Нина неожиданно почувствовала, что не в силах дышать, а в висках гулко забилась кровь: пронизывающие серые глаза в упор смотрели на нее. Парализованная ужасом, Нина заметила холодную брезгливость, словно высеченную на лице, и пугающую враждебность во взгляде. Она с усилием заставила себя отвернуться.

Глотнув воздуха одеревеневшими легкими, Нина слепо уставилась на сцену. Он здесь! Он снова на свободе и смотрит на нее! Он не мог явиться в театр, потому что как животное заперт в тесную камеру! Но Олег здесь! Точно здесь, и смотрит на нее так, как никогда раньше… словно она была неким мерзким созданием, ползущим по креслу.

Нине вдруг захотелось завопить, рухнуть на пол и зарыдать, испугать его так же сильно, как Олег испугал ее. Гнев, страх и безумная неуверенность одолели ее одновременно. Это ее возможность отплатить ему, тревожно думала девушка, единственным равнодушным взглядом показать, что она тоже презирает его. Другого шанса может не представиться. До этого дня Олег не показывался, а после спектакля сразу уйдет: он не станет выяснять отношения в присутствии матери. Нина убеждала себя, что он не осмелится приблизиться к ней на глазах у людей и без какой-либо провокации с ее стороны, и возможно сейчас ожидает от нее действий.

О Боже! Он молча изучает ее и Евгения и, дождавшись антракта, может просто выкинуть все что угодно и навсегда испортить им жизни.

Нина прикрыла глаза, думая о том, что Олег увидит это и поймет, какую внутреннюю борьбу ей приходиться выдерживать. Он помотал ей нервы и ранил душу, и прекрасно осознает это. Рассудок решительно подсказывал ей ответить Олегу нейтральным примирительным взглядом. Но сердце умоляло, просило, требовало встать и бежать куда глаза глядят. В ушах снова зазвучали сбивчивые откровения осеннего вечера: «Из всех вас его только Марина и любила. Вы копии, смиритесь».

— Вытяни за уши, — шепнула она неизвестно кому. — Прошу, вытяни меня из этого дерьма за уши.

И тут она внезапно осознала, что обращается к Олегу. И что она его совсем не знает.

Нина слегка шелохнулась, и Олег понял, что как только она обернется, он узреет торжество отмщения в ее взгляде. Побелевшими от напряжения пальцами он стиснул спинку переднего кресла, готовясь к пытке. Она посмотрела на него, и неожиданный металл в мерцающих глубинах ее светлых глаз едва не заставил его сидеть с отвисшей челюстью. Это была не его Нинель. В эту минуту Олег мечтал лишь о том, чтобы притянуть одно из воспоминаний к себе, и видеть ее в воздушном ореоле нежной женственности, которую являла Нина тогда, готовя для него ужин в деревне.

Нина не могла отвести взгляд из-за подступившей волны истерического ужаса. Не закричу. Не закричу, повторяла она себе и еще сильнее распахивала глаза, словно лишь это могло уберечь ее от надвигавшейся катастрофы.

— Что вы сидите, как Фреди Крюгера увидели, — пошутил Евгений, привлекая ее внимание. Даже в полумраке Нина заметила виноватую улыбку, которая искривила его лицо.

— Театр был не лучшим выбором. Пора пересмотреть моду, которая была заведена у наших дедушек и бабушек, — сказал он с виною.

— Дело не в этом, — отчаянно произнесла Нина. И отодвинулась от разделявшего их подлокотника слегка согнув спину. Неожиданность и шок от произошедшего не позволяли ей говорить и объясняться.

Наступил антракт, и собравшиеся весело хлынули из зала, шутливо припираясь из-за места в тесном проходе перед сценой. Олег вышел последним. Он медленно шествовал под высоким сводчатым потолком, шаги гулким эхом отдавались в ушах. Выйдя из массивных дверей, Олег остановился, наблюдая за одевающейся, сбегающей Ниной, любуясь ее сверкающими под крупной люстрой волосами.

Он поколебался, зная, что если подойдет к ней сейчас, она сможет закричать или позвать на помощь, однако не мог заставить себя подождать до улицы. Стараясь по возможности стать прозрачным для остальных посетителей, он смешался с толпой и начал пробираться к Нине, пока не оказался за ее спиной.

Девушка мгновенно ощутила его присутствие, словно осязаемую силу, нечто магнетическое и величественное. Она даже распознала почти неуловимый запах его одеколона, после чего Нина выбежала из театра и заняла первую попавшуюся лавочку, объясняясь с приятелем. С этим рослым парнем, на которого будучи в бешенстве, Олег сейчас старался даже не глядеть. Легкий ветерок растрепал ее прическу и играл со складками мятого плаща, когда Нина в панике отвернулась от него и обернулась в темноту, на своего спутника.

— Нинель Алексеевна, прошло только первое действие, — произнес Евгений хрипло. — Вы не хотите мне ничего сказать?

— Зачем вы меня догнали?

Вместо ответа он заключил ее в объятья. В его движении были одновременно и неистовый голод, и мольба. Однако он достаточно хорошо помнил о субординации с Нинель, чтобы не уклониться от ответа. Да, он ее догнал.

— Не будьте такой! — прошептал Евгений, обдавая ее щеку жарким дыханием. — Весь этот вечер я ни о чем не мог думать, только о вас. Смысла нет остаться здесь одному.

— Хорошо, — произнесла Нина, чувствуя что в ее голосе не хватает решимости.

— Нинель Алексеевна, мне приятно с вами. К черту оперу! Давайте пройдемся по набережной.

В его дыхании Нина почувствовала запах вина и вспомнила что сама не трезвая и окончательно впала в панику. Тем не менее она ответила:

— В зале находился мой бывший муж.

— Но раньше, пока вы не узнали что он там, вы не видели ничего дурного в свидании со мной.

Он обнимал ее все заботливее.

— Пожалуйста, пожалуйста, не трогайте меня, Женя! Я не смогу спокойно жить, зная что мое прошлое может причинить вам вред. Именно поэтому я пыталась сбежать из театра.

— Прошлое было пережито уже давно, до встречи со мной, Нинель Алексеевна. И согласившись пойти на спектакль вы не совершили ничего предосудительного. Я пытаюсь вам это объяснить.

— Вызовите такси, дождитесь пока я в него сяду, а сами бегите, — отчаянно произнесла Нина.

Ухмылка исчезла с лица Евгения и он выпрямился на скамейке.

— Не собираюсь я бежать. Сейчас вызову такси и вместе уедем, — сказал он с серьезностью.

Двери театра открывались и закрывались, люди входили и выходили, и Евгений не повышал голоса. Его рука скользнула вверх по ее плечу, легла на спину.

— Ну и муж. Так себе, значит, муж. Давно не живете с ним, а продолжаете при встрече убегать сломя голову.

— Такси! — вырывалась она. — Или вызываете такси, или пойдем на трамвай, или и то и другое вместе.

Рука Евгения крепко сжала ее, когда она попыталась встать и побежать к остановке.

— Мой муж желает мне зла, — почти кричала Нина. — Пустите меня!

— Отстань от нее! — прозвучал из темноты низкий голос.

Евгений повернулся:

— Какого черта тебе здесь надо? Это и есть ваш муж?

Ее голос охрип от унижения и гнева:

— Да, это он. Да отпустите же вы меня! Я хочу уехать.

— Мы уедем, — прорычал Евгений. Повернув голову к мужчине, он приказал: — А ты убирайся… пока я не показал тебе куда.

— Если хочешь, можешь попробовать. Только сначала убери от нее свои руки. — Голос незнакомца стал пугающе учтивым.

Евгений извинился, оттолкнул Нину и замахнулся огромным кулаком, целясь прямо в челюсть противника. После секундной тишины последовал удар и шум падения тяжелого тела. Нина открыла блестящие от слез глаза и увидела Евгения, лежавшего без сознания у ее ног.

— Теперь вставай и немедленно! — приказал Олег не терпящим возражений тоном.

Нина машинально «взлетела» со скамейки. Олег бесцеремонно затолкал Евгения на скамейку, положил его голову на деревянную спинку — как будто тот заснул после выпивки.

— Иди в машину.

Нина беспомощно уставилась на Олега.

— Как ты мог… он же врач. Нельзя его бросить так.

— Иди в машину, — нетерпеливо повторил он. — У меня нет желания оставаться здесь, неприятности с полицией мне сейчас ни к чему.

— Не надо, — запротестовала Нина, глядя через плечо на знакомый черный автомобиль, пока тот торопливо прижимался к бортику. — У него кровь. Отпусти нас в больницу.