Внезапно в комнате раздался шелест крыльев, и пространство заполнили чёрные вороны, закружив в бешеном вихре. Один из них сел на плечо Кастила, а вокруг его глаз сгустилась тёмная энергия. Голос его зазвучал низко, с эхом смерти и разрушения:

— Он не коснётся тебя. Я обращу его в прах и гниль раньше.

— Я знаю, — ответила Поппи, проводя пальцами по его волосам, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Звон усилился, переходя в сухой треск.

Ворон на плече Кастила светился серебром в глазах и издал резкий крик, словно магический сигнал. Но Поппи улыбнулась и тихо бросила:

— Придётся поспешить, потому что я сделаю это первой.

На мгновение всё замерло.

Стая ворон взметнулась в воздух, когда Кастил молниеносно приблизился и коснулся губ Поппи ледяным поцелуем.

— Это вызов, моя королева? — его шёпот прозвучал и вслух, и в её мыслях.

— Да, — выдохнула она.

Кастил тёмно рассмеялся и поцеловал её глубже, властно, требовательно. Воздух, насыщенный эфиром, постепенно успокаивался, пока его губы теплеели. Поппи ощутила вкус пепла и разрушения, когда тьма отступила.

Киерен, ошеломлённо моргая, наблюдал за ними:

— Всё в порядке?

— Абсолютно, — небрежно ответил Кастил, хотя сжимал бокал слишком крепко.

Киерен не удержался:

— И что, чёрт побери, было с воронами?

Кастил нахмурился:

— Какими воронами?

Поппи объяснила, что птиц было десятки, они кружили по комнате, одна даже села ему на плечо. Кастил удивился: он не заметил их, сосредоточенный на том, чтобы не сравнять с землёй весь город.

Киерен усмехнулся и залпом допил вино, потом повернулся к Поппи:

— Ты можешь призывать стаи ворон?

— Понятия не имею, — ответила она, кладя на его тарелку булочку, которую он до этого поглядывал. — Но если он умеет, а я нет, меня это серьёзно расстроит.

Кастил слегка улыбнулся уголком губ:

— Скорее уж ты просто ревнуешь.

Поппи только поджала губы, а Киерен начал рвать булочку на маленькие кусочки. Кастил глянул на неё и усмехнулся:

— Даже не пытайся отрицать, что тебе было бы завидно.

Она закатила глаза, едва сдерживая смех — и правда, завидно бы было. Забавно, что после недавнего напряжения они могли так легко подшучивать. И она сама тоже. Поппи поняла, насколько изменилась: не только благодаря Кастилу и Киерену, но и друзьям — Делано, Эмилю, Найлу, Вонетте.

Тут её осенило:

— Нам стоит рассказать остальным о планах насчёт Вознесённых.

— Остальным? — уточнил Киерен, отправляя в рот кусочек булочки.

— Найлу, Эмилю, Делано, твоей сестре, если она здесь, — пояснила Поппи. — Думаю, им интересно, что мы собираемся делать. Они как… наш совет.

— Что-то вроде Внутреннего Совета? — предложил Киерен.

— Скорее Теневого, — хмыкнул Кастил. — Ты уверена, что хочешь видеть Малика в этом круге?

— Да, — ответила Поппи, не раздумывая. — Он не сотрудничает ни с Кровавой Короной, ни с Колисом.

Кастил провёл пальцами по золотой цепочке на шее и спокойно заметил, что вопрос о Малике не связан с его предательством:

— Он частично виновен в твоих кошмарах.

У Поппи сжался живот, но она ответила:

— Да, но… он твой брат, сердце моей сестры. Он думал, что поступает правильно. Я не против его участия. А ты?

Кастил на мгновение отвёл взгляд, затем кивнул:

— Не против.

Киерен, изучавший узоры на столе, предложил:

— Не стоит открыто называть это Теневым Советом.

Кастил фыркнул.

Затем Киерен перевёл разговор:

— Нам нужно продолжить обсуждать Колиса.

— Я спокоен, — отозвался Кастил, постукивая пальцем по бокалу.

Киерен посмотрел на Поппи:

— Если Колис хочет вознестись до уровня такого Первозданного, значит, он стремится к тому же, чего жаждала Кровавая Корона: абсолютной власти и господства.

Поппи почувствовала нарастающее беспокойство. Возможно, Колис, как и многие до него, жаждет силы и контроля над всем. Она сомневалась, что даже Исбэт точно знала, чего хотела.

Кастил добавил:

— Думаю, он не ограничится властью над смертными.

Живот Поппи сжался при воспоминании о словах Торна: многие мечтали бы править не только смертными, но и богами.

— Он хочет властвовать и над миром людей, и над миром богов, — произнесла она.

Киерен спросил, может ли Колис пересечь Покров.

— Да, — ответила Поппи и добавила, что почти хотела бы, чтобы он попытался: для него это плохо кончится.

Но как Первозданный Крови и Костей он был бы…

— Неостановим, — закончила Поппи. — Он существует с начала времён и не нуждается в обучении. Но править смертным миром он не сможет: как истинный Первозданный Смерти, связанный со своим Двором, он повлияет на всех живых существ.

Киерен нахмурился:

— Тогда чего же он добивается?

— Смерти и разрушения, — ответила Поппи, вспоминая пророчество. Колис может захватывать души, как и Никтос.

Кастил продолжил мысль:

— Он способен держать людей, атлантийцев — всех, у кого есть душа — в состоянии между жизнью и смертью. Ему даже не нужно Вознесение, чтобы управлять ими.

Поппи сжала руку в кулак:

— Нужно найти его первой, не ждать удара.

— Он уже сделал первый ход, — холодно сказал Кастил, напоминая, как Колис воздействовал на неё. Эта правда резанула, ведь теперь враг имел преимущество.

Кастил сжал её ладонь:

— Тебе нужно поесть.

Киерен поддержал:

— И питаться чаще, как мы говорили.

Кастил с тёмной улыбкой добавил, что ждёт этого с нетерпением, чем заставил Поппи почувствовать тепло внизу живота. Киерен вздохнул:

— Спасибо, что поделился.

Поппи попыталась отказаться от еды, но вдруг ощутила знакомое присутствие дракона и посмотрела на дверь. Киерен и Кастил тоже насторожились.

— Вы тоже чувствуете? — спросила она.

— К сожалению, да, — ответил Кастил.

Сосредоточившись на тонкой вибрации эфира, Поппи поняла, кто это.

— Это Ривер, — сказала она.

— А вы можете определить, кто именно? — уточнила она у мужчин.

Киерен вытер руки салфеткой и сказал, что может догадаться, кто пришёл.

— А ты?

Поппи улыбнулась:

— Да.

Киерен приподнял уголок губ:

— Выглядишь чересчур самодовольно.

Когда послышались шаги, Кастил отставил миску:

— Это Ривер, да?

Поппи кивнула.

— Отлично, — буркнул Киерен, поднимаясь.

Поппи удивилась:

— Почему вы оба так к нему относитесь?

Кастил усмехнулся:

— Ты серьёзно спрашиваешь?

Она возразила, что они едва его знают, но Кастил парировал:

— Мне и этого достаточно.

Поппи напомнила, что Ривер помогал в освобождении Кастила, и начала было добавлять, что он ещё и…

— Если скажешь, что он «милый», — перебил Кастил, — мне придётся пересмотреть твои представления о словах.

— Она уже считает его милым, — бросил через плечо Киерен, подходя к двери. — Я и так сомневаюсь в её вкусах.

Поппи фыркнула, а Кастил с усмешкой добавил, что удивлён, что Киерен сказал это только сейчас.

Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, Киерен открыл дверь и коротко произнёс:

— Что?

— Она проснулась, — раздался хрипловатый голос Ривера.

Киерен продолжал заслонять проход, пока Поппи не прикрикнула:

— Киерен, впусти его.

Он нехотя распахнул дверь чуть шире. Поппи встала, готовая потребовать, чтобы Киерен и вовсе отошёл, и тот наконец уступил… хотя и неохотно.

Ривер, высокий и широкоплечий, протиснулся мимо Киерена; Поппи успела лишь заметить обнажённую грудь, но с облегчением увидела, что на нём свободные чёрные штаны.

— Рад видеть тебя в сознании, — сказал он, слегка склонив голову. — И рад, что ты сама собой.

Поппи неловко поёрзала, вспомнив, как он когда-то отлетал прочь, и попыталась извиниться, но Ривер оборвал:

— Не стоит.

— Впервые согласен с ним, — добавил Кастил, ставя бокал на стол.

Поппи возразила, что всё же чувствует необходимость извиниться, но Ривер повторил, что в этом нет нужды.