— Сэр, здания из-за леса не видны, нужен наблюдатель-корректировщик, который будет подсказывать, куда переносить огонь.

— Разбирайся сам, Даффи. Но чтобы через пятнадцать минут стрельба была начата!

— Будет исполнено, сэр! — продемонстрировав отменную армейскую выучку, вытянулся перед командиром сержант.

Среди стрелков роты Коркорана нашлось много охотников помочь пушкарям. Так что дело закрутилось быстро, и к назначенному сроку мортира, гаубица в пять с половиной дюймов и две легкие двенадцатифунтовые пушки открыли огонь. Цель была очень крупная, пусть не размером с город, но все же Казармы занимали площадь сто пятьдесят на триста ярдов, а дистанция от Форта до них составляла чуть больше одной английской мили. Для опытных в своем деле и самую малость знакомых с попавшими к ним орудиями пушкарей первыми же снарядами поразить территорию Казарм не составило труда. Правда, попали они не в стены, а на широкий внутренний двор. Но и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать изрядное замешательство гарнизона.

Пристрелявшись, артиллеристы продолжили со всей возможной быстротой закидывать расположение британцев бомбами и гранатами, то и дело попадая в черепичные кровли и каменные стены, круша все на своем пути. Очень скоро в зданиях начались пожары, которые тут же принялись тушить.

Командующий гарнизоном командир 81-го пехотного полка сэр Ричард Рейнардсон, как старший по званию, возглавил сборную солянку учебных рот и батальонов, расквартированных в Королевских Казармах, и первым делом отправил полуэскадрон гусар на разведку в сторону, откуда велась бомбардировка.

Коркоран, предвидя такие действия противника, заранее выдвинул два взвода своих стрелков к лесным зарослям у недостроенного монумента герцогу Веллингтону. И когда всадники выбрались на широкую лужайку у памятника, их с дистанции в сотню ярдов встретил плотный, прицельный и очень меткий огонь. Гусары оказались не трусами и вместо того, чтобы отступить, пришпорили коней, обнажили сабли и помчались вперед. Пули вышибали их из седел одного за другим, и когда кавалеристы достигли зарослей, от полуэскадрона осталось не больше трех десятков всадников в темно-синих ментиках и черных киверах, обшитых галунами и невысокими султанами.

Но слаженной атаки вновь не вышло. «Дикие гуси» отступили вглубь леса и принялись выбивать кавалеристов, резко замедливших ход, стреляя из револьверов и карабинов. Спаслись из британцев лишь те, кто, пришпорив коней, пронесся сломя голову вперед, перемахнул через канавы и кусты, а затем резво рванул вдоль зеленых посадок. По ним все равно продолжали стрелять, так что вернуться в Казармы и доложить о результатах разведки смогли всего полтора десятка человек.

Но выводы полковник Рейнардсон сделать смог. Да и непрекращающийся обстрел довел его почти до белого каления. Приказав войскам строиться, он лично возглавил колонну и выдвинулся в сторону захваченного мятежниками Форта. В Казармах остались не больше двух рот пехотинцев.

Пока Коркоран захватывал Арсенал, Мигер начал готовиться к атаке, стягивая разбредшиеся по Дублину разрозненные отряды Ирландской освободительной Армии в районе Замка. И хотя это оказалось не таким уж простым делом, примерно через час с небольшим основная масса повстанцев все же прибыла в условленное место.

— Это все? — нахмурился генерал, окинув взглядом свое воинство.

— Все, кого удалось собрать, — дипломатично ответил лейтенант Мак-Мэрфи, решив не упоминать, что некоторых патриотов пришлось силой выгонять из пабов, домов англичан и оранжистов, многие из которых, бросив все, бежали из города.

Впрочем, Мигер был достаточно опытен, чтобы питать на этот счет какие-либо иллюзии. Когда бой закончится, он лично разберется с пьяницами и мародерами. А сейчас надо воевать…

— Что с береговыми батареями?

— Не беспокойтесь, сэр. Русские высадили десант и выбили сасанахов с прибрежных фортов.

— Этого нам только не хватало…

— Разве мы не союзники? — удивился лейтенант.

— Да, но мы же не хотим сменить английское иго на русское? Впрочем, черт с ними, главное, что дело сделано. И раз уж люди Шестакова так ловко умеют воевать, незамедлительно верните посланные на штурм фортов отряды. Они нужны мне здесь и как можно скорее.

— Слушаюсь, сэр!

В этот момент захватившие Арсенал ирландцы начали обстрел казарм, едва не вызвав панику среди повстанцев.

— Какого черта там творится? — выразил всеобщее недоумение Мигер.

— Кажется, что наш друг Коркоран захватил несколько пушек, — ухмыльнулся О'Доннелл.

— Вместе с артиллеристами?

— Нет, канониров ему дал я.

— Вот оно что, — снова нахмурился генерал, категорически не желавший делить славу освободителя Ирландии ни с Шестаковым, ни с другими предводителями повстанцев, ни с кем-нибудь еще.

На самом деле, Томас Мигер, конечно же, и сам собирался обзавестись артиллерией. Он знал, что в прошлом 1854 году в юго-западном предместье Дублина — Лукане сформировано Дублинское городское артиллерийское ополчение.

На вооружении пешей батареи стояли стандартные для британской армии легкие девятифунтовые и двенадцатифунтовые пушки, а также 5,5 дюймовая гаубица. Основной задачей подразделения являлась подготовка и обучение новобранцев для ирландских полков, несших службу в колониях.

Оставалось лишь послать для их захвата пару сотен лично преданных ему инсургентов, но… проклятый Коркоран и тут его опередил!

Подполковник-комендант достопочтенный Роберт Френч Хэндкок, сын лорда Каслмейна и капитан «Роял Артиллери» был типичным британским офицером, приобретшим патент за немалые деньги и не слишком любившим обременять себя службой.

Так что когда у его дома появились повстанцы, не имевший привычки просыпаться раньше десяти утра полковник все еще находился в объятиях Морфея. Однако выспаться сегодня британскому аристократу не судилось. Сначала ему помешала артиллерийская канонада, устроенных, как он считал, каким-то недоумком, учений. А затем пришли непонятные люди в зеленых куртках и вытащили его из постели.

— Кто вы? — только и сумел пролепетать «достопочтенный», оказавшись лицом к лицу с фениями.

Ответом ему был удар крепкого кулака, разом выбивший из головы достопочтенного отпрыска барона и пэра Ирландии все глупые мысли, а заодно и сонливость.

— Я капитан Хьюстон, — любезно сообщил ударивший его повстанец. — А вы мой пленник!

— В таком случае, я сдаюсь…

— Чертовски правильное решение! — оскалился капитан и потащил неодетого подполковника на улицу.

При виде своего командира, облаченного лишь в ночную сорочку и фланелевый колпак, остальные артиллеристы тоже не стали искушать судьбу и поспешили сдаться. Но пока повстанцы запрягали лошадей и везли пушки в город, дело уже шло к финалу.

К обеду последним оплотом англичан в Дублине оставались только Королевские казармы (Роял Барракс), находившиеся на западе города рядом с рекой Лиффи, Феникс-парком и полями крикетного клуба. Несмотря на то, что вокруг них не было никаких укреплений, толстые стены и многочисленный гарнизон делали этот комплекс зданий крепким орешком для всякого нападавшего.

И кто знает, как могло обернуться дело, будь на месте Рейнардсона более опытный офицер. Однако бравый полковник вместо того, чтобы собрать в кулак все наличные силы, составлявшие по самым скромным оценкам не менее тысячи штыков и сабель, что было вполне сопоставимо с количеством повстанцев, ухитрился раздёргать их в бесплодных атаках по разным направлениям.

Увы, ни кавалеристы, ни пришедшие им на смену пехотинцы не смогли прорваться сквозь плотный огонь ирландских повстанцев и лишь понесли напрасные потери. А когда роты под командованием самого Мигера подошли и ударили разом с трех сторон, войско сэра Ричарда посыпалось и побежало.

Отступившие к казармам солдаты во главе с офицерами попытались забаррикадироваться во внутренних помещениях и принялись ожесточенно отстреливаться. Но когда на дистанцию прямого выстрела революционеры подтянули орудия, включая уже и добытые в Лукане, и сделали первые выстрелы, принявший командование над остатками гарнизона майор Стоктон, стряхнув с головы пыль, свалившуюся на него с разбитого потолка, поняв, что сопротивление бесполезно, решил сдаться.