– Я поеду, – говорю тихо.

Она лишь кивает, не глядя. Её отстранённость сейчас не ранит. Я наклоняюсь, целую Марго в висок. Она пахнет сном. Не отстраняется, но и не отвечает.

– Спасибо, – шепчет.

Я не спрашиваю, за что. Просто ухожу, тихо прикрывая за собой дверь.

По дороге домой прокручиваю в голове её лицо в момент, когда я приказал ей забыть Эмира. Не страх был в глазах Маргариты. Вызов. И что-то тёмное, откликнувшееся на мою жесткость.

Это замешательство грызёт меня до сих пор. Кого я пытался подчинить? Её? Или ту тьму в себе, что полезла наружу?

Квартира встречает запахом выпечки и тихой тоской. Мать уже на кухне. Она сидит в халате, смотрит на меня красными невыспавшимися глазами.

– Опять не ночевал дома, – голос у неё хриплый, будто она плакала. – Опять у неё был?

Снимаю пиджак, вешаю на стул. Говорю спокойно.

– Мама, я взрослый мужчина. У меня работа, обязанности. И личная жизнь.

– Личная! – она хлопает ладонью по столу. – Какая уж там личная, когда тебя используют, как тряпку! И ведь знает, куда бить, стерва… В самое больное.

В груди что-то сжимается, обжигая. Я подхожу к столу, упираюсь в него кулаками. Наклоняюсь к матери. Мой голос звучит тихо, но так, что она замирает.

– Мама. Я тебя люблю. И благодарен, что ты меня вырастила. Но эта квартира моя. Ты здесь гостья, пока не снимут гипс. Моя жизнь – мое дело. Моя боль – мое дело. Моя женщина – мое дело. Ты не имеешь права называть её так. Никогда. Поняла?

Она отшатывается, как от удара. В глазах шок, обида, а потом та самая горькая материнская прозорливость, которая видит всё.

– Я боюсь за тебя, сынок, – выдыхает мать. – Ты сгоришь. Сгоришь дотла.

– Может быть, – отрезаю и ухожу в ванную. Оставляю её одну наедине со страхами.

Принимаю душ. Одеваюсь в свежий, идеально отглаженный костюм. Я – прокурор Евсонов. И сегодня мне нужно разобраться с одной проблемой.

В кабинете пахнет деревом и властью. На столе все еще лежит то самое дело: «Перестрелка в клубе „Черный бархат“. Я открываю его снова. Читаю медленно, впитывая каждую строчку, каждую запись.

Это не дело, а насмешка. Лыков с алиби. Свидетели, которые путаются в показаниях так, будто их специально запугали. Отсутствие вещдоков. И этот жирный штемпель «В СУД» как плевок в лицо.

Система работает. Но работает на того, у кого больше рычагов. Эмир Алиев купил не только свидетелей. Он купил молчание. И мне подсунули эту папку, чтобы проверить: проглочу ли я, новый мальчик на должности?

Закрываю дело. Откидываюсь в кресле. Прикрываю глаза.

Осиное гнездо. Сунул палку – вылетит рой и искусает тебя до смерти. Можно попробовать копнуть глубже: собственность, контракты, банковские переводы. Это займёт месяцы. У него есть месяцы. У Марго их нет. У меня тем более. После вчерашнего в её кабинете времени не осталось.

Я мысленно листаю Уголовный кодекс, ищу зацепку. Вымогательство? Нет факта. Отмывание? Нужны счета, доказательства, цепочки. Организация преступного сообщества? Слишком размыто, нужны показания «снизу», а их не будет.

Он законно прикрыт. Его слабость не в бумагах. Его слабость в ней.

Мысль возникает внезапно. Алиев показал силу, войдя в её пространство. Я должен ответить тем же. Войти в его. Но не с буквой закона. С чем-то другим.

Еду к Эмиру Алиеву.

«Черный бархат» днём – уродливое спящее чудовище. Неон выключен, решётка на двери полуприкрыта. Я толкаю её и вхожу внутрь. Полумрак, запах старого табака, перегара и дорогой химии для уборки. Охранник, здоровый детина, поднимается мне навстречу.

– Заведение закрыто…

Я не останавливаюсь, просто показываю удостоверение, даже не замедляя шаг.

– Прокуратура. К твоему боссу.

Тон работает лучше слов. Бугай замирает, неуверенно бормочет что-то в рацию. Прохожу мимо, направляясь вглубь зала. Я знаю, что он здесь. Чувствую это, как чувствовал его присутствие на том приёме.

VIP-зона за тяжёлой портьерой. За низким столом сидит Эмир. Перед ним разложены карты. Он не удивлён. Как будто ждал.

– Прокурор, – говорит он, не глядя на карты. Голос низкий, безразличный. – Вынес постановление?

Я не сажусь. Стою, давая ему понять, что это не визит вежливости. Это вторжение.

– Рулетка или покер? – спрашиваю спокойно.

Эмир медленно поднимает на меня взгляд. В его чёрных оценивающих глазах промелькивает искра интереса. Игра принята.

– Покер, – отвечает он. – Но карты скучны. Особенно, когда один из игроков пришёл без приглашения.

– Тогда сыграем без карт. На словах.

Делаю шаг вперёд, сую руки в карманы, нависаю над Алиевым. Дистанция сокращается до опасной. Вижу едва заметную царапину на его скуле, свежий синяк на костяшках. Марго. Я не бешусь. Ярость быстро холодеет и скапливается где-то в желудке.

– Ставка – дистанция.

Алиев откидывается в кресле, складывает руки на груди. Поза расслабленная, но глаза теперь сканируют меня с интересом. Он ищет слабину. Не найдёт.

– Объясняйте, – говорит он.

– Вы вчера вошли в её кабинет. Показали, что можете сломать физические преграды. Показали силу. Я признаю этот факт.

Делаю паузу, давая словам улечься.

– Но вы допустили одну ошибку. Вы недооценили её ненависть. Думаете, она теперь боится? Нет. Она точит скальпель. Вы разбудили не жертву, а хирурга. Холодного и беспощадного.

Губы Эмира чуть трогает усмешка, но глаза остаются холодными.

– Поэтично. Угроза?

– Факт, – парирую я. – Если вы сделаете следующий шаг, Маргарита Климова не побежит в полицию. Она дождётся ночи, найдёт вас и введёт в яремную вену что-то такое, от чего вы поедете в морг с диагнозом «инсульт». А я… – выдерживаю его взгляд, вкладывая в следующие слова всю холодную правду, которая мучает меня самого, – я ей помогу. Не как прокурор. Как соучастник. Следы замету. Дело закрою.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.