Но он и не собирался садится туда. Он садится во главе стола, напротив Лины, он занимает место отца, который стоит рядом и растерянно хлопает ресницами, держится за спинку стула. Я кусаю щеки изнутри, чтобы не рассмеяться.

– Да, да, присаживайся здесь, – отмирает дражайший папочка и садится рядом со мной.

Мне приходится призвать все свое самообладание, чтобы не вылить ему на голову бокал с водой, естественно, все произошло бы случайно.

– Веди себя хорошо, помни, что на кону, – строго говорит отец так, чтобы слышала только я.

А как тут забудешь? Я просыпаюсь с этой мыслью и засыпаю. Мой мозг постоянно ищет варианты, как спастись, но их нет. Я не могу выбрать свое счастье, не могу допустить, чтобы Эмма пострадала.

Мы молча приступили к еде. Гости вообще ничего не говорили. Только отец нарушал тишину. Я кромсала мясо в тарелке и представляла на его месте одного определенного человека.

Я испытываю «испанский стыд», слушая своего папашу. Боже, какие унижения. Он соловьем поет о том, какой Равиль замечательный, какой умный, как ведет бизнес. Если бы он опустился на пол и стать целовать тому обувь, никто не удивился бы. Это просто невозможно терпеть.

– Кто это такие? – тихо спросила Эмма.

– Потом спросишь у папочки, – огрызнулась я.

Сестра пропустила мою колкость мимо ушей.

– Я никогда раньше их не видела. Видимо, какие-то важные персоны.

– С чего вдруг ты так заинтересовалась? – резко повернулась к Эмме.

Она в удивлении приподняла брови.

– Ни с чего, просто… Ты видела, какие у него глаза?

– Глаза? – ахнула я. – Я не хочу, чтобы ты говорила или думала о нем! Я тебе запрещаю! – я заговорила громче, чем планировала.

Нервы сдали. Я держалась, как могла. Но у каждого человека свой запас сил, мой, кажется, кончился.

Я иду на такую жертву, чтобы у младшей сестренки было нормальное будущее, а она сидит и интересуется этим… Этим монстром. Я такое и в самом ужасном сне не могла представить.

– Что именно ты запрещаешь своей сестре, Эллада? – слышу властный голос.

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на Равиля. Он смотрит с интересом, а у меня внутри такой пожар, черной ненавистью накрывает, тело начинает вибрировать от эмоций.

– Вас не учили, что подслушивать приватные разговоры как минимум неприлично? – говорю с нескрываемой издевкой.

Отец щипает меня под столом, но я лишь отмахиваюсь от него, как от надоедливой мухи, меня не остановить. Тело мелко дрожит. Я встаю, упираюсь ладонями в стол, немного наклоняюсь и с ненавистью смотрю на Байсарова.

– Хотя о каком приличии речь, да? Прийти в чужой дом, сесть на чужое место, подслушивать чужие разговоры, желать чужую женщину! – рычу я.

Воцарилась такая тишина, что я слышала, как бьется венка на лбу отца.

– Оставьте нас, – отдал приказ Байсаров.

Я понимала, что ко мне он не относится. Сердце замолотило по ребрам с такой силой, что стало больно. Я нервно сглотнула и увидела, как наши «гости» встали со своих мест, а следом… Отец.

– Лина, Эмма, пойдемте, – произнес он.

Казалось, отец сделал уже столько зла мне, но в этот момент мое глупое сердце разбилось в очередной раз. Неужели во мне теплилась надежда, что он как-то мне поможет, спасет?

Эмма, моя смелая маленькая тигрица, взяла меня за руку и потянула за собой. Я даже не успела отреагировать, как отец отцепил ее руку от меня и потянул прочь.

– Но, папа! Мы не можем оставить Эллу одну! Отпусти! Пусти меня!

За ними закрылась дверь, и мы с Равилем остались наедине.

Кажется, будто воздух стал вязким. Меня охватило такое напряжение, которое я не испытывала раньше. Мы сцепились взглядами, на лице Равиля появилась кривая усмешка.

– Подойди ко мне, Эллада, – сказал он.

Я лишь подбородок выше задрала и скрестила руки на груди, они тряслись так сильно, я не хотела, чтобы он это видел.

– И не подумаю, – прошипела я.

Не успели эти слова сорваться с моих губ, Байсаров так резко встал, что его стул опрокинулся. Он пошел на меня.

Элла

Я призвала всю свою силу и смелость, чтобы остаться на месте и с воплями не выбежать вслед за всеми. Я старалась дышать размеренно, чтобы не показывать своего ужаса. Крылья носа Равиля затрепетали, он, словно дикий зверь, почуял мой страх.

Мужчина обошел меня по дуге и встал за спиной. Каждый волосок у меня теле встал дыбом, по спине скатилась капелька пота. Я держалась неестественно прямо. Я чувствовала его дыхание на своей шее, но не смела повернуться. Если обернусь, то буду слабой, а если продолжу так стоять… То ему ничего не стоит сжать свои руки на моей шее.

Он продолжил стоять за моей спиной, молча, подавляюще. А я превратилась в оголенный нерв. Казалось, что вот-вот взорвусь.

– У моих сестер были куклы в детстве, похожие на тебя. Белокурые, светлокожие, стройные, идеальные. Я мальчишкой совсем был и думал, что у меня обязательно будет такая жена. Мысли материальны, – слышу его усмешку, моя кожа покрывается мурашками.

– Если хотел куклу, то человечество давно решило это проблему. Есть всякие роботы и секс-игрушки. А если интересуют особые части тела, то и такие можно достать, – говорю дерзко.

Слышу его тихий смех за спиной. Реакция моего тела очень странная, внутри все сжимается, но не от страха.

Равиль становится напротив меня. Снова сцепливаемся взглядами.

– Моя жена должна быть покорной. Твой отец обещал, что ты именно такая.

Я хмыкаю и расплываюсь в самой милой улыбке.

– Обломайся.

Цокает языком.

– Займусь твоим воспитанием. Я и не с такими дикими собаками справлялся. Все стали послушными.

Мое лицо вытягивается от шока. Он сравнил меня с собакой?

– Наденешь на меня ошейник с током и станешь жать на кнопку?!

– Все будет зависеть от тебя, Барби.

– Какая щедрость, – фыркаю я.

Ладно, нужно успокоиться.

Я беру со стола бокал с водой, и она немного расплескивается мне на руку. Плевать. Залпом осушаю его.

– Послушай, Равиль, я… Я не знаю, что там тебе пообещал отец, но я не собираюсь замуж, понимаешь? Я не хочу этого. Это происходит против моей воли. Я уверена, что тебе такая жена не нужна. Любая другая с радостью выйдет замуж за тебя.

– Я дорого за тебя заплатил, Барби. Я купил тебя. А бонусом я получу связи твоего отца. Мне глубоко плевать на твои желания.

– Но я живой человек, я не продаюсь!

– У каждого своя цена, куколка, мне назвали твою.

Господи, неужели я думала, что у этого монстра есть хоть капля сочувствия? О чем я вообще думала? На что надеялась?

– Какой же ты ублюдок, – говорю в запале.

Байсаров берет меня пятерней за скулы, придвигает свое лицо вплотную к моему.

– Следи за тем, как ты со мной разговариваешь.

– Или что? – произношу трясущимся голосом.

– Или поводок тебе покажется раем, Барби.

– Не прикасайся ко мне! – дергаю подбородком. – Я не кукла, хватит меня так называть.

Байсаров снова улыбается и разочарованно качает головой.

– Ты могла быть моей королевой, Барби. Я положил бы к твоим ногам весь мир. А взамен мне нужно послушание и верность. Но ты выбираешь войну. Еще раз проявишь ко мне неуважение в присутствии других людей, я тебя накажу прямо у них на глазах.

Мне кажется, я сейчас просто задохнусь. Его слова травят меня, словно яд. Я хочу вцепиться ему в морду и выцарапать его глаза. Я вибрирую от злости. От своей безысходности. От того, что ничего нельзя изменить.

Мы в двадцать первом веке, в правовом государстве, а людей до сих пор покупают и продают. А изменить я не могу ничего! Я всего лишь слабая женщина. Но это они так считают. Я не стану терпеть к себе такого отношения. Я что-нибудь придумаю.

– Я тебе не сделал ничего плохого, Эллада. На моем месте мог оказаться кто-то другой. Привыкни к этой мысли.

Я прикрываю глаза и медленно дышу. Как бы не сорваться и не послать его в эротическое пешее.