— Почему? — равнодушно бросил Олег.

— Недавно ваша девушка купила билет в кино. Думала, вы тоже там, — объяснила продавщица, демонстрируя витрину с коньяками и готовясь начать игру с Петровским по-крупному. — Хороший фильм, я так ей и сказала.

Это невинное замечание вызвало такой недоверчивый взгляд покупателя, что продавщица смутилась и сочла своим долгом вежливо заверить его:

— Приятно посмотреть хороший фильм на ночь и я всегда всем говорю это.

Но к величайшему смятению и недоумению продавщицы, покупатель, вместо того чтобы по крайней мере улыбнуться и кивнуть, медленно выпрямился и замер у прилавка, нахмурившись, как грозовая туча.

Лихорадочно пытаясь сообразить, чем могла озадачить покупателя, продавщица, к несчастью, пришла к совершенно неверному заключению о том, что совет посетить сельский клуб мог показаться слишком неуместным девушке Петровского, который, если верить сплетням, вращался в высших кругах и принадлежал к сливкам общества. Беспомощно оглядев остальных стоявших в очереди, продавщица в отчаянии продолжала:

— У нас не плохо. В зале тепло и большой экран. Это все, что для просмотра необходимо.

Олег очень спокойно, с намеренной сдержанностью бросил деньги на прилавок. Взяв сигареты, он облегченно вздохнул, коротко кивнул продавщице и ни слова не говоря, направился к выходу.

Очередь на несколько секунд замерла: пятеро оставшихся молча смотрели вслед Петровскому. Все, кроме продавщицы, трижды разведенной и покончившей с затеей выйти замуж, были семейными. Четверо либо весело улыбались, либо безуспешно пытались скрыть усмешки. Продавщица была крайне озадачена, если не сказать поражена.

— Ну и ну! — прошептала она, глядя на остальных. — Видели бы вы, как он посмотрел на меня, когда я обмолвилась, что продаю билеты в кино! — И в это мгновение циничная мысль осенила ее. — Я… разве Петровский недостаточно много сменил женщин, чтобы начать из-за этой так тревожиться?

Единственный горевший фонарь подсветил путь, когда Нина бесшумно ступила во двор, чтобы подняться к себе. За день она ужасно соскучилась по Олегу и чувствовала себя настолько грустной без него, что едва не поддалась искушению сбежать на середине фильма и все рассказать. Нина даже уже подумывала, не стоит ли упомянуть за ужином, как прекрасно провела время в Бздюлях. Да, решила она, нашаривая в темноте ключ, это неплохая мысль!

Но по зрелом размышлении идея оказалась не столь уж превосходной, со страхом поняла Нина, когда крыльцо внезапно тускло озарилось от огня зажигалки и она краем глаза заметила ноги в кроссовках и пару темно-синих перчаток, которыми кто-то лениво похлопывал по бедру. Машинальный ужас мгновенно охватил Нину, но вместе с ним пришло и успокоение. Она притворилась, что не видит жениха, вставила ключ в дверь и подняла руки к груди, на ходу расстегивая шубу. Если только удастся заставить его подождать, пока она не переоденется из дурацких штанов и толстовки в один из самых симпатичных халатиков, то получит небольшое преимущество, а потом будет радовать его своей красотой вечер напролет.

— Не снимай ее, пока мы на улице!

Нина обернулась, притворно испуганная ревностным тоном. Закинув ногу на ногу и задумчиво глядя на нее, на снег Петровский снова закурил.

Нина, собственно, не могла его толком различить в темноте, но его выдавал огонек от сигареты, которую он стиснул и держал зубами. Она уже оставила шубу в покое и собиралась подойти, когда он к ней обратился:

— Меня прямо в жар бросает.

— Прости?

— Говорю: посмотри, снег стихает.

— Да, кажется.

— Понравился фильм?

— Один из моих любимых.

— Врешь — я твой любимый.

— Прости?

— Я говорю: вечер дивный. Кто научил тебя готовить?

— Я сама.

— Вот оно что. Браво. Скажи, почему Леня никогда не рассказывал мне о твоем таланте?

— А это бесплатный бонус. Мы так выразили благодарность за покупку.

— Спасибо, снова не хочу об этом.

Он стряхнул пепел и пламя освятило высокие скулы, затем темнота вернулась на прежнее место.

Нина покинула крыльцо.

— Где добыча? — спросила она, слегка дрогнув голосом.

— В морозильнике, — ответил он, проводив ее взглядом.

— И кто это? Кого ты на этот раз убил?

— Косулю, самца огромного.

— Гляжу, руки и куртку уже отмыл…

— Еще в лесу отмыл. С таким руками как-то неудобно.

— Что, совестно?

— Липко, Нина.

— Тот еще художник, — разочарованно произнесла она. — Те люди из офиса, тебя великим творцом называют.

Выдохнув дым, Олег взял ее за рукав, взял за руку. Нина отстранилась.

— Окей, — сказал он, не найдя ничего лучше чем снова затянуться. — Чтобы что-то родилось, надо чтобы что-то умерло. Чтобы денег заработать, надо их сначала потратить. Это и есть жизнь. Вот этот инь-янь, понимаешь?

— Косуля — это прекраснейшее животное, которое я когда-либо видела, — глухо добавила она. — Если б я знала утром, когда провоцировала тебя, что веду его к смерти, осталась бы дома, пока… пока не нашла другой повод увидеться.

Глядя в глаза Олега, опушенные густейшими ресницами, Нина заметила, как он вздрогнул и отдернул руку от ее шубы.

— Егерь, который давал разрешение на отстрел, шепнул, что он оставил потомство, Нина, — мрачновато-ласково сказал он, — точное свое подобие. Один из них вырос и займет его место в стаде. Не убей я, они подрались бы из-за самок и возможно не выжили оба.

Девушка хорошенько поразмыслила над сказанным. Затем она судорожно вздохнула и просто вымолвила во тьме:

— Спасибо.

Порыв ветра распушил бахрому из пушистых снежинок и Нине захотелось вернуть беседу в более легковесное русло, тем более они находились посреди такой красоты. Проворно склонившись над сугробом, она захватила немного снега в руки, сжала, и получила на выходе хорошенький круглый снежный ком.

— Какого хрена… — начал было Олег, но Нина не дала ему возможности закончить. Метко поразив цель, она схватилась за перила, чтобы не поскользнуться и бросилась наутек от еще курившего по инерции мужчины. От нехитрой забавы губы сами растянулись в улыбке и сквозь смех Нина в ужасе увидела, что кроссовок Олега мелькнул в нескольких сантиметрах от ее ноги.

— Спасите! — весело закричала она, пружиня на носках. Ноги скользили по льду и каше из снега, мешая ей бежать. — Спасите! Он меня преследует!

Ей уже удалось запульнуть в него еще одним снежком и устремиться к ближайшему забору, когда Олег Петровский смял сигарету о перила и бросился ей наперерез. Нина попыталась обойти его и побежала к фонарю, надеясь добраться до него раньше Олега и успеть сделать классное памятное фото.

— Пожалуйста, кто-нибудь, — продолжала она хохотать на бегу изображая жертву. Краем глаза она конечно увидела как по левую руку от нее упал шарф одного из пьяниц и он очнулся, сонно и непонимающе глядя на происходящее. Прямо за спиной раздавались тяжелые шаги Олега.

— Спасите! — сжав телефон и оглянувшись через плечо, она увидела, как ее преследователь ненадолго остановился, чтобы набрать пригоршню снега.

— Остановите его! Он… — от смеха Нина не смогла закончить, тем более в ту же секунду увесистый снежок метко ударил ее по ягодице, а веселый смех Олега заглушил ее дальнейшие слова:

— Тебе не удрать, Нинель, — весело и звонко выкрикнул он, настигая ее и случайно повалившись с ней вместе на землю. — Все равно выиграю я, а ты только всех разбудишь!

Неуклюже барахтаясь, Нина пыталась набрать в грудь воздух и сделать фото, но тяжелое тело придавило ее, мешая двигаться, а всего в нескольких сантиметрах от своего лица она увидела ироничное лицо Олега. Его губы искривились в сдержанной улыбке, призванной успокоить пьяницу с лавочки. Тяжело дыша, Нина отвернула голову немного в сторону, пытаясь высвободить руку, но на этот раз ее телефон залепил мокрый снег, который осыпался с плеча Олега ей в лицо. Смеющаяся и ослепленная, она почувствовала, как сильные руки мертвой хваткой сжали ее запястья, и услышала дружественный шепот: