– Губернатор! Губернатор!

Робинзон, едва успев одеться, выскочил наружу. На пригорке перед крепостью стоял широко улыбавшийся теперь уже настоящий капитан корабля. Он обнял Робинзона и, указывая на стоявший неподалеку корабль, воскликнул:

– Мой дорогой друг и избавитель! Видите этот корабль? Он ваш со всем, что на нем, и со всеми нами!

На фоне восходящего солнца силуэт корабля рисовался отчетливо. Он казался огромным. Это капитан, вступив в свои права, приказал сняться с якоря и, пользуясь легким бризом, дрейфовать поближе к берегу. Трудно себе представить, что чувствовал сейчас Робинзон, увидевший большое океанское судно буквально у порога своего дома. Пробил час его избавления! От волнения он не мог вымолвить ни слова. Миновали долгие двадцать восемь лет, прежде чем исполнилась, казалось, уже неисполнимая мечта.

За спиной капитана маячили два матроса, нагруженные тяжелыми тюками.

– Это гостинцы из корабельных запасов, – засмеялся капитан. – Боюсь, что вы не только вкуса, но и вида многих вещей не помните!

Робинзон пригласил его к себе домой. Когда распаковали тюки, и открылись те удивительные вещи, которые еще не успели расхитить бунтовщики, хозяйничавшие на корабле, Робинзон ахнул. Даров было столько, что можно было решить, будто капитан и не помышляет взять Робинзона с собой в Англию. Может, он думает, что нареченный им губернатор собирается остаться на этом острове до конца своих дней?

Но капитан, словно услышав мысли хозяина, сказал с улыбкой:

– Здесь и еда, и одежда. Не можете же вы появиться в приличном английском обществе в шкурах!

И Робинзон стал вытаскивать из тюков их содержимое. Здесь были двенадцать огромных кусков сушеной говядины, шесть свиных окороков, дюжина больших бутылок чудесного испанского вина мадеры, мешок гороха, сухари, голова сахара, ящик белой муки, полный мешок лимонов, две бутыли лимонного сока и еще много разных разностей. Но главное, чему Робинзон обрадовался в тысячу раз больше, чем еде, была кипа одежды. Лежали аккуратно сложенные полдюжины рубах тонкого полотна, шесть разноцветных шейных платков, две пары перчаток, шляпа, башмаки, чулки и отличный костюм. Да, теперь несчастный отшельник будет одет с головы до ног.

Не мешкая, Робинзон облачился в новый костюм, повязал шею шелковым платком, даже надел шляпу, из-под которой падали на плечи длинные пряди волос. После стольких лет хождения в шитых козьих шкурах он вначале чувствовал себя неловко и неудобно. Но, к удивлению, очень быстро привык и уже чувствовал себя настоящим джентльменом.

Теперь он мог появиться перед пленными бунтовщиками, которые считали его важным губернатором острова. И они с капитаном принялись обсуждать судьбу пленников. Капитан считал этих пятерых неисправимыми негодяями. Он может их взять на борт своего корабля только закованными в кандалы и лишь для того, чтобы по прибытии в Англию передать в руки правосудия.

Робинзон попытался его урезонить.

– Если вы пожелаете, – мягко сказал он, – я смогу устроить так, что эти пятеро молодцов станут сами упрашивать оставить их на острове.

– Пожалуйста, устройте! – воскликнул капитан. – Я буду вам очень благодарен. На борту они даже в кандалах могут быть опасны.

– Хорошо, – кивнул Робинзон. – Я сейчас пошлю за ними Пятницу и поговорю от вашего имени.

Спустя некоторое время, Пятница вывел из пещеры связанных пленников и привел их в крепость. Робинзон уже в своем новом костюме и с важным видом, как подлинный губернатор, явился перед ними. Рядом был и капитан.

– Мне в точности известны все ваши преступления, – начал Робинзон. – И если бы провидение не остановило вас, не сомневаюсь, что вы со своими мерзкими приятелями занялись бы на захваченном корабле разбоем. Из вас получились бы самые презренные и кровожадные пираты, какие только бывают на свете.

Капитан согласно кивал на каждое слово мнимого губернатора. А пленники, опустив головы, молчали. Робинзон продолжал:

– По моему распоряжению корабль возвращен его законному владельцу. Выбранный вами капитан, такой же негодяй, как и вы, получил заслуженное возмездие. Вас я тоже намерен казнить, как пиратов. По моей высокой должности мне дано такое право. Что можете вы сказать в свое оправдание?

Один из них поднял голову и умоляюще поглядел на Робинзона.

– Вы правы. Нам нечего сказать в свое оправдание, – сказал он. – Но капитан обещал нам пощаду, потому мы и просим смиренно оказать нам милость и оставить нас в живых.

Робинзон задумался. Он долго молчал, исподлобья поглядывая на притихших пленников. Потом медленно проговорил:

– Даже и не знаю, какую милость могу вам оказать. Я решил покинуть остров. Мы со всеми моими людьми уплываем в Англию. Вас капитан может взять, как он заявляет, не иначе как закованными в кандалы. А по прибытии в Англию предать суду за бунт и измену. За эти преступления вам грозит виселица.

В ответ раздались рыдания. Один из этих разбойников вдруг повалился в ноги капитану.

– Пощадите! Помилуйте! – вопил он.

– Встань! – вдруг выдавил сквозь зубы Виль Аткинсон. – Не нам надеяться на снисхождение.

Робинзон поднял руку, требуя тишины.

– Вы, кажется, поняли, – веско произнес он, – что, взяв вас на корабль, мы вряд ли этим окажем вам благодеяние. Я бы посоветовал вам остаться на острове. Постарайтесь устроиться здесь после нашего отплытия. Я отдам вам все, что создано моими руками и трудом моих людей. Единственное, чего я не могу дать вам – это умения, накопленные мной за долгие годы пребывания здесь. Вот какое помилование я обещаю вам.

Робинзон закончил. И его слова были встречены радостными возгласами. Эти разбойники искренне благодарили своего избавителя, говоря, что лучше жить на пустынном заброшенном острове, чем болтаться на виселице в Англии.

Капитан сделал вид, что недоволен таким решением. Но Робинзон притворно набросился на него.

– Это мой остров! – сурово говорил он. – Эти люди – мои пленники. Я обещал помиловать их и сдержу свое слово. В противном случае я сейчас же велю выпустить их на свободу. И тогда ловите, как сами знаете.

Капитан промолчал, и можно было считать, что дело улажено. С тем, резко повернувшись, они с капитаном ушли, сопровождаемые низкими поклонами воспрянувших духом разбойников.

Вернувшись домой после долгого и нелегкого разговора с пленниками, Робинзон попрощался с капитаном, спешившим на корабль.

– Простите, но раньше завтрашнего утра я не успею собраться и не смогу быть у вас на борту, – сказал он. – Надеюсь, это не очень задерживает вас.

– Можете собираться, сколько потребуется, – любезно ответил капитан. – Я пришлю за вами катер.

Робинзон так соскучился за многие годы по чистой английской речи, так искренне наслаждался звуками родного языка, что готов был говорить и слушать часами, с утра до вечера.

Когда капитан вышел, он велел Пятнице снова привести к себе эту разбойную пятерку. Теперь он разговаривал с ними мягким, примирительным тоном. Но разговор, который завел Робинзон, был все-таки серьезным и, главное, честным.