Пока аптекарь полностью сосредоточился на «судорогах», Анастасия одним быстрым движением скользнула за прилавок. Я видел лишь край её платка, мелькнувший между полками.

Аптекарь ничего не заметил. Он уже раскупоривал пузырёк и пытался заставить ревизора вдохнуть пары эфира.

— Осторожно держите, — бормотал он, — сейчас полегчает… сейчас…

Я продолжал задавать вопросы, мешая ему сосредоточиться на чём-либо ещё:

— Сударь, а не опасно ли это? А ежели он язык прикусит? Может, ложку ему под зубы? Али воды подать? Скажите же, что делать!

Аптекарь отвечал сбивчиво, не поднимая глаз, и всё всматривался в лицо ревизора, не ведая, что это именно он.

За прилавком же дело шло. Сначала послышался лёгкий скрип выдвигаемого ящика, затем шорох бумаги. Я не поворачивал головы, но кожей чувствовал каждое это движение.

Истекло несколько мучительно длинных мгновений, и я покосился на Анастасию. Она, пожав плечами, сигнализировала, что не нашла нужного и просит времени.

Я понял, что игру нужно продолжать ещё дольше, чем рассчитывал изначально. И потому вновь заговорил притворно дрожащим голосом, готовый удерживать аптекаря рядом столько, сколько потребуется.

Аптекарь опустился на колени рядом с ревизором, осторожно взял его за запястье и принялся считать пульс, едва слышно шепча что-то себе под нос. Затем его пальцы скользнули к шее.

Он замер, считая, но замерла и Анастасия, боясь его отвлечь.

— Частый… слишком частый, — заключил он.

Он велел поднести к носу ревизора флакон с нашатырём, сам же тем временем снял с плеча свою поношенную шинель, быстро свернул её в плотный валик и осторожно подложил под голову «больного», чтобы тот не бился затылком о холодные доски (хотя Алексей Михайлович и не собирался, ясное дело).

Потом аптекарь через сложенный платок разжал челюсть ревизора и строго обозначил:

— В рот ничего железного не суйте, сударь, слышите? От этого одна беда. Что народ говорит, то бессмыслица. Там на полке графин, так вы лоб смочите, и живо. Сейчас дам успокоительное.

Я кивал, продолжая изображать крайнюю растерянность, при этом стараясь не упустить ни одного движения за прилавком.

По нашему уговору Анастасия должна была найти тетрадь и исчезнуть так же тихо, как появилась, а мы с ревизором уже потом, в гостиничной тишине, спокойно разобрались бы с её содержанием.

— Ах, сударь, да что же это делается, помилуйте! Неужто прямо здесь беда приключится? Да ведь человек-то какой важный, вы только подумайте…

— Да вы можете помолчать, наконец! — огрызнулся аптекарь. — Вы мне мешаете!

Я сделал вид, что смутился и попытался сбавить голос, бормоча, что ничего такого не хотел, но в этот самый миг аптекарь вдруг поднял глаза на меня. Его взгляд задержался на моём лице, и брови мгновенно взметнулись на лоб, а глаза расширились.

— Это… это что такое? — выдохнул он, всё сильнее хмурясь.

Я коснулся щеки, делая вид, будто не понимаю, о чём речь.

— Что приключилось, сударь?

Аптекарь медленно поднял руку и указал прямо на моё лицо.

— У вас… — произнёс он, запинаясь, — у вас, кажется… ус оторвался.

В ту же секунду я понял, что смола, видно, высохла или попала не везде, и край накладного уса теперь предательски отходит от кожи. Краешек щекотал губу, и это было самым нелепым и самым опасным ощущением за весь вечер. Я провёл рукой по лицу, будто вытирая пот, но стало только хуже — усы окончательно перекосились.

— Так это ж…

Я и сам толком не знал, что скажу, но не пришлось — за прилавком в тот же миг раздался резкий звон стекла. Он прозвучал так неожиданно, что я невольно вздрогнул вместе с аптекарем. Следом послышался глухой стук упавшей на пол склянки.

Аптекарь мгновенно обернулся.

Я тоже поднял голову и увидел Анастасию. Она стояла за прилавком, замерев каменным истуканом. На полу у её ног блестели осколки стекла, по доскам растекалась тёмная жидкость, пахнущая спиртом и травами. Несколько пузырьков опасно покачивались на краю полки.

Аптекарь смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Настя смотрела на него.

Девчонка едва заметно качнула головой в мою сторону. Этот крошечный жест показывал, что тетради у неё так и не было….

Аптекарь медленно повернулся обратно ко мне. Его взгляд задержался на моём лице, на перекошенных усах, и я понял, что игра окончена.

Он прищурился, и в его глазах мелькнуло узнавание.

Ревизор перестал стонать. Алексей Михайлович сел, отряхнул рукав сюртука и уже без всякой театральности посмотрел на аптекаря. Делать вид, будто припадок продолжается, больше не имело никакого смысла.

План, который казался столь аккуратно выверенным, только что рассыпался на глазах. Впрочем, я и не думал паниковать. Ничего непоправимого не произошло. Просто теперь разговор предстояло вести без неудавшегося маскарада. Теперь бы ещё согласовать это с моими друзьями.

— Судари, да что же это такое делается! — воскликнул тем временем аптекарь, вскидывая руки. — Это возмутительно! Я требую немедленных объяснений!

Я медленно сорвал с лица накладные усы и положил их на край прилавка. Клей неприятно потянул кожу, но от этого простого движения стало даже легче дышать. Так, будто вместе с усами я снял и последнюю необходимость притворяться.

Не говоря ни слова, я подошёл к двери, опустил тяжёлый железный засов и повернул ключ в замке. Табличка с надписью «Закрыто» мягко качнулась на шнурке. Колокольчик над дверью тихо звякнул и затих.

Аптекарь наблюдал за мной с нарастающим беспокойством.

— Что вы себе позволяете? — напряженно прошептал он. — Я требую незамедлительных объяснений!

Я повернулся к нему.

— Шум поднимете — и тогда двери откроются уже не городовым, а вашей беде.

Аптекарь побледнел, но ничего не сказал.

Я перевёл взгляд на Алексея Михайловича. Он уже поднялся с пола, стряхнул с рукава пыль.

— Алексей Михайлович, нам, кажется, пора переходить к силовому формату решения этого вопроса. У вас не будет возражений?

Ревизор поправил воротник сюртука и кивнул.

— Совершенно никаких возражений.

От автора: Новая книга MARHUZа «Торговец будущим» — https://author.today/work/517917

Глава 23

Я медленно повернулся к аптекарю, который уже попятился к высокому дубовому прилавку.

— Журнал второй где? Рекомендую вам, господин аптекарь, отдать этот журнал тотчас и без лишней суеты. Поверьте, это пойдёт вам на пользу. Я уверен, что вы это прекрасно понимаете.

Я приподнял бровь и замолчал, ожидая ответа.

Аптекарь изобразил недоумение так старательно, что я даже восхитился этим усердием.

— Сударь, позвольте осведомиться, о каком журнале идёт речь? — спросил он подчеркнуто учтиво. — Все записи у меня ведутся исправно и согласно предписаниям. Никаких тайных книг, отличных от официальных, у меня в аптеке нет и быть не может. Уверяю вас, всё у меня по закону, по форме, как предписано.

Мой взгляд скользнул по стойкам с банками, ящикам с латинскими надписями и аккуратно сложенным бумажным пакетам, перевязанным бечёвкой.

— Уверены? — уточнил я.

— Абсолютно уверен, — поспешно заверил аптекарь и тотчас попытался перейти в наступление, подняв голос. — Я сейчас же буду вызывать сюда городовых. Вы вторглись в мою аптеку безо всякого права и позволяете себе… подобные обвинения!

Я тяжело вздохнул и повернулся к Алексею.

— Ну, вы сами всё видите, господин ревизор. По-хорошему он сотрудничать с нами не желает.

Алексей Михайлович, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, стоял чуть позади меня. Он сверлил аптекаря взглядом, не сулившим тому ничего приятного.

— Вижу, да, Сергей Иванович… Ну что же, тогда нам придётся разговаривать по-плохому.