– Вы думаете, она попытается?

Я посмотрел на фотографию – ее лицо, полное ярости и решимости.

– Знаю, – сказал я мягко. – И когда попытается, я накажу ее так, что она больше не захочет. Но не больно. – Пауза. – Просто… убедительно.

Наказание. Мысли об этом уже роились в голове. Я не был садистом – не наслаждался физической болью ради боли. Но контроль… Доминирование… Заставить ее признать мою власть, пока она не сможет дышать без моего разрешения…

Возбуждение прокатилось горячей волной. Я подавил его, сделав еще глоток.

– Что с платьем? – спросил я.

– Уже заказано в Dolce & Gabbana. Белое, как вы просили. Доставят завтра.

– Кольца?

– Cartier. Платина с черными бриллиантами для нее, классическая платина для вас.

Черные бриллианты. Идеально. Красота с оттенком тьмы – прямо как она сама.

– Брачный контракт готов?

Лоренцо кивнул.

– Стандартные условия: она получает содержание, доступ к счетам, но не может инициировать развод. При попытке бегства все активы замораживаются. При измене…

– При измене я убью его собственными руками, – закончил я спокойно. – И ее запру в комнате, пока она не забудет, что существуют другие мужчины.

Он промолчал. Знал, что я не шучу.

Я подошел к столу, открыл ящик. Достал маленькую бархатную коробку. Внутри – тонкий серебряный браслет с гравировкой внутри: "Bella mia oscura. M.M." Моя темная красавица.

Я заказал его на следующий день после того, как увидел ее фото. Еще до того, как предложил отцу сделку. Как будто знал, что она будет моей. Как будто у меня был выбор.

Захлопнул коробку. Отдам ей в первую брачную ночь. После.

– Что-то еще, синьор? – спросил Лоренцо.

– Да, – я повернулся к нему. – Найди все об институте, где она училась. Преподаватели, однокурсники. Если кто-то был к ней слишком близок – хочу знать.

– Ревность? – осмелился усмехнуться он.

Я посмотрел на него долгим взглядом.

– Предусмотрительность, – поправил я холодно. – Я не делюсь тем, что мое. Даже воспоминаниями.

Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с рассветом и мыслями.

Я вернулся к окну. Милан просыпался – розовеющее небо, первые машины на дорогах, люди, спешащие на работу. Обычное утро для них.

Для меня – начало новой эры.

Через два дня Лилиана Белла станет Лилианой Моретти. Встанет рядом со мной в церкви, наденет мне кольцо, произнесет клятвы. Будет ненавидеть каждую секунду.

А я буду наслаждаться каждым мгновением ее сопротивления. Потому что рано или поздно она сдастся. Все сдаются.

И тогда я возьму ее полностью – тело, разум, душу. Превращу ее огонь в тепло, ее ненависть – в зависимость, ее свободу – в клетку, которую она будет любить.

Потому что я Маттео Моретти. И то, что я хочу, я получаю.

Всегда.

Я поднял бокал к отражению в окне – тост самому себе, тост будущей жене, которая еще не знала, как глубоко я собираюсь проникнуть в ее жизнь.

– Benvenuta nel mio mondo, piccola, – прошептал я в пустоту. – Добро пожаловать в мой мир.

И допил виски до дна.

Семьдесят два часа я провела в этом позолоченном аду. Три дня, считая минуты и убеждая себя, что найду выход. Что придумаю план. Что не позволю этому случиться.

Сегодня утром я поняла, что ничего не придумала.

Комната, которую мне выделили на вилле, была прекрасна: персиковый шелк на стенах, антикварная мебель, вид на озеро через высокое стрельчатое окно. Настоящая золотая клетка.

В первую же ночь я проверила окно, снаружи заперто. За дверью круглосуточно дежурит охранник. Телефон не забрали, но принесли новый с тремя номерами: Лоренцо, кухня, горничная.

За эти три дня я ни разу не видела Маттео.

Это было почти так же плохо, как если бы он пришел. По крайней мере, тогда я бы знала, где враг. А так – тишина, безупречный сервис, еда, которую я почти не могла есть, и ощущение, что за каждым моим движением наблюдают.

Потому что за мной наблюдали. На второй день я нашла камеру, это был крошечный объектив в углу потолка, замаскированный под лепнину. Я долго смотрела на него, потом подняла средний палец и не опускала его минуты три. Надеюсь, он видел.

Но сегодня игра закончилась. Платье принесли после обеда.

Молчаливая горничная, девушка лет двадцати пяти – внесла его в комнату на вешалке, прикрыв тонкой папиросной бумагой. Положила на кровать, поклонилась и вышла, прежде чем я успела что-то сказать. А еще к нему прилагалось нижнее белье в коробке и туфли на шпильке.

Я несколько минут стояла над этими «подарками», не прикасаясь к платью.

Dolce & Gabbana. Это было видно даже без ярлыка – безупречная выделка, которую не подделаешь. Белое, длинное, с закрытым лифом и юбкой-русалкой. Кружево – тончайшее, почти воздушное, со сложным цветочным узором – покрывало плечи, руки до запястий и спускалось по бокам. Платье было сшито так, что облегало тело, как вторая кожа, повторяя каждую линию, каждый изгиб. Целомудренное и в то же время откровенное.

Он знал мое тело. Это означало, что мои мерки сняли с той одежды, которую я привезла с собой. Пока я спала.

Меня затошнило.

Я не собиралась его надевать. Отошла к окну, скрестила руки на груди, решительно не глядя в сторону кровати. Надену то, что есть, – джинсы и серый свитер. Пусть попробует заставить.

Ровно через полчаса вошел Лоренцо.

Советник Маттео был человеком безупречных манер и абсолютной преданности хозяину – сочетание, которое я возненавидела с первой минуты знакомства. Он вошел без стука, окинул взглядом нетронутое платье, потом посмотрел на меня и поджал губы.

– Синьорина Белла, церемония через два часа.

– Я не буду его надевать.

– Понимаю, – кивнул он с вежливой холодностью. – Тогда пойдете в том, что на вас сейчас. Синьор Моретти не возражает. Он сказал буквально следующее… – Лоренцо слегка кашлянул. – «Пусть идет голой, если хочет. Все равно к вечеру на ней ничего не останется».

Пауза. Почувствовала, как мои щеки вспыхнули от ярости и чего-то еще – чего-то, что я отказывалась называть по имени.

– Вон из моей комнаты, – процедила я сквозь зубы.

– Как пожелаете, – он развернулся к двери, но остановился. – Но платье я все же советую надеть. Вы умная девушка. Не стоит начинать этот день с бессмысленного бунта.

Дверь закрылась. А я еще долго смотрела на платье. Потом медленно подошла и коснулась кружева пальцами. Оно было мягким, почти невесомым. Красивым, как яд, поданный в хрустальном бокале.

Надела.

Потому что Лоренцо был прав – это была бессмысленная битва. Мне нужно было беречь силы для чего-то важного.

Но когда я увидела себя в зеркале, у меня что-то сжалось в груди. Я себя не узнавала. Эта девушка в белом кружевном платье, с аккуратно уложенными волосами – их причесала горничная, вернувшаяся без предупреждения, – выглядела как настоящая невеста. Как будто она этого хотела. Как будто она была счастлива.

Я отвернулась от зеркала.

***

Церковь Санта-Мария-дель-Кармине стояла в старой части города, в тени кипарисов. Снаружи – серый камень, потемневший от времени и дождей. Внутри – полумрак, запах воска и ладана, витражи, отбрасывающие цветные блики на каменные плиты пола. Красиво и холодно, как склеп.

Меня привезли в черном автомобиле с тонированными стеклами. Рядом сидел охранник – молчаливый, как статуя. Всю дорогу я смотрела в окно, запоминая маршрут. Старая привычка.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.