— Все нормально, не переживай! — Это в палате снова оказалась Ксения Валентиновна. — Видела я Настьку. Здоровее всех, о тебе спрашивала. Так что скоро увидитесь.

* * *

Иссиня-белый снег хрустел под ногами, впереди маячила кирпичная развалина старой колокольни — красная, заметная в монохромном пейзаже, как никогда раньше. Ленка сжимала в варежке ручки полиэтиленового пакета с Дедом Морозом. Внутри были конфеты, блинчики, банка киселя и одноразовые стаканчики, чтобы кисель можно было налить и поставить на могилке. Ленка шла к николаевскому погосту.

«В конце концов, надо и к отцу же зайти!» — говорила сама себе Ленка. Она свернула на тропинку, ведущую мимо храма к погосту, и остановилась. Ей показалось, что у голых растопыренных кустов мелькнула чья-то фигура. Какой-то женщины — черной, сутулой, в старой шапке, поверх которой был намотан платок.

Сердце екнуло. Неужели ведьма? Та, которую они так и не отыскали!

Вглядываясь в каждую тень, Ленка прошла еще метров семь — показалось, что она различила хруст снега от торопливых шагов, и крикнула:

— Эй! Эй! Есть там кто?

Стайка ворон, потревоженных ее голосом, с карканьем взметнулась в небо.

— Эй! — снова крикнула Ленка и теперь уверенно зашагала вперед. Фигура замелькала уже где-то между надгробиями.

Задыхаясь от холодного воздуха, Ленка влетела на территорию кладбища и остановилась, чтобы перевести дух и осмотреться. Ни одного живого человека видно не было.

И зачем ей теперь ведьма? Ленка и сама не понимала — проклятие-то снято…— Кого ищешь? — неожиданно раздалось за спиной.

Ленка обернулась и с удивлением обнаружила перед собой мертвую графиню в красном кардигане.

— Добрый день! — Ленка обрадовалась, словно встретила подружку. — Я вообще папу навестить хотела, но мне показалось, увидела там впереди ведьму. То есть я не знаю, но слышала, что в ваших краях живет ведьма, и очень сильная. А вы тоже тут похоронены? А где? Я угощение принесла, хотите? Ой, да что это я!

Ленка рассмеялась. Она вдруг осознала, как нелепо, должно быть, выглядит этот диалог. Живая пришла в гости к покойнице и спрашивает, где та похоронена, чтобы оставить у нее на могиле конфету или блин!

А впрочем, мы, живые, именно так обычно и делаем. Ну, пусть мало кто может увидеть мертвеца, но, когда хочется поговорить и помянуть, приходим к могилам с подношениями.

Графиня, в своей обычной манере, посмотрела на Ленку сверху вниз, потом повернулась к ней спиной и неспешно отправилась в сторону главной кладбищенской аллеи. Она явно хотела, чтобы Ленка пошла с ней, потому как в противном случае могла бы просто исчезнуть. И Ленка пошла.

Холод не мог пробиться через теплые, вышитые вручную белыми цветами валенки, через шерстяной платок с голубыми узорами, через новый пуховик, теплый, как байковое одеяло, и длинный — до пят. Но Ленке отчего-то стало зябко. Будто за шкирку, как в детстве, кто-то сыпанул пригоршню снега.

Среди укрытых сугробами могил то тут, то там появлялись и исчезали тусклые призраки. Не слишком много, и все же. Ленке почему-то подумалось, что они являются посмотреть на нее. И под этими мертвенными взглядами становилось как-то непривычно и неуютно — ей, привыкшей к виду покойников.

А графиня тем временем вывела ее за пределы погоста совсем с другой стороны от входа и у забора показала рукой влево.

— Вот она, — сказала графиня.

— Кто? — сразу не поняла Ленка, а потом присмотрелась.

Здесь было еще несколько захоронений. Запорошенные снегом, без крестов, они едва узнавались в общем пейзаже. Это неудивительно: в некоторых местах самоубийц и отлученных от церкви до сих пор хоронят за пределами кладбищ. Высилась среди этих изгнанников и одна свежая могила. Земля еще не успела осесть, а снег не успел спрятать под своим покровом недавнее погребение.

Венков стояло немного. Подойдя ближе, Ленка увидела, что среди них кто-то вставил фотографию покойницы в простенькой деревянной рамке. На ней была старуха без возраста, с ясным колючим взглядом, в косынке, с худыми ввалившимися щеками.

Ленка понятия не имела, как выглядела ведьма, которую она искала, но сердце подсказало: это она и есть.— Вот оно что... Значит, это правда, была она. И ходила где-то рядом, и, наверное, могла помочь… Без всего этого. Без смертей, — вздохнула Ленка.

— Дурочка, — усмехнулась графиня. — Ведьмы служат злу. Они никому не помогают. Разве что в долг могут дать, но потом спросят, обязательно спросят…

Ленка невольно вспомнила про Настю и Тетерину. Да уж, сложно не согласиться с мертвой графиней.

— А вы не подскажете, как мне папу отыскать? — повернулась Ленка к призраку старухи, но та уже исчезла без следа.

Впрочем, Ленка была уверена, что найдет Василия Лебедева и без нее. Она вернулась на главную аллею и посмотрела по сторонам. Ориентироваться здесь было несложно: судя по датам на памятниках, справа располагались более новые захоронения, слева — более старые. Значит, надо идти туда.

Читая имена и мельком бросая взгляд на лица, Ленка шла между могил медленно, не спеша. Живот у нее все еще не округлился, но уже появилась одышка — спутник беременных.

Пробираясь все дальше вглубь кладбища, она стала замечать, что могилы с крестами почти исчезли, все чаще попадались лаконичные прямоугольные надгробия без символов веры или металлические памятники с одним торчащим вверх концом, выкрашенные зеленым. С портретов смотрели черно-белые лица, эпитафий почти не встречалось.

Из пустоты справа снова возникла графиня.

— Смотри, смотри, — сказала она скрипучим голосом, — только главное не просмотри.

Ленка остановилась и удивленно вскинула брови. Графиня показала рукой на очередной памятник.

Ни имя, ни фамилия покойного ни о чем не говорили Ленке. Это был мужчина, умерший еще в конце шестидесятых, щеки впалые, взгляд болезный. Могилка, похоже, запущенная, давно никем не посещаемая. Почему графиня именно здесь посоветовала Ленке «не просмотреть главное»? И что это — главное?

Ленка сделала два шага вперед — и тут приметила, что сбоку на памятнике есть какой-то знак. Пробраться через сугробы ближе она не могла, поэтому достала из кармана мобильный, сделала фото, а потом приблизила его на экране и разглядела необычное для захоронения изображение: капля, а внутри — змея на чаше.

— Что это значит? — спросила Ленка у графини. — Это же какой-то врачебный символ, да? Покойный был медиком?

Графиня в привычной манере ухмыльнулась:

— Трактористом он был. Да только не в профессии дело!

Еще секунду Ленка непонимающе смотрела на могилу, а потом до нее дошло.

— Он был среди тех, кому переливали кровь! Он был из коммуны Богданова! Верно?

Графиня сдержанно кивнула и снова пропала. Но на этот раз Ленка этого не заметила. С азартом ребенка она стала разглядывать каждый следующий памятник. Но вскоре поняла, что не все мертвецы, подходящие по возрасту, наделены такой особой отметкой. Может быть, просто жили в Николаевке, а не в Сумраково?

Задумавшись, Ленка не заметила какой-то бугорок, запнулась, не удержала равновесие, повалилась вперед и вцепилась в оградку незнакомой могилы.

— Ох!

С простенького памятника на нее смотрел Василий Викторович Лебедев.

— Папа!

Ленка с трудом расчистила себе проход, отворила калитку и вошла. У оградки была небольшая лавочка, и Ленка сразу подумала о том, что это дело рук деда Славы. Она села на нее, даже не стряхивая снег, полагаясь на тепло нового пуховика, и осмотрелась.

Высокий старый дуб раскинул свои ветви над могилой и прикрыл ее от настырного ветра. Сразу за отцовским памятником Ленка заметила еще один, матери Василия, Ольги. Надо оставить угощение и для нее тоже. Ленка покопалась в пакете, который все это время носила с собой.

Странное чувство.

Она привыкла видеть покойников, говорить с ними, как с живыми, а вот теперь, у могилы своих родственников, не знала, что сказать и как начать разговор. И папа, и бабушка — упокоенные. То есть давно в ином мире.