— Элдрик Эшвуд, — пробормотал я. — Имя прямо-таки кричит: «я засранец».

Малик хмыкнул.

Я метнул на него взгляд.

— Предполагаю, ты уже читал это.

Он кивнул.

Я перечитал первую строчку.

— Вижу, Исбет так и не завязала со своей байкой про «испорченную кровь».

— Нет, — отозвался Малик. — Это была её любимая присказка.

Мышца дёрнулась на моей челюсти.

— Ты знаком с этим Эшвудом?

— Достаточно, — ответил Малик. — Лишь горстка Вознесённых входила в ближний круг Исбет. Элдрик был… — он осёкся и на миг отвёл взгляд. На языке проступил терпкий привкус тревоги. — Он был одним из тех, кого Исбет отправила прочь незадолго до нашего отъезда в Оук-Амблер.

— Почему же он оказался в Пенсдёрте? Разве там уже не было герцога?

— Был. Или есть. Гоффри Берик.

Я пристально наблюдал за ним.

— Ты не знал, зачем он туда отправлен? Или куда делись остальные?

— До этого письма — нет, — ответил Малик. — Как и ты, я думал, что она рассылала их, чтобы укрепить города или подстраховать тех, кто уже правит. Но уверенности не было.

Судя по тому, что письмо пришло от Эшвуда, а не от Берика, для меня было очевидно: Берик больше не управляет Пенсдёртом.

— И прежде чем спросишь, Милли тоже ничего не знала. Доверие Исбет ко мне имело пределы, — продолжил Малик. — То же самое относилось и к Милли.

При упоминании сестры Поппи моя челюсть напряглась. Я с самого начала был настороже, а теперь, когда знал, что Колис может подчинять себе разум Вознесённых и Ревенантов, стал ещё осторожнее.

Кто сказал, что он уже этого не сделал?

— Трудно поверить, что она не была в курсе планов матери, — произнёс я наконец.

— А с чего ты взял, что знаешь, что именно знала или не знала Милли? — янтарные глаза Малика похолодели, когда он встретил мой взгляд. — Ты её не знаешь. Ты ни хрена не знаешь о том, что она… — Он резко осёкся, сжав губы, и отступил на шаг. — Когда-то Исбет доверяла Милли, но глупой она не была, а Милли не собиралась делать всё, что угодно, чтобы доказать преданность.

Я напрягся, отлично представляя, чего Исбет могла потребовать от дочери как доказательства верности.

И от него тоже.

Малик ещё несколько секунд держал мой взгляд.

— Мы знали о пророчестве Пенеллафы и о том, во что Исбет верила. Вот и всё.

Как всегда говорила Поппи, умение чувствовать эмоции — не детектор лжи, но я верил, что он говорит правду. Однако привкус его тревоги никуда не делся. Что-то он умалчивал.

— И как Исбет узнала о пророчестве? Малек?

— Каллум.

Я сжал губы при упоминании золотого Ревенанта.

— Полагаю, он всё ещё пропал?

— К сожалению. — Малик тяжело вздохнул. — Если кто и знает что-то о Колисе, так это он. Слишком уж старый ублюдок. И он…

— Что?

Он провёл рукой по волосам.

— Казалось, он скорее кукловод, чем слуга Исбет.

— С трудом представляю, чтобы эта стерва мирилась с таким, — пробормотал я.

— Думаю, она и не замечала, если честно. Исбет любила лесть, а Каллум превратил подхалимство в настоящее искусство.

А я превращу в искусство то, как отрываю его грёбаную голову.

— Когда Каллум объявился, кстати?

— Если честно? — Малик наклонил голову. — Несколько сотен лет назад.

Мои брови приподнялись.

— Серьёзно? Я ни разу не встречал его, пока был там.

— Я тоже не встречал его, пока… — Малик запнулся. Договаривать не требовалось: он имел в виду то время, когда заслужил доверие Исбет, сыграл по её правилам. — Но у меня сложилось впечатление, что к тому моменту он был рядом с ней уже давно.

Значит, он действительно мог дёргать за ниточки.

— Что ещё знаешь об Эшвуде? — я переключил внимание обратно на Пенсдёрт.

Малик помолчал.

— Ты многого не знаешь о Вознесённых — обо всех, — сказал он наконец. — Но Эшвуд — один из самых жестоких вампиров. Жителям под его властью легко не придётся.

Мне было любопытно, что именно он считает моей неосведомлённостью о Вознесённых, но сейчас это не имело значения. Я и так знал, что каждый смертный в Райзе Пенсдёрта в опасности.

— Его правление будет недолгим, — произнёс я. — Он уже открыто восстал.

— И что ты собираешься делать? — Малик склонил голову.

Насколько я знал, в Пенсдёрте не было значительного подполья, знавшего правду о Кровавой Короне и поддерживавшего Атлантию — ничего подобного масадонийскому. Там я заручился их помощью, когда мы свергали Тирманов — герцога и герцогиню, правивших Масадонией и Вознесёнными. Они помогли мне тогда достичь цели, но ценой невинных жизней. Например, Виктера. И это было на моей совести.

Складывая письмо, я вспомнил насмешки Ривера о моём долге перед королевством. Он был не так уж далёк от истины, но и не совсем прав.

— Пусть Киерен отправит в Пенсдёрт полк, чтобы предложить Эшвуду и его людям шанс сдаться мирно.

Бровь Малика приподнялась.

— Они не согласятся. — На его губах мелькнула лёгкая улыбка. — Ты же это понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я. — Если в Пенсдёрте откажутся, они должны любыми средствами взять город под контроль и обеспечить безопасность жителей.

— Провести достаточно большой отряд через Кровавый лес, чтобы выполнить приказ, будет нелегко, — заметил он.

— Да. — Большая группа привлечёт Крейвен, как мёд мух. — Поэтому отец поведёт силы, чтобы обеспечить проход полка к Пенсдёрту без потерь. После этого они смогут вернуться, как только доберутся до дороги. Ведь наш отец, как ты выразился… беспокоен.

Малик несколько секунд смотрел на меня, затем коротко рассмеялся.

— Уверен, что это единственная причина, по которой ты его отправляешь?

Я сохранил невозмутимое выражение лица.

— Разумеется.

— Ага.

Я проигнорировал его тон, когда в голову пришла новая мысль.

— Есть новости от войск, которых мы послали в Масадонию?

— Нет.

Чёрт. Плохой знак.

— Пусть Киерен пошлёт разведчиков. Нужно знать, что там происходит, — сказал я. — Мне нужно вернуться к Поппи.

Малик не двинулся.

— Есть причина, по которой ты просишь меня передать Киерену эти приказы, а не хочешь, чтобы он пришёл к тебе лично?

Я сохранил непроницаемое лицо.

— Нет.

— Ты в этом уверен?

— Зачем мне тратить время, чтобы ты звал Киерена, если я уже сказал тебе всё, что собирался сказать ему?

Малик вскинул бровь.

— Слишком уж логичный ответ.

Я поднял взгляд к потолку и снова перевёл его на брата, позволив себе короткий вздох.

— Ладно, найду Киерена и передам, — сказал он, делая шаг назад.

— Ещё кое-что. — Я остановил его. — Ты говорил с отцом о нашем недавнем госте?

— Думаю, ты про Аттеса?

Я кивнул, решив, что Киерен успел назвать ему имя Первозданного.

— Говорил. — Он прищурился, откинув волосы со лба. — Странный был разговор.

Я наклонил голову.

— Что именно странного?

— Не знаю. — Он опустил руку. — Он сказал, что знает: наш род силён, но понятия не имеет, от кого мы ведём происхождение.

— И что в этом странного?

Уголки его губ дрогнули, прежде чем он их сжал.

— Большинство Атлантийцев-Элементалей гордятся своими корнями, как мама — у неё же целое генеалогическое древо нарисовано и висит во дворце. А отец? Ничего. Он говорил только о своих родителях и Элиане.

Я нахмурился.

— Никогда об этом не задумывался.

— Я тоже. Думал, ему просто плевать. Но… — Малик резко выдохнул. — Не знаю, было чувство, что он что-то скрывает, когда мы говорили об Аттесе.

— Впервые, что ли.

— Наверное, нет.

— Но зачем ему лгать? — спросил я.

— Вот именно. Может, мне просто показалось. — Он пожал плечами. — Ладно, пойду искать Киерена.

Я остался в раздумьях и повернулся к дверям покоев, замечая глубокие борозды, что оставили мои когти на дверной раме. Остановился и снова посмотрел на удаляющуюся спину брата.

— Малик?

Он остановился и повернулся ко мне.