя аура, своя атмосфера. Наверное, в другой приезд Таня непременно влюбилась бы, но сейчас она была рада уехать.

Она обещала написать маме про концерт. Вчера было не до этого. Пока такси стояло в пробке, Таня вынула телефон и увидела сообщение от свекрови.

Майя Михайловна: Вы здоровы?

Таня задумалась. Странный вопрос.

Таня: Да.

Майя Михайловна: Настроение как?

Та-а-ак…

Таня: Все нормально. Скоро вылетаем. Соскучились по Москве. Как ваши дела?

Майя Михайловна: Мы тоже соскучились. У нас все в порядке. Ждем вас в гости по возвращении.

Таня: Скоро будем!

Потом она отправила пару фотографий маме, написала, что едут в аэропорт, и спрятала телефон в сумку.

Илья рядом посмотрел на Таню, слегка улыбнулся. Таня улыбнулась ему в ответ.

Пора домой. Дома все будет хорошо.

Последним ушел на работу папа. Предварительно стукнув к ней в дверь.

– Вставай, засоня! Яйца на завтрак я отварил.

Яна лишь натянула на голову одеяло. Ей сегодня в институт только к двенадцати! Полежала под одеялом, а когда хлопнула входная дверь – сдернула вниз. Все равно уже не уснет.

И Яна опустила ноги с постели. Утро покатилось привычным чередом – гимнастика, душ, завтрак. Гимнастика – не блажь и не мода. А потому что кукольный артист работает телом – этому их учили одному из первых. Именно так, не только руками – всем телом. Такой вот парадокс. Яна приняла эту науку всерьез.

А потом она с чувством завтракала, щурясь на неяркое осеннее солнце. И бутерброд был вкусным, и кофе – очень. А потом Яна взглянула на телефон, лежащий на углу стола, – и вздохнула.

Ваня ей не писал. Он даже номер телефона ее не взял. Проводил зачем-то, а потом исчез.

А хотел бы – нашел. Сейчас человека, у которого есть аккаунты в соцсетях, найти – раз плюнуть. Да ты только намекни – этот пресловутый искусственный интеллект его сам тебе подсунет. Если этот человек есть в интернете. Яна – была. Почти во всех популярных соцсетях и мессенджерах, без этого сейчас никак. Представить, что Ваня игнорировал этот аспект жизни, – тоже сложно. Да, в конце концов, она ему сказала, что в большом кукольном театре работает, их в Москве не сто и даже не двадцать! И ее фамилия уже указана на афише, опубликованной на сайте, – чем Яна невероятно гордилась. Как раз напротив слова «Осел» значилась ее фамилия.

У Вани достаточно информации, чтобы найти ее. Он мог бы спросить ее номер телефона. Еще раз. А ты дала бы его? Яна теперь и не знала. Иногда ей казалась, что да. А иногда – что нет. Оказывается, та обида так и не отболела. Да, перестала быть такой жгучей. Но влюбиться в парня, который читает тебе стихи, посвященные другой женщине, – это только она так смогла.

Яна резко встала, отодвинув табурет. Глупости. Все это глупости. И ничего она не влюбилась. Ну разве что совсем чуть-чуть… И это пройдет. Непременно пройдет.

Когда-то же должно, в конце концов, пройти!

Дома вдруг стало как-то неуютно, и Яна решила пораньше поехать в институт. Там всегда есть чем заняться. В библиотеку хотела зайти, там много интересных книг, в которых можно найти то, что не прочтешь в интернете – каким бы безграничным и многообразным он ни был.

Яна покосилась на телефон. Нет, и сама искать Ванины аккаунты она тоже не будет. Даже у кукольных актеров, которые всю жизнь за ширмой, есть гордость. И Яна нахлобучила на макушку шапку. Ту самую, которой когда-то делилась с Ваней.

Московская жизнь приняла Ваню в свои объятия. Он опоздал к началу учебного года, а это значит – надо сдавать хвосты по контрольным и самостоятельным, чтобы не отчислили. Надо узнать новости, пообщаться с друзьями, побывать на паре-тройке тусовок. В общем, дел невпроворот. Только радости маловато. И тусовки показались вдруг пустым времяпровождением, и девочки неинтересными.