Потому что я не собирался красть у Поппи её улыбку.

И у Киерена — тоже.

ПОППИ

Поражённая глубиной его чувств, я стояла в лёгком оцепенении, держась за плечи Киерена. Он всегда тщательно скрывал свои эмоции — я могла пересчитать по пальцам, сколько раз видела их так явно. Но сейчас он дрожал, прижимая меня к себе, и казалось, будто сам мир слегка сместился.

Кроме Кастила, единственным человеком, кто когда-либо обнимал меня так, словно боялся, что я выскользну из его объятий, был…

Леопольд.

В памяти мелькнула яркая, короткая вспышка той ночи в Локсвуде. Он держал меня крепко, его руки дрожали так же, как дрожат сейчас руки Киерена, словно он знал, что это в последний раз.

Я сжала веки, отпуская воспоминание, и снова сосредоточилась на Киерене, сильнее обхватив его плечи. Горло сжало от подступающих слёз, пока сквозь ткань его тёмно-серого туника пробивалось тепло. Никогда не думала, что объятия Киерена могут быть такими… правильными. Впрочем, они ведь были редкостью.

Чувствуя, как Кас проходит мимо, я открыла глаза. Он стоял в стороне, уставившись в пол. Челюсть сжата, кулак на боку сжат. Он наверняка улавливал то, что чувствовал Киерен.

Боги… Я не хотела, чтобы им обоим пришлось пережить то, через что они прошли, пока ждали, когда я проснусь, или когда мной владел Колис.

Киерен медленно опустил меня на пол, возвращая моё внимание. Я подняла взгляд. Он выглядел как всегда — и в то же время иначе. Черты всё так же хранили ту дикость, что присуща всем вульфенам, но, как и у Кастила, по линии челюсти и на щеках виднелась однодневная щетина. А под тёплым, бежево-бронзовым оттенком кожи проступал золотистый отлив, которого раньше не было. Свет эфира за его зимне-голубыми глазами сиял ярче, и лёгкий блеск там уже не имел ничего общего с сущностью.

Киерен не отстранился, лишь крепко держал меня за плечи.

— Как ты себя чувствуешь? И ты поела? Голодна? — Он метнул взгляд на стол и нахмурился. — И почему этот дракен торчит в коридоре?

Из моего горла вырвался дрожащий смешок, что-то между всхлипом и хихиканьем.

— С какого вопроса начать?

Щёки Киерена тронула краска.

— С того, как ты себя чувствуешь.

— Я в порядке. Чувствую себя собой, — ответила я. — Кас рассказал мне, что произошло, когда я проснулась.

Грудь Киерена вздрогнула от глубокого вздоха, он бросил короткий взгляд на Каса.

— Она не помнит, — произнёс Кастил, не поднимая на нас глаз, всё так же глядя в пол.

Я напряглась. В его голосе было что-то не то: сухость, даже холод. И только сейчас я осознала, что это его первые слова с тех пор, как вошёл Киерен.

— Ты поела? — спросил Киерен.

Я кивнула и прочистила горло:

— Да.

— Хорошо. Это хорошо, — тихо сказал он, голос дрогнул и охрип. Он всё ещё держал меня за плечи, будто боялся отпустить. Его выдох был резким. — Ты точно уверена, что всё в порядке?

— Да, — заверила я, краем глаза видя, как Кас сел на стул, держа сапоги в руках. — Я знаю, что не помню, что делала, пока мной управлял Колис… — Стоило произнести имя Первозданного, как на грудь опустился тяжёлый груз. Я заставила себя сделать медленный глубокий вдох. Говорить о Колисе не значит думать о том, как он захватывал мой разум. — Но я хотела извиниться…

— Нет. Абсолютно нет, — перебил меня Киерен, его ладони скользнули к моим предплечьям и сжали их. — Тебе не за что — совершенно не за что — извиняться.

— Но…

— Никаких «но», Поппи. И об этом больше не будет разговоров, — твёрдо, низким голосом сказал он, не оставляя места для возражений. — Поняла?

— Поняла, — протянула я, немного растерянная его напором. Теперь мне не давала покоя мысль, что же я успела сделать или сказать.

Киерен опустил руки. Прочистив горло, он взглянул на Каса, а я отступила на шаг.

— Если она поела, значит, тебе нужно подкрепиться. Эмиль…

— Как я уже говорил сотню раз, — перебил его Кастил, — кроме Эмиля есть и другие. — Он поднял второй сапог. — Я поем. Позже.

— Вообще-то… — сказала я, снова ощущая лёгкое покалывание в шее и глядя через плечо на Каса. — Думаю, ты можешь подкрепиться у Киерена прямо сейчас. — Я перевела взгляд на него. — Ну… если ты не против.

Глаза Киерена метнулись к Касу. Тот застыл, всё ещё держа сапог в руках. Оба одновременно обернулись ко мне.

— Чёрт. Даже не подумал об этом до сих пор, — пробормотал Кас. — Это должно быть… занимательно.

Киерен одарил его скучающим взглядом.

— И почему теперь он может питаться моей кровью?

— Потому что он уже не совсем атлантиец, — сказала я. — И ты уже не просто вульфен. Поэтому ты и чувствуешь себя горячее.

— Понимаю, что Союз наделил нас уникальными чертами, — ответил Киерен, скрестив руки на груди. — Но…

— Он сделал больше, чем просто добавил вам уникальности. Он изменил вас, — сказала я, удивляясь, что Киерен, который обычно всё понимал раньше других — настолько, что Кас шутил, будто в его роду затесался чей-то подменыш, — сам этого не заметил. — Ты ведь и сам чувствуешь перемены, верно?

Он нахмурился.

— Да, но…

— Но что? — уточнила я.

— Но… — Перенеся вес с ноги на ногу, он взглянул на Каса. — Не мог же Союз так нас изменить, чтобы моя кровь стала полезной.

— Мог, — сказала я, сдерживая улыбку, и рассказала им, что знаю о том, кем они стали, умолчав лишь о Континентах и Судьбах — сейчас на это не было времени. — Мы Первозданные Деминийена…

— Деминийен? — переспросил Киерен, нахмурившись.

— Первозданные боги, не связанные ни с одним Двором, — пояснила я. — А Двор — это…

— Я знаю, что это значит.

— Уверена, что действительно знаешь? — не уступала я, вызвав у Кастила улыбку.

Киерен коротко взглянул на него, снова нахмурившись.

— Знаю. Но откуда это знаешь ты?

— Ну… это длинная история. Главное, что я знаю: вы теперь Первозданные боги. — Я поиграла пуговицами на халате. — Ты — Первозданный Бог Жизни, Киерен.

Я замерла, ожидая ответа, но он лишь стоял молча, его грудь быстро вздымалась.

Я легонько коснулась его груди пальцем.

— Ты в порядке?

Он моргнул, наконец переведя взгляд на меня.

— Вы ведь сейчас говорите всерьёз?

— Ага, — протянула я, акцентируя «п». — Ты тоже должен уметь призывать эфир. Пробовал?

— Нет, но… — Киерен провёл рукой по груди и покачал головой. — Ревенант, который напал на нас, назвал Каса ложным Первозданным.

Я напряглась.

— Как мою… как Исбет? Нет.

— Почему ты так уверена? — тихо спросил Киерен.

— Потому что даже если бы я не была уверена, я бы почувствовала, если бы ты был кем-то вроде демиса, — сказала я, морщась. — Все боги почувствовали бы.

Удивление мелькнуло в глазах Киерена.

— Чёрт. — Он посмотрел на Каса. — Она ведь права.

— Вау, — пробормотала я, закатив глаза.

— Нас так учили, — сказал Киерен, снова глядя на меня. — Но тебя ведь этому не учили.

— Нет, — я вскинула подбородок. — У меня есть ва́дентия.

Между его бровей пролегла складка.

— Предвидение?

— Да, — кивнула я. — Кажется, я получила его во время Вознесения.

— Ты? — Лоб Киерена разгладился, он уставился на меня. — У тебя есть предвидение?

— Да, — мои губы сжались в тонкую линию, когда я услышала тихий смешок Кастила со стула. — Почему это звучит так, будто в это трудно поверить? — Я резко повернулась к Касу. — И что тебе тут смешного?

Он поднял руки, и в правой щеке заиграла ямочка.

— Ты серьёзно спрашиваешь, почему мне трудно в это поверить? — уточнил Киерен, возвращая мой взгляд к себе. — Ты вообще себя знаешь?

Я прищурилась.

— Это грубо.

— Думаю, он просто расстроен тем, что ты теперь будешь задавать меньше вопросов, — заметил Кастил.

— Ага, конечно, — пробормотала я, скрестив руки на груди. — В любом случае… О! Так вот почему ты не пытался призвать сущность, — поняла я. — Ты боялся, что ты ложный Первозданный.