* * *

Володя и Ксения Валентиновна вышли в больничный коридор, посмотрели друг на друга и не сговариваясь зашагали к лестнице.

Володя подумал, что эта больница для него уже как второй дом — то сам здесь бока отлеживает, то к другим ездит.

Каждая плиточка на полу знакома…

Он вспомнил аварию, которая приключилась, когда он впервые осмелился сделать Ленке комплимент. Тогда он и подумать не мог, что его симпатия к ней может быть столь опасной. Они неслись по трассе, ехали из Клюквина в Бабылев, он робко ляпнул что-то про то, что у нее красивые глаза. Она, кажется, в ответ взяла его за руку, и тут они вылетели на обочину.

Ленка тогда отделалась сотрясением и испугом, гораздо хуже ей было в самой больнице. Она рассказывала, что здесь бродит немало мертвецов, неприкаянных душ людей, которые ушли из жизни в чужих стенах, не успев попрощаться с родными, не сказав им важные слова.

Володя увидел перед собой бледное, полупрозрачное лицо Ленки: взгляд серьезный, лоб хмурится — она что-то обдумывает. Потом переводит на него глаза, и тут же вся как будто теплеет. А вот ее лицо в брызгах крови, выстрел, короткий вскрик — и звенящая, пронзающая насквозь тишина, и время, которое как будто остановилось...

Ксения Валентиновна и Володя нашли нужное отделение, и медсестра с поста проводила их к одиночной палате. Володя задержал дыхание, словно собирался нырнуть в холодную воду, и открыл дверь.

Ленка сидела на кровати у окна, за которым прояснилось небо и шарашило в комнату нестерпимо яркое солнце. В первое мгновение ему показалось, что Ленка только призрак, силуэт, тень, но эта мысль мелькнула и исчезла. Он шагнул к ней, а она протянула к нему руки.

Володя подхватил Ленку, прижал к себе, словно они расстались давным-давно по глупости и не виделись черт-те сколько, а потом поняли, что им никак нельзя друг без друга и наконец встретились и даже спаслись от страшной опасности — каждый от своей, на пути к счастью.

Впрочем, именно так ведь все и было.

Ксения Валентиновна с улыбкой смотрела на них, присев на стул, и то ли от солнца, заливающего палату, то ли еще по какой причине в глазах у нее который раз за день стояли слезы.

Наконец Володя бережно опустил Ленку на кровать.

— Ну что, защитница моя, показывай рану!

Она тряхнула распущенными темными волосами, а потом собрала их в хвост и повернулась к Володе правой стороной. Он увидел повязку, скрывающую ухо. Ленка осторожно коснулась ее рукой.

— Слышать буду, слух в порядке, а вот сережки носить не смогу… — Она театрально вздохнула.

— Ладно, уговорила, сережки дарить не буду. Подарю-ка лучше… — Володя залез рукой в сумку, которая после визита к Тетериной заметно похудела, но еще скрывала что-то в своих недрах. — Во! Шоколадку! Хочешь? — И он извлек из сумки сладкий батончик. — Подойдет такой подарок?

— Подойдет! — согласилась Ленка. — Только к шоколадке надо чаю.

— Я сделаю, — тут же встала со стула Ленкина мама, — заварку мы принесли, сейчас у медсестры кипятку попрошу.

Ксения Валентиновна открыла дверь палаты и замерла. Из своего отделения к ним, опираясь на ходунки, приковыляла Тетерина.

— Да не бойся, иди за чаем, — сказала она Ксении. — Думаешь, я не переживала за Ленку за твою? Что ж я, не человек, что ли?

Володя помог ведьме войти и присесть возле кровати Ленки.

— Ну, девка-то почти целая! — крякнула Тетерина и вдруг без спроса положила здоровую, не переломанную ладонь Ленке на живот. — Тут тоже все хорошо, все так, как должно быть. Володьке-то призналась наконец?

Ленка покраснела, бросила виноватый взгляд на Володю. Так странно — столько всего случилось, а они ведь так и не поговорили!

— Да я уж все знаю, — сказал Володя, чтобы Ленка не чувствовала себя неловко. — Я с главврачом разговаривал, он сообщил, что плод, то есть ребенок, не пострадал. Но они понаблюдают еще пару дней. Заодно ухо подживет.

Потом выпишут. Только знаешь что, Лен, ты уж не обессудь, но с выписки поедешь в Клюквино обратно. Ленка кивнула. Она уже жевала шоколадку, которую открыла, не дожидаясь чая.

— Мы, кстати, и кота твоего уже забрали, у Ксении Валентиновны он. Назвали Николаичем, в честь Кадушкина, —спешил рассказать все новости Володя, но Тетерина его перебила:

— Что, не боишься семейного проклятия-то больше? — улыбнулась ведьма Ленке.

Солнце за окном на мгновение зашло за маленькое облачко. Сияние палаты как будто исчезло, проступили зеленые стены с трещинками, показалось пятно на потолке, ног Володи коснулся сквозняк.

— Что ж ты, Володенька, сразу побледнел-то так? — усмехнулась Тетерина. — Ладно-ладно, выдыхай. Я ж специально свои израненные кости к вам в палату притащила, чтоб проверить, снялось или нет. Таки снялось. Все. Нету.

И она достала из кармана больничного халата свою колоду. Не глядя, наугад вытащила карту и уверенно вручила Ленке. Это была шестерка червей — карта, означающая исполнение желаний, сбывшиеся мечты и покровительство судьбы.

— Вот видишь: чисто, никакого проклятия, — сообщила она, довольно разглядывая картинку.

— Мне приснился странный сон, — заговорила Ленка. — А может, и не сон, не знаю. Когда я потеряла сознание после выстрела, я вдруг перенеслась в прошлое и встретила свою прабабушку Нюру. То есть Анну, это мы ее Нюрой звали, когда она уже состарилась. И вот баба Нюра показала мне, с чего все началось, откуда пошло проклятие. И что беги, не беги, а оно все равно настигает. Потом я снова провалилась в темноту, а когда проснулась, мне уже зашили ухо, и я была здесь… И я почувствовала такую легкость, что сразу поняла: проклятия нет. Но честно говоря, я так и не знаю — почему? Это из-за заклинаний, которые Настя прочитала? Или кровь бабы Зои помогла?

— Да нет! Проклятие на ваш род наслала не ведьма, а обычная обиженная девка, так ведь? — спросила Тетерина. Пока Ленка говорила, та перебирала карты, будто сверяя слова и картинки, что ей выпадали.

— Да, это была девушка, у которой баба Нюра жениха приворожила.

— Девушка эта мстила, стало быть, за потерянную жизнь. — Тетерина вытащила еще одну карту, повертела у себя перед носом и сунула обратно в колоду.

— Это вам карты говорят? — удивленно спросила Ленка.

— Это мне жизненный опыт говорит, — ответила ведьма. — Так вот, одну жизнь твоя прабабка загубила, за что и получила «вдовье покрывало». А ты, стало быть, хотела свою жизнь за любимого отдать, наоборот как бы, вот«покрывало» и слетело.

Тетерина положила перед Ленкой даму червей.

— Видишь? Эта карта и про беременность твою, и про то, что ты завершила цикл, очистила род. Это твоя заслуга, не Насти и не Зои.

— Значит, и мертвецов я больше видеть не буду?

Тетерина вытащила еще одну карту. Теперь это был туз пик, то есть карта кверента — карта самой Ленки. Ленка замерла.

— Карты говорят, что ты приняла эту часть проклятия как часть себя, — выдала ведьма.

Ленка выдохнула. Она с удивлением поняла, что боялась ответа на этот вопрос. Оказывается, она хочет, чтобы эта ее удивительная способность осталась. Даже не так: слово «дар» или слово «способность» больше не казались ей подходящими. Только «предназначение». Потому что видеть мертвецов и помогать им обрести покой — это ее предназначение.

— А можно я? — спросила Ленка, показывая на колоду. — Можно вытащить самой какую-нибудь карту?— Давай.

Ленка сдвинула указательным пальчиком верхние карты и вытащила короля червей, на котором был нарисован дом, а затем еще одну карту — десять червей, собака.

— Видишь, все хорошо у тебя впереди, и даже новый верный друг ждет, — прокомментировала Тетерина.

Ксения Валентиновна вернулась в палату с горячим чайником и снова вышла, чтобы принести на всех чашки.— Друг? Это кто? — уточнила Ленка.

— Не знаю. Может, Настя твоя? —Тетерина улыбнулась.

— Настя… Настя Строганова! Ой, а что с ней? Как она? Она не пострадала? — опомнилась Ленка. Ей вдруг стало стыдно, что среди всех новостей и событий она совсем забыла про бывшую ведьму. Та, возможно, и не превратилась одним махом в добрую и светлую, но как минимум спасла Сумраково от пришествия древнего зла, которое собирался выпустить на свободу Андрей… Настя, именно Настя, а не Ленка, догадалась, что надо использовать те самые заклинания из дневников неизвестного врача!