Но попробуем!

Лично мне тоже доводилось сталкиваться со множеством неожиданных вещей, которые можно отнести к способностям человека или к непознанной части его природы. Некоторые из них случались лишь единожды и больше не повторялись. Но при этом лично я не могу этому не верить, потому что это мой действительный опыт. Некоторые случаи были с близкими мне людьми, которые просто начинали действовать в соответствии с происшедшим, и я не мог им не верить, они ведь и не пытались никого убедить.

Среди прочего мне не раз доводилось встречать двоедушных людей. То есть не лживых, а именно имеющих две души. Одну свою, а другую подселившуюся. В старину такие души называли Стритами или Стригонями.

Вещь, впрочем, вполне бытовая и даже поправимая. Но наукой не признаваемая, поскольку в научный символ веры входит полное отрицание души! Если уж ученые отрицают, что у них самих есть души, то что говорить о чужих душах?..

Точно так же вполне бытовым является наличие в нашем сознании кусков чужого сознания, в которых хранятся какие-то действия или слова. Изрядная часть того, что считается сумасшествиями, в действительности лишь нечистота сознания. Но выглядит это порой так ужасно, что невольно поверишь и в шизофрению, и еще хуже!

Но вот чего я ни разу не встречал, так это одержания человека бесом. Видеозаписи экзорцизмов, то есть изгнания попом беса из бесноватого, я видел. И это впечатляет. Выглядит так натурально, что усомниться трудно. Но мне с таким сталкиваться не довелось. Впрочем, в нескольких случаях, только почувствовав, что в человеке начинает шевелиться что-то пугающее, я сразу подавлял такое движение, и оно до беснования не доходило. Так что я ни в чем не могу быть уверен.

И вот у меня вопрос. Вопрос чисто теоретический. При каких условиях, если духи существуют, одержание или подселение чужого духа в человека возможно, если исходить из природы человека и духов? И как выявить такого подселенца не с помощью рестимуляции психопатического или истероидного срыва, а спокойно и объективно, чтобы это могло стать научным методом?

У любого современного человека, в жизни которого случилось странное, возникает вопрос: признается ли это наукой? У большинства он возникает в виде сомнения: если расскажу об этом, не посчитают ли меня больным?

Как ни странно, но авторитет науки во многом держится на страхе, а понятие о научности живет как общественное мнение в обычных людях, плохо понимающих науку, но знающих, где запретные границы. Обыватель об этом не догадывается, но сами ученые склонны ходить в своих исследованиях дальше, чем это позволяет общественное мнение.

Однако и они ограничены мнением своего научного сообщества. Как говорится: коллеги не поймут!

И все же жить в постоянной шизофренической раздвоенности утомительно. А мы все живем двойными, а последние годы все больше ученых, оставаясь материалистами, еще и подались в христианство. Вот как психологу быть христианином и молиться о спасении души, если он твердо знает, что души у него нет?!

Так что раздвоенность, пожалуй, можно считать растроенностью: мы все знаем, что правильно то, что научно, при этом мы ходим в церковь и вымаливаем себе прощение за грехи, а затем тайком грешим, делясь совершенно ненаучным опытом, который у нас был.

И мне любопытно: что обыватель считает грехом – то, что он придерживается естественнонаучных убеждений и отрицает душу, или то, что он, несмотря на всю свою приверженность научным взглядам, верит, что к нему ночью приходил ангел и с ним разговаривал?

Попросту говоря: изменять естественной науке – это грех? И в нем стоит покаяться батюшке? Или покаяться нужно своему научному руководителю, что ты грешишь с батюшкой, исповедуясь ему?

Итак, вопрос: если у нас в жизни случались вещи, которые не укладываются в научную картину естествознания, то можем ли мы расширить эту картину с помощью научного метода? Это особенно важно для тех ученых, которые теперь стали верующими. Как ввести в научный оборот то, что они исповедуют в церкви? И не исповедуют за ее стенами?

Просто принять на веру, а потом лгать на работе?

Или попробовать создать метод научного исследования того, что выпадает за рамки естественнонаучной картины мира, но повторяется в личной жизни и свидетельствуется множеством других людей на протяжении веков?

Если мы все же изберем расширить границы естествознания за символ веры естественника, то нам придется принять, что в XIX веке, когда учителя Сеченова клялись на крови, что объяснят все явления человеческой психики без гипотезы души, наука еще слишком плохо знала действительность. Тем более плохо знали ее французские материалисты, использовавшие науку просто для свержения прежнего строя. Но все их научные взгляды были только гипотезами, которые так и не были доказаны.

В таком случае первое, что необходимо сделать, чтобы научная картина мира была точна, это ввести в научный оборот все то новое, что накопилось за эти века. Иными словами, просто сделать описания явлений, дополнительных к основной научной картине. Условно говоря, создать феноменологию изучаемого предмета.

В действительности это уже в изрядной мере сделано религиоведами, историками и этнографами, поскольку все подобные «странности» постоянно собираются, обобщаются и публикуются как фольклорные материалы и былички. Правда, сами издатели открещиваются от того, что собрали, показывая свою естественнонаучность замечаниями, которые подчеркивают, что они не с теми, о ком пишут, и не доверяют им. Это для них наивные представления, а то и вовсе суеверия.

Тем не менее основные типы опыта, выходящего за рамки естественнонаучной картины мира, в этих публикациях систематизированы.

Как и основные типы сомнений в их достоверности. Что, кстати, совсем не лишнее, потому что визионеры слишком часто выдают желаемое за действительность. Кто-то и откровенно лжет, кто-то видит галлюцинации и искренне в них верит.

Следовательно, следующим шагом в поиске научного метода работы с духами должен быть способ верификации, то есть проверки на подлинность. Способ многоступенчатый, потому что сначала надо отсеять тех, кто осознанно лжет, потом тех, кто искренне заблуждается.

А затем выделить то, про что можно сказать: что-то действительно было.

И мы встаем перед вопросом: как понять, что было, а что дорисовало сознание человека?

А оно дорисовывает так много, что ученые потому и отказываются исследовать подобные явления, что не в силах очистить восприятие события от хлама, добавленного к нему сознанием человека.

Если духи, то есть существа, не имеющие вещественных тел, существуют, то это очень любопытно! Но если они при этом могут проникать в наши тела и занимать место моего духа, то такого врага нужно знать. Как и средства ему противостоять. И если такие средства внутренние, то их нужно развивать в себе.

Это значит, что допущение, что духи существуют, является толчком к самопознанию и самосовершенствованию. А поэтому допущение, что духи существуют, очень полезно, поскольку пока у нас все хорошо, мы работать над собой ленимся. И даже если никаких духов нет, их стоит ради этого придумать!

Что же это за средства? Можем ли мы сделать какие-то предположения или вывести некие знания с помощью рассуждения?

Начну с простого: чтобы с чем-то бороться, нужно его видеть. И чем лучше, тем это желательнее. Даже для того чтобы проверить, что какие-то средства оказывают на духа воздействие, нужно видеть, как это воздействие происходит.

Это допущение очевидно, и поэтому кажется бесспорным. К тому же видение полезно и в любых других делах. К примеру, в борьбе не с духами, а с болезнями. Кстати, в старину наши предки и болезни видели в виде злых духов, входящих в тело человека. Вспомните хотя бы двенадцать сестриц-лихорадок, у каждой из которых было имя.