Грэм моргнул.

Затем еще раз.

Он смотрел на меня минуту, словно ожидая, что я передумаю или возьму свои слова назад.

Когда стало ясно, что я не собираюсь делать ни того, ни другого, он прижал мое тело к своему и перевернул нас.

Я лежала на спине, а он склонился надо мной, его член все еще был погружен в меня.

— Ты уверена?

Его голос был низким и хриплым, но я знала, что он не станет давить.

Он был полной противоположностью моему бывшему.

И таким совершенным.

— Уверена.

Его грудь издала глухое урчание, он вытащил член, а затем снова медленно заполнил меня. Сантиметр за сантиметром.

Он никуда не торопился, и я тоже.

Впервые в жизни я поняла, почему некоторые люди называют это занятием любовью.

После быстрого совместного принятия душа, который перешел в бурный секс у кафельной стены, мы пошли на кухню. На нем были спортивные штаны, а на мне — одна из его футболок.

Мои веки отяжелели, но желудок урчал так яростно, что не давал уснуть.

Я тяжело облокотилась о кухонные шкафы, пока Грэм собирал все необходимое для готовки. Заметив, что я вот-вот рухну, он на мгновение замер, а затем усадил меня на столешницу.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Всегда пожалуйста.

Он слегка сжал мое бедро, прежде чем вернуться к продуктам.

Я минуту смотрела, как он двигается.

Его осанка полностью изменилась с тех пор, как моя волчица укусила его. Если раньше он был спокойным и уравновешенным, то теперь словно стал еще выше, немного больше соответствуя своей комплекции. Он определенно казался более уверенным в себе.

Это я так на него повлияла?

Полагаю, причиной мог быть секс. У парня явно был багаж из прошлых отношений. Тот факт, что он переспал только с одной женщиной, которую он даже не привлекал, вряд ли мог положительно сказаться на его самооценке.

— Мне, наверное, стоит вернуться к работе, — сказала я. — И поговорить с Джейд. Она явно сходит с ума, а Эбби замечательная, но не умеет успокаивать людей. И лгать. Майя даже не хочет пытаться.

— Обе эти вещи могут подождать, пока ты немного отоспишься.

— Пожалуй.

Я зевнула, проводя рукой по волосам. Это движение снова привлекло его взгляд. Его влечение было чертовски очевидным. И, честно говоря, это заставляло меня чувствовать себя на все сто.

Он начал готовить, и я несколько минут наблюдала за ним. Каждые десять-пятнадцать секунд он переводил взгляд на меня, как будто ничего не мог с собой поделать.

— По тебе видно, что ты решаешь, спрашивать тебе что-то или нет, — сказала я. — Просто спроси. Я не стеснительная.

— У меня так много вопросов, что я даже не знаю, с чего начать, — признался он.

Это было понятно.

После месяцев, проведенных волчицей у него на хвосте, я знала его позицию практически по всем вопросам.

Он обожал свою работу и не желал переезжать из дома на озере.

В отношении детей он мог склоняться в любую сторону, но не хотел бы больше одного. Двое были бы жестким максимумом.

Так же, как и я. В любом случае, оборотням было трудно забеременеть.

Ему нравилось мое творчество, и он хотел увидеть, как я рисую вживую. Ему действительно хотелось узнать, почему я стала художницей, и как все это началось, но по очевидным причинам он не мог спросить.

Он считал, что отношения с людьми, о которых ты заботишься, важны. После того, как ему пришлось расстаться со своей кровной семьей, чтобы оставить их со своей бывшей, он присоединился к Дикой стае и стал тем парнем, которому все звонили, когда у них спускало колесо. Все его люди знали, что Грэм бросит все, чтобы помочь им.

В политическом плане наши взгляды и ценности почти полностью совпадали.

Он любил проводить время на природе.

Он любил быть оборотнем.

Независимо от того, что с ним случалось в жизни, ему требовалось несколько минут, чтобы осознать, что изменилось, и тогда он находил способ противостоять ударам судьбы.

Он не был шумным или энергичным.

Он был спокоен. Уравновешен. Содержателен.

И это было именно то, чего я хотела и в чем нуждалась в жизни.

Но он не знал меня, и мне нужно было это исправить. Он был достаточно спокойным, чтобы не торопиться знакомиться со мной. После стольких наблюдений глазами моей волчицы я знала его достаточно хорошо, чтобы предпочесть просто окунуться во все с головой.

Когда он будет готов, конечно.

— Хорошо, давай устроим быстрое свидание. Я вкратце расскажу тебе, что к чему, и ты можешь спрашивать меня о чем угодно, пока мы не закончим есть. Прервемся только потому, что я снова отрублюсь, как только перестану чувствовать голод.

— Тебе и следует. Пушинка долго охотилась.

Я кивнула и протянула руку.

— Привет, я Стелла. Обожаю долгие прогулки по лесу, стейки с кровью, искусство в любой форме и, как выяснилось, парней в пижамных штанах со сморами.

Лицо Грэма покраснело, но нельзя было не заметить улыбку, которая озарила его великолепные зеленые глаза, когда он подставил свой локоть в мою руку. Он как раз нарезал овощи, так что пожать локоть было, вероятно, лучше, чем ладонь.

— Приятно познакомиться.

— И мне тоже.

Он фыркнул.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Я серьезно. Спрашивай что угодно.

— У тебя был кто-то после твоего бывшего? — спросил он.

— Сразу к делу, да?

Его лицо залилось краской.

— Тебе не обязательно…

— Нет, у меня ни с кем не было отношений после моего бывшего-оборотня. Ты знаком с Пушинкой. Она не отличается дружелюбием. Даже если бы я захотела переспать с кем-то, чего я не хотела, она никогда бы мне этого не позволила.

Грэм кивнул.

— И ты сказала, что не поддерживала контактов с его стаей с тех пор?

— Нет. Даже если бы они связались со мной, я бы не ответила. Мое прошлое осталось в прошлом чуть сильнее, чем твое.

Грэм скривился.

— Ситуация с Карли далека от идеала.

— То, что она до сих пор пишет тебе и ходит на праздники твоей семьи — единственная тревожная деталь, которую я заметила за наши… четыре месяца?

— Что-то в этом роде.

Он все еще был красным.

— Ничего романтического в этом нет. Ты видела переписку. Ничего не было. Просто… неловкость.

— Я знаю. Уверена, она счастлива со своей парой, но отправлять тебе их совместные фотографии кажется несколько жестоким.

— Думаю, она все еще чувствует себя виноватой. И, полагаю, мои родители надеются, что ее попытки связаться как-то заставят меня вернуться обратно.

— Этого не произойдет, — прямо сказала я.

— Ни единого шанса.

Он снова посмотрел на овощи.

— У меня нет к ней чувств. Не думаю, что они вообще когда-либо были. Я не ненавижу ее так, как большинство парней ненавидят своих бывших, просто ничего к ней не испытываю. Если это доставляет тебе неудобство, я попрошу ее прекратить писать мне.

— Я знаю, что ты бы так сделал.

Грэм оторвал взгляд от разделочной доски.

— Правда?

— Я же практически шпионила за тобой несколько месяцев. Я тебя неплохо знаю. Думаю, если отправить ей нашу совместную фотографию, это положит конец ее сообщениям, так что беспокоиться не о чем. Но этот разговор должен был стать твоим шансом задать мне вопросы.

— Верно. Быстрое свидание.

— Угу.

Я протянула руку и вытащила кусочек помидора из миски, которую он наполнял.

Есть в человеческом облике было невероятно приятно. Я не осознавала, как сильно по этому скучала.

— Ты всегда любила искусство? — спросил Грэм.

— Хороший вопрос.

Я стащила еще один кусочек помидора.

Он придвинул миску поближе ко мне, чтобы я могла совершить кражу.

Хороший мальчик.

— Если честно, нет. Ну, не совсем. Я всегда ходила на уроки рисования в средней школе и старших классах. И преуспевала. Но мне это никогда особенно не нравилось, понимаешь? Это было просто хобби. На самом деле я поступила в колледж с намерением продолжить семейную традицию и стать юристом.