Неожиданно королева спросила: как я отношусь к тому, чтобы остаться во дворце. Я поднялся и, поклонившись, сдержанно ответил, что я пленник и раб своего хозяина, но если бы я был свободен, то с радостью посвятил бы свою жизнь ее величеству. Королева тотчас спросила фермера, согласен ли он уступить меня за хорошую цену. Мой хозяин невероятно обрадовался случаю избавиться от меня, так как опасался, что я не протяну и месяца. Он запросил тысячу золотых монет, которые ему тут же отсчитали, а когда сделка совершилась, я обратился к ее величеству с просьбой.

«Теперь я ваш покорный слуга, — проговорил я, — и буду служить вам верой и правдой. Однако осмелюсь просить ваше королевское величество о милости. Моя нянюшка Глюмдальклич все это время заботилась обо мне, учила меня грамоте, была добра и внимательна. Нельзя ли оставить девочку при мне? Она прекрасно изучила мои привычки и стала для меня незаменимой. Примите и ее на службу, чтобы Глюмдальклич по-прежнему ухаживала за мной и оставалась моей наставницей!»

Королева тут же охотно согласилась. Фермер был неописуемо доволен, что его младшая дочь остается при дворе, а бедная девочка от радости даже расплакалась. Она простилась с отцом, и мой бывший повелитель удалился, пожелав мне успехов на новом поприще. В ответ я лишь молча приподнял шляпу.

Королева заметила мою холодность и, когда фермер скрылся за дверью, поинтересовалась ее причиной. Я решил ничего не скрывать.

«Этому вашему подданному, — сказал я, — я обязан лишь тем, что меня, волею случая занесенного на вашу землю, не раздавили, как букашку, в поле. Я отблагодарил своего бывшего хозяина сторицей — он выручил за меня столько, что стал состоятельным человеком. Но если бы не его добрая маленькая дочь, я давно пал бы духом и погиб. Меня принуждали с утра до вечера забавлять зевак, возили с места на место по всему королевству без отдыха и сна. Здоровье мое подорвано, и не будь фермер уверен в том, что я скоро умру, он не продал бы меня ни за какие деньги. Однако надеюсь, что мой бывший хозяин ошибся. Теперь я нахожусь под покровительством великой и милостивой королевы, мне нечего бояться, и я очень скоро поправлюсь. От одного присутствия вашего королевского величества я чувствую себя гораздо бодрее…»

Моя речь вышла нескладной и говорил я запинаясь, однако меня внимательно выслушали. Последней фразе меня научила Глюмдальклич, пока мы с нею шли во дворец.

Королева была удивлена тем, что такое крошечное существо, как я, настолько здраво рассуждает. Она взяла меня и понесла в кабинет короля. Его величество, важный и суровый господин, мельком взглянул на супругу и холодно поинтересовался, с каких это пор ее величество питает пристрастие к сплекнокам. Очевидно, король принял меня за этого зверька, так как я лежал ничком на обтянутой шелковой перчаткой руке его супруги. Будучи женщиной тонкого ума и веселого нрава, королева воскликнула: «Дорогой мой, я приготовила вам сюрприз!» Она осторожно поставила меня на стол возле письменного прибора и шепнула, чтобы я поведал королю о своих приключениях. Я отвесил глубокий поклон и в двух словах описал все, что со мной случилось. Глюмдальклич, ожидавшая у дверей кабинета и не спускавшая с меня глаз, получила разрешение приблизиться и дополнить мой рассказ подробностями моего пребывания в доме ее отца.

Король, один из самых ученых мужей в своем государстве, получивший отменное философское и математическое образование, поначалу усомнился в том, что я живой человек. Еще не слыша моего голоса, он принял меня за механическую заводную фигурку, созданную каким-то гениальным изобретателем. Однако моя логика, моя связная и почти правильная речь его поразили. И тем не менее в историю моего появления на побережье он не поверил. Король заподозрил, что все это придумано фермером с целью повыгоднее сбыть меня с рук. Девочку он назвал глупой фантазеркой, и Глюмдальклич обиженно замолчала. Королева помалкивала и лукаво поглядывала на его величество, засыпавшего меня вопросами. Я отвечал как умел: сдержанно и разумно. Единственным моим недостатком было скверное произношение, неловкие обороты речи да простонародные словечки, которых я набрался в доме моего бывшего хозяина. Но все это были мелочи по сравнению с моими прежними испытаниями.

Наконец король распорядился позвать нескольких профессоров, постоянно находившихся у него под рукой во дворце. Эти ученые господа, придирчиво исследовав мою внешность, пришли к противоречивым выводам. Они согласились только в одном: я не создан по естественным законам природы, потому что не умею быстро бегать на четвереньках, лазить по деревьям или рыть лапами норы в земле. После тщательного исследования моих зубов выяснилось, что я — животное плотоядное. Но поскольку все известные им четвероногие превосходят меня силой, а полевая мышь и некоторые другие млекопитающие отличаются бóльшим проворством, уважаемые джентльмены так и не смогли понять, как же я добываю себе пищу. Вероятно, я ем улиток и различных насекомых, предположил один из них. Этого не может быть, воскликнул другой и добавил, что, на его взгляд, я представляю из себя личинку или детеныша. «Но какого животного?» — вскричали все профессора разом.

И эта гипотеза была отвергнута.

Совершенно очевидно, что все части моего тела вполне развиты, а возраст мой далеко не детский, на что ясно указывает борода, признаки которой видны в лупу. Но и в карлики я не гожусь — для этого я слишком мал; дворцовый карлик, любимец ее величества, самый маленький человек во всем королевстве, имел тридцать футов росту. После долгих препирательств светочи науки пришли к единодушному заключению: я есть не что иное, как рельплюм сколькатс, что в буквальном переводе означает «игра природы».

Только теперь мне позволили сказать несколько слов. Обращаясь преимущественно к королю, я пояснил, что прибыл из страны, населенной миллионами существ, ничем не отличающихся от меня ростом и сложением. Там здания, деревья и животные имеют гораздо меньшие размеры, чем в его королевстве, и пропорциональны между собой. Поэтому на родине я был способен прокормить себя, защитить и жить частной жизнью, подобно любому подданному его величества. Досточтимые господа ученые ошибаются на мой счет. Презрительно усмехаясь, один из джентльменов проворчал, что этих сказок я наверняка набрался на ферме. Король задумался, затем попросил профессоров удалиться и велел доставить во дворец моего бывшего хозяина.

Фермер все еще находился в столице и был немедленно разыскан и доставлен. С ним побеседовали наедине, затем в присутствии дочери, подтвердившей все сказанное отцом, и отпустили. Король как человек умный пришел к выводу, что мои слова соответствуют истине. Он поручил королеве заботу обо мне и позволил Глюмдальклич остаться во дворце, чтобы ухаживать за мной. От его взгляда не ускользнула наша дружба.

Нам отвели чудесную просторную комнату; к девочке приставили воспитательницу для обучения этикету, горничную и двух служанок; мной же должна была заниматься только Глюмдальклич.

Королева распорядилась, чтобы дворцовый столяр смастерил ящик, который мог бы служить мне спальней. В три недели он сделал, согласно моим указаниям, деревянную комнату с дверью, окнами с раздвижными рамами, парочкой стульев, столом и шкафами для одежды. Потолок открывался и закрывался, что давало возможность Глюмдальклич ежедневно проветривать и убирать мое жилище, а также менять постельное белье на моей кровати.

Вся мебель, изготовленная из материала, напоминавшего слоновую кость, выглядела как подлинное произведение искусства. Стены спальни, потолок и пол были обиты войлоком, чтобы ослабить тряску во время поездок и предотвратить несчастные случаи при переноске. Я попросил сделать на двери задвижку, чтобы уберечься от визитов крыс и мышей. Это была непростая задача, но дворцовым мастерам все-таки удалось изготовить крошечный замочек, ключ от которого я всегда носил с собой, опасаясь, что Глюмдальклич потеряет его. Мне сшили костюм из самой тонкой шелковой ткани, какую только можно было найти; она оказалась толще английского одеяла и доставляла мне массу неудобств, пока я не привык. Скроен мой наряд был по местной моде; он напоминал китайскую и отчасти персидскую одежду, и я имел в нем весьма важный вид.