Харальд забрался к нему на колени и устроился поудобнее. Линус прислонился к стене туннеля и начал отрешенно чесать зверька за длинными ушками.

Он задумался о Портале и Направляющих камнях, стараясь извлечь из недр памяти Вильхельма что-нибудь полезное. Подбирать сюжеты по заказу оказалось непросто, но чем дольше Линус упражнялся, тем легче получалось – по крайней мере, отделять воспоминания мага от своих собственных. Например, они с Вильхельмом по-разному воспринимали цвета и оттенки.

Ему удалось выудить сюжет о том, как маг открыл дорогу к Двери. Вспомнились радость и изумление, испытанные Вильхельмом, когда ритуал наконец сработал, и как сразу после этого он медленно шел по Пещерному залу, с любопытством изучая каждую деталь. Внезапно всплыло другое воспоминание, а вместе с ним – изображение еще одного грота, с небольшим прозрачным родником. По некой причине он казался очень важным – почти таким же, как Пещерный зал. Юноша не понимал, почему, но, если верить чувствам Вильхельма, грот с родником был почти священным.

– Харальд? – привлек он внимание зверька. – Ты случайно не знаешь, какой грот Вильхельм считал особенным?

Харальд заморгал и спрыгнул с его коленей, сделал несколько прыжков вглубь туннеля, затем обернулся и поманил Линуса ухом.

Поднявшись, парень отряхнул пепел с одежды.

– Правда, сначала я хочу попасть в Памятный зал Сантионы, – сказал он и пошел за зверьком.

Они шли по закопченным туннелям. Линус прислушивался, нет ли где признаков жизни, но кругом стояла тишина. «Как в могиле», – содрогнувшись, подумал он. Ему очень не хватало огня, чтобы освещать путь, – в его отсутствие оставалось полагаться на способность Харальда предвидеть опасность.

Внезапно Харальд резко остановился. Уши прижались к спине, а шерсть встала дыбом.

– Что там? – прошептал юноша.

– Ислерди, – ответил ему Харальд его же собственным голосом.

Повинуясь инстинкту, Линус отпрянул назад и прищурился в темноту. Всего в нескольких метрах из входа в смежный туннель торчала толстая волосатая нога паучихи.

Линус стоял не шелохнувшись. Паучья нога тоже не двигалась.

«Может, Ислерди прячется? – подумал он. – В таком случае она выбрала не самое удачное место, но ведь Ислерди слепа».

«И коварна», – вспомнил Линус, коснувшись шрама в том месте, где она когда-то оплела его своей паутиной.

Осторожно, напрягшись всем телом, он подкрался ближе к паучьей ноге, готовый кинуться наутек, если только бледное, безглазое лицо Ислерди высунется и улыбнется своей голодной улыбкой, обнажив острые, как иглы, зубы.

Линус уперся спиной в противоположную сторону туннеля, чтобы сохранить безопасное расстояние, потом подался вперед и заглянул за угол. Он сразу понял, что Ислерди мертва. Тело паучихи было похоже на высохшее чучело, а лицо сморщилось и пожелтело.

Парень выдохнул с облегчением, но секунду спустя испытал муки совести. Пусть Ислерди и пыталась неоднократно его съесть, радоваться чьей-либо смерти все равно казалось ему неправильным.

Он отвернулся, чтобы продолжить путь.

– ИСЛЕРДИ ЖЕВАТЬ ВКУСНЫЕ ХРУСТЯЩИЕ КОСТОЧКИ!

От этих слов кровь застыла в жилах. Линус обернулся, ожидая столкнуться с разевающей свою мерзкую пасть Ислерди, но вместо этого увидел безудержно смеющегося Харальда, который лежал на спине, задрав длинные задние лапки и болтая ими в воздухе.

– Не смешно, – злобно отозвался Линус. – Пойдем!

После битвы Вильхельма с карточным монстром Зал памяти Сантионы выглядел так, будто в нем взорвалась бомба. Казалось, стены могут обрушиться в любой момент.

Линус пришел туда с двумя целями. Карточная игра с монстрами доказала свою полезность, но применять ее было чрезвычайно рискованно. Достав карты из рюкзака, он покрепче затянул кожаный ремень, стягивавший колоду, и задумался о ее истинном назначении. Может, это просто магические карты, оживлявшие изображенных на них монстров? Или своего рода передвижная тюрьма для смертельно опасных существ? Парень в последний раз взвесил карты на руке и отложил в сторону.

Теперь вторая цель – Змеиный зуб.

– В последний раз, когда я его видел, зуб валялся на полу вон там, – объяснил Линус Харальду. – К сожалению, тогда он лежал под ногами монстра и забрать его с собой было трудновато.

– Монстра лапы трудноваты, – согласился Харальд.

Линус улыбнулся.

На самом деле его отношение к Змеиному зубу было двояким, поскольку он достался ему от Вильхельма и парень видел его в действии. Капнув на ночного монстра, яд с зуба прожег его насквозь, уничтожив без остатка, и, надо полагать, именно рана, нанесенная зубом, стала причиной смерти Ислерди.

При этом Линусу не хватало этого зуба. Хинсидес представлял собой опасное место, где оружие было необходимо для самозащиты.

Оружие, которым можно убить.

Парень наморщил лоб. Этого он точно не имел в виду, откуда же возникла подобная мысль?

Линус тряхнул головой и продолжил поиски среди обломков, вороша ногой кучи каменной крошки. Результат не заставил себя долго ждать – зуб нашелся. Парень осторожно вытер с него пыль, стараясь не касаться острия, и сунул в карман толстовки.

– Ты, случайно, не видишь мелок-телепортатор? – спросил он Харальда, озираясь по сторонам. – С ним было бы намного проще.

Зверек заморгал блестящими глазками и в несколько прыжков покинул зал. Линус поправил рюкзак на спине, сделал глубокий вдох и, набравшись решимости, двинулся за ним следом.

Когда Лионора возвратилась в Остиелантем, ее встречали ликованием. Даже строгие Стражники волн кланялись девушке, провожая ее взглядами через Соленый форт и вниз по лестнице, ведущей в подводный город.

– Не то что в прошлый мой приход сюда, – пробормотала она себе под нос.

Тогда они с Храмрой возглавляли колонну беженцев из Сантионы. Капитан Стражи волн, Нейлара, заправлявшая в городе, с неохотой пустила их в Остиелантем, предложив остаться на три дня. Затем беженцы должны были опять двинуться в путь.

Казалось, все это случилось очень давно – слишком много событий произошло с тех пор. Тем не менее, отметила про себя Лионора, прошло всего несколько суток.

Девушка сразу отправилась к стеклянному куполу, где в последний раз ночевала Храмра, зашла внутрь и задернула гардину. Она хотела побыть наедине с собой, чтобы обдумать события последних дней. В комнате все было так, как оставила великанша. Вещи стоят на своих местах, а Храмра ими воспользоваться уже не сможет. Не сможет никогда.

Ее отсутствие казалось непостижимым.

Лионора опустилась на кровать, и в ту же секунду к ней постучались. Откашлявшись, девушка расправила плечи.

– Войдите, – крикнула она.

Гардина отодвинулась, и в помещение вошла Капитан Нейлара. Она махнула рукой, отпуская Стражника волн, сидевшего верхом на хищной рыбе, остановившейся у стеклянного купола.

– Мы премного благодарны тебе, – сказала Капитан, глубоко кланяясь. – Ты спасла наш город.

– Спасибо, – ответила Лионора.

Она жестом пригласила Нейлару присесть, указав на единственный в комнате стул. Похоже, он был сделан из огромной раковины моллюска.

– Это не только моя заслуга, – продолжала девушка. – Как тебе известно, со мной был Линус.

Нейлара опустилась на стул из раковины.

– И где он сейчас? – спросила она.

– Вернулся в Мир людей.

Нейлара кивнула, но несколько смутилась. По крайней мере, так показалось Лионоре, наблюдавшей за покрытым шрамами лицом женщины-капитана.

– Я надеялась, что успею попросить у него прощения до того, как он нас покинет, – сказала Нейлара. – За излишнюю подозрительность.

«Изящно выразилась, – с сарказмом подумала Лионора. – Ведь метнула в него гарпун и чуть не убила».

– В Остиелантеме люди пользуются плохой репутацией, – попыталась оправдаться Нейлара, заметив выражение лица Лионоры. – Может, я могу чем-нибудь загладить свою вину перед ним и тобой?