Затем он вынул из лакированной коробочки аптекарские гирьки, взвесил и только после этого завернул склянку в плотную бумагу.

— Вот, — сказал он, подавая мне лекарство. — Этого будет довольно на несколько дней.

— Сколько с меня? — спросил я.

Аптекарь назвал сумму. Пока я отсчитывал деньги, он открыл ту самую толстую книгу учёта. Перелистнул несколько страниц, макнул перо в чернильницу и начал писать: дата, наименование, количество, цена.

Я заплатил, а пока аптекарь считал сдачу, подошёл ближе к окну, будто просто из любопытства. Посмотрел на улицу. Девушка сидела на низкой лавке у соседнего забора, прижавшись спиной к тёплому бревну. Наклонив голову, она закрывала лицо ладонями. Пальцы её покраснели от холода, и по вздрагивающим плечам видно было, что она плачет.

— Вот, пожалуйста, — наконец, сказал аптекарь, подходя ко мне и подавая сдачу. — С вас уплачено.

Я кивнул, спрятал деньги и, словно между прочим, добавил:

— А хинин у вас есть?

Аптекарь ответил слишком быстро, так, что даже не успел повернуться к шкафам.

— Нет в продаже.

Он сказал это так, будто проверял, стану ли я настаивать и искать обходной ход.

В этот миг я увидел, как взгляд аптекаря скользнул к двери, потом к тому шкафу в глубине, где стояли более тёмные, непрозрачные склянки. Аптекарь едва заметно, но всё же сдвинулся всем корпусом так, будто заслонял шкаф собой.

Я сделал вид, что не заметил ни одного из этих движений, и не стал настаивать. Вместо этого снова глянул в окно и на дверь, будто немного опасаясь, и тут же подчеркнуто расслабленно произнёс:

— Взял бы, если найдётся. Дорого возьму.

Напоминаю — за 1000 лайков дополнительная глава. Осталось совсем чуть-чуть! Давайте поднажмем🤗

Глава 9

Говоря об возможной покупке, я удержал на лице ту же будничную скуку. Аптекарь понял, что простое «нет в продаже» меня не остановило, и сменил тон.

— Сударь, такие препараты без дохтура не полагается… — сказал он.

— За двойную цену, — повторил я. — Две возьму. Мне скоро ехать, а в дороге, сами можете понять, всякое бывает.

Аптекарь помолчал всего мгновение. Пока я ждал его ответа, он успел бросить быстрый, почти незаметный взгляд на дверь, явно проверяя, не стоит ли снаружи кто лишний. Лишнего не было, и аптекарь, нацепив на лицо вежливость, спросил в ответ:

— Я так понимаю, вы сами человек не местный и проездом в наших краях?

Тон был учтивый, но глаза мужчины оставались настороженными. Я не стал делать вид, будто удивлён вопросом, показывая, что мне нечего скрывать.

— Ну да, я здесь проездом, всего-то второй день нахожусь, — сказал я, а потом добавил нарочно простую и ничем не примечательную легенду: — По торговому делу заехал, бумаги кое-какие собрать да людей повидать, а там, даст Бог, дальше поеду.

Аптекарь кивнул, принимая это объяснение, но тут же задал следующий вопрос:

— И надолго вы у нас собираетесь задержаться?

Я понимал, что это не праздное любопытство, а второй, более точный фильтр. Если я скажу, что надолго, то, значит, есть риск, что задержусь и начну болтать, что не нужно и кому не стоит. А вот если скажу, что ненадолго, то…

Я выбрал второе, сознательно укорачивая срок своего пребывания, чтобы снизить для него ощущение угрозы.

— Да нет же, — ответил я. — Может, сегодня ещё переночую, а там и поеду дальше.

Аптекарь снова кивнул и задумался. Я же тем временем окончательно убедился, что лекарство, о котором шла речь, имеется, вот только продаётся здесь из-под полы. Слишком уж явно аптекарь напрягся, когда я произнёс слово «хинин».

— Ну, раз вы не местный, раз проездом, — продолжил он, — то, конечно, не хотелось бы, чтобы чего нехорошего приключилось в дороге. Учитывая, что у вашего знакомого, как вы говорите, склонность к припадкам.

Аптекарь чуть наклонился ко мне и добавил тише:

— Вы знаете, мне почему-то кажется, что у нас где-то завалялся этот препарат… Сейчас я посмотрю очень внимательно.

Говорить аптекарь стал тише, его движения сделались осторожнее. Он даже встал так, чтобы с улицы нельзя было увидеть его рук. Аптекарь нагнулся под прилавок, и я услышал, как что-то тихо звякнуло, будто стекло о стекло. Прошло секунд десять, не больше, и он выпрямился, держа в руке две небольшие склянки тёмного стекла. Я успел заметить, что ярлык на них был не свежий, как на тех, что он только что продавал мне официально. Здесь бирка была потёртой, с поблекшими чернилами. Сургучная печать сбоку была надломлена, будто бутылочку уже вскрывали. Номер на пробках отсутствовал вовсе…

Все это были мелочи, но для ревизии такие мелочи могли бы стать вполне весомыми уликами.

— Ой, вы знаете, кажется, он нашёлся, — сказал аптекарь медовым голосом. — Каков хитрец, а я его раньше и не видел.

Этот приторный тон резко контрастировал с холодом в его глазах, он явно думал только о расчёте, о барышах, что потекут в его карман.

Аптекарь поставил склянки на прилавок, посмотрел на меня поверх них.

— Ну, с вас… — и он не колеблясь назвал цену.

Я сразу понял, что сумма завышена минимум вдвое. По прейскуранту на стене, где были выведены стоимости порошков и настоек, можно было легко сопоставить порядок цифр.

Аптекарь смотрел на меня выжидающе, проверяя, соглашусь или начну торговаться. Я же в этот момент ясно видел перед собой ещё одно звено той же самой ржавой цепи, что тянулась от моста к лавке, от лавки к аптеке и дальше, вверх.

— Конечно, давайте, я с удовольствием приобрету с запасом, — заверил я.

Я намеренно не стал торговаться, пусть аптекарь думает, что нарвался на зажиточного простака. Но про себя чётко отметил, что такие вот грабительские цены — это и есть маржа их схемы.

Аптекарь чуть заметно выдохнул, убедившись, что я «свой» покупатель. Он уже собрался подать мне склянки, но чуть задержал руку и снова метнул взгляд на дверь.

— Только, сударь, у меня по этому поводу будет к вам небольшая просьба…

— Скажите, какая, и я постараюсь её исполнить, — я пожал плечами.

Аптекарь натянул на лицо вежливую улыбку.

— Вы, пожалуйста, нигде не делитесь, что я вам сие лекарство продал.

Я снова пожал плечами, показывая, что вопрос совершенно пустяковый.

— Разве вам не нужны покупатели? Однако если таково ваше желание, то я никому ничего не скажу. Спасибо вам большое, — сказал я, положил на прилавок деньги и забрал склянки.

И тут я заметил ещё одну деталь, которая поставила точку во всех сомнениях. Аптекарь после этой покупки даже не повернулся к своей книге учёта. Он не макнул перо в чернила и не сделал ни одной записи.

Мы обменялись ещё парой пустых, вежливых фраз. После я попрощался и вышел на улицу.

Но уже в дверях аптекарь меня вдруг остановил.

— Ах да, сударь, из головы совершенно вылетело вам обозначить, что сей препарат рекомендовано употреблять в присутствии дохтура. Я вам могу вручить визитный лист…

— Буду премного вам благодарен, — ответил я.

Аптекарь положил на прилавок визитку и двумя пальцами подвинул ее ближе ко мне.

— Вот-с, дохтур Татищев! Отменнейший лекарь, прошу вас заметить! — отрекомендовал он мне уже знакомое имя.

Я взял визитку, поблагодарил аптекаря. А про себя отметил, что штуковина в моей голове все это время молчала, не подавая никаких признаков жизни. Это, признаться честно, стало как-то напрягать.

Я уже не сомневался, что и здесь, в аптеке, всё было далеко не так, как выглядело в отчётах и на бумаге. И дело было не в случайных злоупотреблениях и недосчетах, а именно в системе.

У них не дефицит, а этакое распределение: для одних «нет в продаже», для других — «сейчас посмотрим под прилавком». Горько, что разницу в ответах решала отнюдь не тяжесть болезни…

Как бы то ни было, ещё одна связка встала на своё место. Аптекарь уверял, что сильные средства следует потреблять «только через доктора». Если выпрямлять эти вензеля реплик, то звучало другое: иди к Татищеву, заплати ему, и тогда все найдётся и появится.