Олег подъехал к зданию — без сомнения, запертому, припарковался и быстро вышел, оставив Нину сидеть и смотреть ему в спину с рассерженным любопытством, желая поподробнее узнать их планы.

С двери красиво осыпался снежок, и Нина, на время позабыв о своих протестах, залюбовалась пышностью и соразмерной гармоничностью представшей перед глазами картины.

Им повезло, в их распоряжении оказался целый дом, двухэтажный, но тенистый из-за окон, выходящих на север. Пока Нина выбралась из машины, чтобы оглядеться, Олег, осмотревший комнаты, поднял ставни, распахнул шторы. Вскоре по дому запиликали микроволновка и холодильник, напомнил о себе телевизор, показывая на экране рябь, колышущуюся маленькими, мельтешащими волнами. Нина увидела кухню в нише. Не обнаружила продуктов, зато нашла душевую, а в ней колченогую ванну и белые полотенца. Просто роскошь!

Поверх тюлевых занавесок в спальне тоже висели шторы — тяжелый узорчатый бежевый шелк, под цвет покрывал в шкафчике. Лестница просторная: крашенное дерево, перила — вручную выструганные. Сверху вторая спальня с косой крышей и видом на ели, внизу кухня, совмещенная с гостиной, еще один туалет дальше по коридору, в нем теплый наборный пол. Ясно, подумала Нина, высокопоставленная персона, владеющая коттеджем, должно быть ждала их и устроила гостеприимную встречу.

— Ну, — вымолвил Олег, — что скажешь?

Она обернулась, взглянув на него горящими от восторга глазами, и тихо призналась:

— Красивое место… прочие дома этому явно проигрывают.

— До сих пор не рада, что в Бздюлях? — усмехаясь, подразнил он, и она поняла, что Олегу необычайно полегчало от ее оценки красоты дома и окружающих пейзажей.

Он улыбался почти по-мальчишески, и Нина торопливо отвернулась, чтобы не поддаться царящему вокруг очарованию, но не могла забыть, что Олег собирается на охоту. Иногда Олег бывал резковат, но во всяком случае, не урод — совсем не урод. Словом, вполне приемлемый жених. Да что там, ей крупно повезло, про Сережу можно забыть. Слегка закружилась голова. Она по-прежнему не знала, что делать.

Сейчас же ей явно предстояло остановиться в доме, принадлежащем некой весьма обеспеченной персоне, и хотя она уверяла себя, будто ей абсолютно плевать, что подумают какие-нибудь почтенные бабушки с лавочки или соседи по участку, мысль навлечь на себя пересуды а стало быть, и на Леню, была ей ненавистна. Она попыталась утешиться соображением, что по крайней мере имела возможность вымыть голову второпях нынче ночью, когда экстренно собиралась в поездку, но была абсолютно уверена, что волосы — единственное, что Олегу реально в ней нравилось — представляли собой спутанную копну, со съехавшей невидимкой.

Повернувшись, она с некоторым смущением взглянула в зеркало и спросила:

— Кто здешний хозяин? Кому принадлежит этот дом?

Он оторвал взгляд от кухонного гарнитура, который, кажется, нравился ему не меньше чем Нине, и посмотрел на нее, насмешливо выдав тайну:

— Алексею Кондрашову.

— Это же заместитель главы города! — догадалась она. — Ведь ты не скажешь, что он тоже любитель охоты и рыбалки?

— Он давно отдал мне второй комплект ключей, — просто сказал Олег. Он решил не вдаваться в подробности на счет своего давнего приятеля и стал собираться.

— Ну и иди, — сказала она, глядя в зеркало. — Меня напрягает твое оружие. Никогда не видела вживую убийц, только в кино. А тут, забавы барина в сельском уезде. Не хватает гончей, и шустрого лакея, вымазанного свежей чужой кровью.

— Прости, — сказал он, послушно скрывшись в прихожей и расчехляя там ружье. — Я из очень древнего рода, а в нашей семье принято, чтобы мужчины умели держать в руках оружие. Придется тебе привыкнуть.

Устрашенная пристрастиями Олега, а также тем, что впервые пришла в гости к его влиятельному другу такой растрепанной и ненарядной, Нина машинально схватилась за взлохмаченные волосы, что во все времена свидетельствовало об зависимости женщины от своего внешнего вида.

Этот жест не укрылся от Олега, любезно бросившего на тумбу пару рыжеватых купюр, пока она пыталась взбить пальцами прическу, потерявшую объем за время сна. Дальше он сделал звонок человеку из лесничества, краем глаза наблюдая за ней и забавляясь ее тревогой, — выглядела Нина прелестно с растрепанными волосами, без грамма косметики, живыми чистыми глазами, блестевшими после небольшой дозы адреналина, которую испытала при виде патронов. Когда известил о своем приезде и положил трубку, Олег также решил что первым официальным его действием в качестве ее мужа должен стать запрет стягивать в узел изумительную массу золотисто-медных волос. Ему нравится, когда они распущены и падают на плечи непослушным щедрым потоком или, еще лучше представить, как они рассыпаются по его груди, как бы покрывая ее волнистым плотным атласом…

— Ты мало спал, чтобы бегать по лесу размахивая метровым ружьем, — мрачно проговорила Нина, вертясь перед зеркалом в безуспешных попытках разгладить складки на смятых синих джинсах, одновременно озабоченно поглядывая на дорогу перед домом.

— Не приставай.

— К тому же устал за рулем. Я могла бы приготовить что-нибудь поесть.

— На тебя трудно рассчитывать. Я с голоду помру, пока ты накрутишься перед зеркалом. Не волнуйся, вернусь с наступлением темноты.

— В компании кого? Птички, кабанчика или мертвого зайки?

— Еще не знаю. Не придирайся, — крикнул он из прихожей.

— Мне просто интересно, вот и все. Я не понимаю. Я просто поражаюсь. Я хочу…

— Хватит, Нина, довольно. Ты снова заводишься.

— Ладно, — сказала она твердо, — тогда я тоже погуляю в лесу, пока тебя нет.

— Нет! Я запрещаю тебе это делать, — проговорил он отчетливо и угрожающе.

— Правильно! — тихо вскрикнула Нина. — Как вообще можно покинуть дом в такую погоду, не говоря уж о том, чтобы уйти далеко!

— Ну-ну, — утешил Олег, на секунду выглянув из прихожей, чувствуя, что девушка находится на грани между гордостью за него и истерикой. — Я бы не утверждал, что невезучий. И хищник и охотник понимают, что непогода увеличивает шанс подойти ближе, делает менее заметным движение, так как падение снежинок отвлекает. В мороз зверь интенсивно ищет пропитание, чтобы восстановить калории и поэтому вынужден много передвигаться, а в метель они предпочитают отстаиваться и к ним легче подкрасться. Хотя зачем я углубляюсь в такие подробности? Это только наш танец, меня и моих жертв.

— Давно хотела спросить, — пробормотала она сквозь раздумья, — часто ли тебе приходилось пропускать удары по голове?

Пожав плечами, Олег, повернувшись к Нине, извинился, что ненадолго оставит ее и она проводила взглядом высокий автомобиль и двоих мужчин, подъехавших на нем к дому. Они, видно, приехали в деревню специально за ним, сообразила Нина, изучая их камуфляжные куртки.

Нина внимательно смотрела, восхищаясь спокойной властностью движений и манер Олега и вообще наслаждалась неожиданной радостью от ощущения себя членом его семьи. Она думала о теплоте и необычности этого ощущения, о том, когда он познакомит ее с родственниками, но тут Олег стал садиться в машину и подмигнул ей с прощальной ухмылкой.

Прогрохотав по неровной дороге, высокий автомобиль скрылся за поворотом.

Задумчиво постояв какое-то время, Нина отошла от окна, вернув занавеске прежний вид.

В просторных комнатах ей никак не удавалось избавиться от чувства вины — ощущения, что она вмешивается в частную жизнь тех, кто здесь обычно живет. Ей хотелось осмотреть мебель, полки шкафов — ничего не брать, только посмотреть — оценить как живут друзья ее будущего мужа. Давние друзья — привычнее ему, чем она. Ей хотелось и с Олегом проделать тоже самое, но у него нет полочек, нет выдвижных ящиков, он словно текущий момент. Без разговоров о прошлом, оно уже не важно. Оттуда, из прошлого, у него разве что только коллекция часов, всегда хороших, лучшего качества. Она с наслаждением повертела часы-авиаторы, которые он оставил на тумбе, и лишь на секунду задумалась, кто будет стирать простыни.