Джон Диксон Карр
Проклятие бронзовой лампы
John Dickson Carr
THE CURSE OF THE BRONZE LAMP
Copyright © The Estate of Clarice M. Carr, 1945
Published by arrangement with David Higham Associates Limited and The Van Lear Agency LLC
All rights reserved
© А. С. Полошак, перевод, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Издательство Азбука®
Глава первая
В каирском отеле «Континенталь-Савой», в гостиной номера люкс девушка и молодой человек ждали телефонного звонка.
С этого началась не сама история, но ее чудовищная глава. Говорят, теперь Каир стал совсем другим, но во времена, о которых пойдет речь – десять лет назад, прекрасным и теплым апрельским вечером, – городская жизнь текла со старой доброй безмятежностью.
На фоне ослепительно-голубого египетского неба очертания белокаменного отеля резали глаз. Ставни и железные балкончики под окнами придавали ему французский вид, приукрашенный разноцветием тентов и навесов. По улице Шад-Камиль в направлении Каирской оперы грохотали трамваи; под окнами толпа туристов осаждала офис «Американ Экспресс»; фонари на высоких столбах подмигивали потоку машин, что тянулся к гостиничным дверям вдоль рядов дальбергий и карликовых пальм. Но звуки и ароматы прежнего, древнего Каира тоже доносились сюда из города мечетей и озаренных солнцем минаретов.
Долетали они и до второго этажа отеля «Континенталь-Савой», но едва-едва. Ставни были закрыты, и свет проникал в гостиную только через тоненькие щели между ними.
Молодой человек сказал:
– Бога ради, Элен, сядь уже!
Девушка, перестав расхаживать из угла в угол, нерешительно покосилась на телефон.
– Твой отец, – рассудительно добавил молодой человек, – позвонит, как только будут новости. Да и волноваться-то не о чем.
– Сомневаюсь, – сказала девушка.
– Скорпион ужалил! – воскликнул ее собеседник не то чтобы с презрением, но ясно давая понять, что не считает укус скорпиона сколько-нибудь серьезной проблемой, и с медицинской точки зрения он был совершенно прав. – Я, конечно, ничего не хочу сказать, но…
Девушка приоткрыла окно – в комнате стало чуть светлее – и выглянула наружу, ее профиль вырисовывался на фоне ставни.
Вы не назвали бы ее красавицей. Нет, ни в коем случае. Но все же она обладала тем качеством, что побуждало многих мужчин – в том числе задумчиво смотревшего на нее Сэнди Робертсона – терять душевный покой и нести всякий вздор после каких-то двух бокалов виски.
Так называемая сексапильность? Да, девушка была привлекательная, как и почти все здоровые и миловидные девицы около тридцати. Ум? Изобретательность? Кроющийся под мягкой улыбкой намек на опасную энергию, готовую проявить себя в любом жизненном предприятии? Да. Пожалуй, мы приближаемся к истине.
Она была блондинкой. Блестящие светло-соломенные волосы контрастировали с легким загаром, оттенявшим сверкающие белки темно-карих глаз. Вы обратили бы внимание на крупный рот – казалось, он сам стеснялся своих размеров, – и неуверенный изгиб губ: сперва улыбка, затем сомнение.
Слишком мнительная! Слишком напряженная!
Но как было, так было, и Сэнди Робертсон не хотел ничего менять. На раскопках она орудовала лопатой не хуже местных землекопов. Рассуждала о каталогизации ритуальных каноп со знанием дела, достойным самого профессора Гилрея. И все же эта миниатюрная, гибкая девица в блузе и легинсах не утратила ни капли женственности.
Вы, наверное, помните, что в тридцать четвертом – тридцать пятом годах весь мир внимательно следил за происходящим в долине на западном берегу Нила, носившей название Бибан эль-Мулук, или Долина Царей, где небольшая группа британских археологов под руководством профессора Гилрея и графа Северна обнаружила заметенную песком гробницу.
Там они работали, начиная с октября, зиму и весну, покуда раскопки не пришлось остановить из-за майской жары. Сквозь гранитные блоки проложили путь в переднюю комнату, боковую камеру и погребальный покой. Среди сокровищ, ослепивших даже правительство Египта, обнаружился саркофаг из желтоватого кристаллического песчаника. С кропотливым трудом на свет извлекли мумию верховного жреца Амона – Херихора, правившего Египтом на закате ХХ династии.
Мировая пресса подняла невероятный шум.
В лагерь хлынули толпы туристов. Археологов неотступно преследовали газетчики, наводняя прессу фотографиями профессора Гилрея, анатома по имени доктор Бадж, Сэнди Робертсона, лорда Северна и прежде всего – его дочери, леди Элен Лоринг, чье присутствие придавало всей затее романтический шарм, в котором так нуждалась экспедиция. А затем пошла последняя волнующая молва, фатальный поворот клинка.
Первым в гробницу вошел Гилрей, профессор Кембриджского университета. И к концу второго года профессора Гилрея укусил скорпион. Ужалил в ладонь…
Плодородная почва для суеверных перешептываний. И хороший материал для газетных статей.
Теперь же, стоя у окна в душной гостиной «Континенталь-Савоя», Элен Лоринг в белом теннисном платье без рукавов и с обернутым вокруг шеи ало-белым шелковым шарфом оглянулась, и над головой у нее замерцали солнечные лучи.
– Сэнди, ты видел, что пишут в газетах?
– Это полная чушь, моя радость, – твердо заявил мистер Робертсон.
– Ну конечно, это чушь! Хотя…
– Хотя что?
– Я все думаю, не стоит ли отменить завтрашние планы.
– С чего бы?
– По-твоему, я должна вернуться в Англию, Сэнди? Сейчас? Когда профессор Гилрей в больнице?
– Ты способна помочь ему, оставшись здесь?
– Нет. Пожалуй, нет. Но тем не менее…
Сэнди Робертсон – он сидел верхом на стуле, сложив руки на спинке и упершись в них заостренным подбородком, – внимательно смотрел на Элен из сумрака.
Этот невысокий, едва ли выше собеседницы, худощавый, жилистый мужчина выглядел старше своих тридцати пяти. Наверное, такая внешность способна сохраняться до пятидесяти. Его волосы, благодаря цвету которых он и получил прозвище Сэнди – Песочный, – ежиком торчали над слабо очерченным лбом и черными умными подвижными глазами. Его лицо с вечно искривленным ртом отличалось той карикатурной некрасивостью, что женщины зачастую находят привлекательной.
– Твой отец, – сказал он, – хочет, чтобы ты отправилась домой и подготовила все к нашему приезду. Мы последуем за тобой… – Сэнди сделал паузу. – Как только уладим дела с правительством Египта. Повторяю, милая, что ты можешь тут сделать?
Элен села в кресло у окна. Всякий раз, глядя на нее, Сэнди Робертсон, который понимал, что его лицо скрыто в сумраке, морщился, будто от физической боли, но держался с нарочитой непринужденностью.
– И все равно, прежде чем уехать в Англию…
– Да, Сэнди?
– Ты обдумала то, о чем я недавно упоминал?
Элен отвернулась и едва заметно повела рукой, словно хотела избежать такого разговора, но не вполне понимала, как это сделать.
– У меня почти ничего нет, – не унимался Сэнди. – Если сделаешь мне честь, став моей женой, тебе, несомненно, придется меня обеспечивать.
– Не говори так!
– Почему? Это правда. – И после паузы он продолжил тем же невозмутимым тоном: – В обычных обстоятельствах я не преминул бы напомнить о своих социальных преимуществах. О том, что я первоклассно играю в гольф и бридж, а также превосходно танцую. Кроме того, я приобрел поверхностные знания по египтологии…
– Вовсе не поверхностные, Сэнди, не прибедняйся.
– Ну хорошо, не поверхностные. Но только потому, что ты сама интересуешься египтологией, а вот всем прочим – не особо. Очень ты серьезная, Элен. Слишком серьезная.
По некой причине ни одна женщина в глубине души не желает, чтобы ее называли серьезной. Элен Лоринг посмотрела на Робертсона с некоторой беспомощностью. Любовь, сомнение, замешательство, уверенность, что старина Сэнди никогда не говорит того, что думает, – все эти чувства вступили в борьбу у нее в сердце.
