— Пришла — и слава богу, — снова раздался голос мертвой графини.

«Раньше старуха не была такой разговорчивой», — подумалось Ленке.

— А то бегаете, бегаете от своих мужиков. При жизни бегали, после смерти бегаете. Только Славка и приходил на могилу. Мать-то твоя так ни разу и не приехала, — ворчала покойница.

Она подплыла к камню с фотографией Ленкиного папы и ласково погладила надгробие.

— Хороший парень был Васька, хоть и воровал у меня яблоки в детстве.

— Мама не хотела, чтобы он умер. Потому и убежала от него, — сказала Ленка. — Я тоже от отца своего ребенка бегала. Но теперь уже, слава богу, не нужно. Теперь мы пойдем друг другу навстречу.

* * *

Небо из голубого сделалось кобальтовым, и по всей Николаевке зажглись гирлянды. На улицах заскрипел под ногами снег — люди украшали свои куртки и пальто мишурой и выходили на улицы. Звенели в пакетах бутылки, шуршали в упаковках подарки, разливались веселые голоса, кто-то встречался и начинал праздновать прямо на морозе, другие шли в гости к друзьям, чтобы в последние часы старого года помочь дорезать салаты, поставить в духовку горячее, украсить стол и выпить первый глоток шампанского за уходящий год.

Во дворе кафе «Сказка» в огромной кадушке стояла пушистая ель, метра полтора высотой. На ней тоже светились разноцветные фонарики, и их огоньки отражались в блестящей поверхности ярко-красных шаров. На макушке сияла яркая, выжившая еще с советских времен звезда. Рядом, у елки, стояли надувные Дед Мороз, Снегурочка и веселый снеговик.

Обе вывески, и зеленая «Добро пожаловать, ОТКРЫТО!» и красная «Извините, ЗАКРЫТО!» были украшены искусственными еловыми лапами, но светилась из них только та, что означала — кафе не работает.

И все же дверь в «Сказку» была не заперта.

Два стола из тех, что раньше стояли в помещении вдоль стен, сдвинули в центре, и получился, как на свадьбу, один общий.

Ирина с Ларисой колдовали на кухне, Ларисин муж выставлял на стол шампанское, баба Зоя смотрела концерт на чьем-то смартфоне, а дед Слава приделывал к огромному белому шару груз, чтобы тот не мотылялся по помещению и не улетал в потолок, а красиво висел там, где положено. Точнее там, где велела Ленка. Она решила совместить празднование Нового года с гендер-пати. Новомодному слову сама же всех и научила. Мол, подсмотрела в интернете, что это такая вечеринка, когда родители и все приглашенные узнают пол будущего ребенка в один момент — например, когда лопается шарик и из него вылетают цветные бумажки. Если розовые —родится девочка, если голубые — мальчик.

Скрипнула дверь, в помещение ворвался холодный воздух с улицы, и в «Сказку» вошла сама Ленка. А за ней Ксения Валентиновна, мама Володи и Володя. Последний, как джентльмен, помог своим дамам снять пальто и пуховики и повесил их на рогатую вешалку у входа.

— Так, что делать? Что еще не готово? — с азартом спросила Ленка, оглядывая стол и потирая замерзшие руки.— Мне помоги! — Лариса вынырнула из кухни. — Вот держи. Твоя задача — выпить горячего чаю!

Ленке вручили кружку и блюдце с шоколадной конфетой.

— Да ладно, я не замерзла совсем! Володя нас на машине довез! — Ленке была приятна забота Ларисы, но она ощущала прилив сил. — Давай бокалы поставлю?

— Я ушла за ними! — крикнула Ксения Валентиновна из подсобки, куда уже успела убежать.

— Ладно, уговорили!

Ленка присела, поставив перед собой кружку, потом сделала глоток и закрыла глаза, наслаждаясь ароматом и вкусом. Это был иван-чай, в который Лариса добавила мяту и сушеную смородину — любимое Ленкино сочетание.

Почему-то вспомнилось, как Настя Строганова еще недавно, сидя в этом же кафе, точно так же пила чай. Ленка звала ее, конечно, на Новый год, но та сказала, что отмечать будет с семьей, а в Сумраково она больше ни ногой. Ленке хотелось поговорить с ней хотя бы о том, как бывшая ведьма догадалась использовать старые заклинания. И почему она вообще согласилась помогать? Ведь в конечном итоге обид на Ленку у нее стало только больше…Видно, искать ответы на эти вопросы придется уже в новом году.

Володина мама принялась развешивать дополнительные украшения по залу кафешки: бумажные гирлянды, серебряный дождик. Она еще накануне познакомилась со всеми, кто собрался сегодня праздновать, но пока чувствовала себя немного неловко.

— Ну, что решили — уезжаете из Сумраково или остаетесь? — Лариса поставила на стол сырную нарезку и присела рядом с Ленкой. — Что мне делать-то? Искать тебе замену или нет?

Она говорила нарочито строго, но Ленка понимала, что на самом деле Лариса беспокоится не из-за того, что придется нанимать кого-то нового на Ленкино место. Просто не хочется расставаться. Потому что не часто случаются в жизни люди, с которыми тебе хорошо, независимо ни от чего. Именно таких людей и называют настоящими друзьями.

— Володя просит, чтобы мы вместе в Клюквино вернулись. Там его дом простаивает. И мне кажется, что это правильно — начинать новую жизнь в новом доме. В его доме! — Ленка сама удивилась тому, что сказала. Это было так непривычно — думать о Володе не как о том, от кого прячешься, а как о том, с кем собираешься быть вместе.

— Новой жизни, пока она не родилась на свет, нужно посещать врача! А до больницы из вашего Клюквина в десять раз быстрее добираться, чем из нашей тьмутаракани. Я уж молчу, что мамка будет рядом! Да, Ксения Валентиновна?! — Лариса сделала вид, что обрадовалась решению Ленки.

Ксения Валентиновна, которая уже вернулась в зал, кивнула в ответ на ее слова.

Лариса отправилась на кухню за чистыми тарелками. Теперь рядом с Ленкой присел дед Слава.

— Приезжать-то будете к нам? Охота на правнука или правнучку посмотреть…

— Ну, отцовский участок мы продаем, а к вам как ребенка маленького привозить? — Ленка хитро прищурилась. —У вас же не дом, а торт «Графские развалины»! Дед Слав, надо что-то делать!

— Понял! Отстроюсь к лету! Слово даю, не узнаешь! Будут царские хоромы, как говорится! — Дед Слава распрямился и положил правую руку на сердце. — Вот тебе мое слово, внучка: отстроюсь! Я в память о Степаныче отстроюсь. Мы с ним о многом поговорили, пока тебе крышу ремонтировали. И я вот решил, что прав он, как говорится: нельзя стройку делать смыслом жизни. Людей, людей надо ставить на первое место! Я вот всю жизнь свою профукал, как дурак: любовь предал, сына упустил, жену… Про тебя и вовсе не знал! Может, потому мои«графские развалины» мне все и заменили на старости лет. Но я не хочу так больше. Ты только приезжай, ладно? Ленка взяла его за руку.

— Договорились!

И Ленка почувствовала, что будет рада снова сюда приехать.

Всю осень это место казалось ей мрачным, туманным. Пусть убежищем, но убежищем негостеприимным, словно холодная пещера в лесу, и полным чудовищ. И только горящие теплыми желтыми огнями электрички и грохочущие товарняки напоминали о том, что где-то еще есть жизнь, что мир не весь провалился в темный овраг, наполненный брошенными избами и заросшими огородами, как мешок с гнилой картошкой. Но теперь все иначе.

Ленка уже несколько раз прогуливалась с Володей по тропинкам деревни и больше не встретила ни одного бестелесного мертвеца.

Понятно, что, если это место снова оживет и закипят человеческие страсти, рано или поздно здесь появятся новые духи, но Ленка сделала все, что могла. И даже больше. Гораздо больше, чем могла бы представить. Она изменила не Сумраково — она изменила себя, свою судьбу и судьбу своего ребенка, кто бы ни родился.

Ленкин взгляд упал на бабу Зою. Внешне та мало изменилась, одна сторона тела так и осталась парализованной, но уже тот факт, что Зоя осталась жива, дорогого стоил! Пока Настя читала заклинания под дулом обреза Андрея, Зоя потеряла много крови — той самой особой крови, которая текла по ее венам после экспериментов врачей. Теперь ей снова сделали переливание, чтобы спасти жизнь. Но на этот раз самое обычное, с нужными анализами и без всяких магических ритуалов.