Страх начал медленно вползать в меня—

Нет.

Я зажмурилась. Нельзя поддаваться. Нужно оставаться спокойной. Но сердце гулко билось в груди — как, чёрт возьми, тут сохранять хладнокровие? Он собирался убить меня. А потом обратит свой взор на Карсодонию.

— Сейчас я расскажу, что будет дальше… — его рука скользнула вверх, запуталась в волосах над косой. Он рванул мою голову назад, и по позвоночнику пронеслась волна жгучей боли. — И мне нужно, чтобы ты внимательно слушала, Поппи. Так что открой, к чёрту, глаза и слушай. Или я заставлю тебя — так же, как это делал герцог.

Герцог.

Тирман.

На миг я перестала лежать на полу Большого зала поместья Сиаклифф. Я снова оказалась в любимом кабинете Тирмана с тёмными стенами и алой мебелью. Чувствовала холод гладкой столешницы на голой коже груди и ещё более холодное, скользкое прикосновение его драгоценной трости к спине.

Мои глаза распахнулись — ярость прожгла ледяной ужас и боль. Я встретила его взгляд.

Колис усмехнулся.

— У меня были планы на тебя. И на него, — по багровым глазам хлестнули тёмные, как полночь, всполохи эфиры. — Я хотел трахнуть тебя, пока высасывал силу, и хотел, чтобы он смотрел.

Я не прищурилась.

— Хотел, чтобы это было последним, что он увидит, прежде чем я оборву твою жизнь, — его губы приоткрылись, обнажая острые клыки. — Хотел, чтобы последним его видением был мой член в тебе, пока я рву тебе горло.

Мои пальцы не дрогнули.

— Ты можешь считать это излишним. Может, так и есть, — губы Колиса коснулись моих, пока он говорил. — Но этот так называемый король слишком высокомерен и не знает уважения. А ты… — он впился зубами в мою нижнюю губу. — Ты не больше чем шлюха.

Я не сглотнула.

— Так что придётся ограничиться тем, что я расскажу ему, как ты умоляла о пощаде, пока я пил тебя. И ты будешь кричать, со’лис, — его язык собрал кровь с моей губы. — А потом, когда твоё сердце остановится и я приму в себя твою сущность, я заберу и твою душу. Знаешь, что это значит? Я смогу вернуть тебя. И верну. — Он повернул мою голову в сторону, обнажая горло. — Это не будет твоим концом, со’лис. Так что лучше не разочаровывай меня. Отдай мне то, что я хочу.

Губы Колиса скользнули по моему пульсу.

Сущность дрогнула и зашевелилась, расправляясь из глубины живота. Горячая и холодная одновременно, но не такая сильная, как прежде.

— И на случай, если ты забыла, — прошептал он, — я хочу только твоих криков.

Эфир хлынул в мои вены.

— Будет больно, — пообещал он.

Я подняла руку, игнорируя боль, вспыхнувшую в рёбрах, которые ещё не успели срастись после переломов.

— Ещё как.

Клыки скользнули по моему горлу.

Я вцепилась пальцами в его волосы и резко дёрнула голову назад. Карминово-чёрные глаза встретились с моими.

— Кричать будешь только ты.

Его верхняя губа скривилась.

— Ты су—

Я ударила коленом между его ног с такой силой, что смяла там всё, что только можно.

Этот ублюдок не закричал. Пока. Он взревел, разжав пальцы в моих волосах и откинувшись, сжимая себя. Лицо его побелело, и он начал оседать на бок.

Края моего зрения окрасились серебром и золотом, когда я подалась вперёд, подтягивая ноги. Стиснув зубы от боли в спине и плече, я ударила обеими ногами, врезавшись ботинками ему в грудь и отшвырнув назад. Он грохнулся на пол, и я не стала терять ни секунды. Шипя от боли, вскочила и выпустила сгусток чистой энергии. С хриплым выдохом пошатнулась, пока золотой свет с прожилками серебра, чёрного и алого разрывался и трещал. Сущность ударила его в плечо, швырнув по полу. Я знала, что этого мало, чтобы убить его, знала, что это, скорее всего, вредит мне сильнее, чем ему, — но не остановилась, вливая в поток всё, что во мне оставалось.

Колис корчился на полу, его спина выгибалась, пока из него не хлынул первородный туман — тонкая бурлящая масса алого и чёрного, быстро рассеявшаяся. Почувствовав, как эфир пульсирует и мерцает внутри меня, я разжала пальцы и протянула руку. Представив кинжал, который держал Аттес, я вызвала остатки сущности.

Через удар сердца костяной кинжал шлёпнулся в мою ладонь. Подступая к нему, пока он поднимался на колени, я ударила его своим коленом в висок. Он снова рухнул, и я следом, вдавив подошву в то, что осталось от его мужского достоинства.

Я не собиралась сбегать.

Я умру от руки Колиса, разорвав связь, созданную Соединением. Я не хотела умирать, но спокойствие накрыло меня, когда я наклонилась, целясь снова в его сердце. Это напомнило Спессу, когда я держала клинок у собственного горла. Тогда я тоже не хотела смерти, но была готова, если это спасёт Кастила и тех, кого я полюбила.

И я была готова сделать это снова.

Мне лишь нужно было изуродовать Колиса достаточно, чтобы дать Кастилу и Кирану время сражаться и спасти себя и как можно больше других.

Это было единственным, что имело значение.

Я с криком вонзила кинжал вниз, погрузив его в его грудь. Колис глухо рыкнул, его тело дёрнулось. Кровь брызнула на мои руки, когда я вырвала клинок и снова опустила его. Я била снова и снова, пока в ушах не зазвучал хриплый, рваный вопль, а мерцающая багряница не покрыла мои руки и не стекала по лицу. Горло горело, и этот вопль — полный боли крик — исходил от меня, когда я подняла костяной кинжал для нового уда—

Я даже не увидела его кулак.

Но почувствовала.

Боль взорвалась сбоку головы, и меня отшвырнуло в сторону. Я ударилась о пол и покатилась, пока не врезалась в край помоста. Простонав, заставила руки двигаться. Поднялась на колени и сплюнула на пол кровавый сгусток. В ушах зазвенел иной гул, заглушая всё вокруг. Я качнулась назад и попыталась встать—

Пол задрожал, а зрение то темнело, то вспыхивало. Голова и лицо пульсировали болью. Я почувствовала, как плитка трескается под ладонями, прежде чем ухватилась за край помоста. Используя его как опору, поднялась и обернулась.

То, что стояло передо мной, уже не напоминало человека. Это было существо из багряных костей и клубящихся теней, а не плоти. Я бы и не узнала в нём Колиса, если бы не окровавленные белые штаны. Мой взгляд поднялся к размытым очертаниям крыльев за его спиной — крыльев, похожих на драконьи.

Колис оказался передо мной прежде, чем я успела моргнуть, и что-то ударило в грудь, отбросив меня обратно к помосту. Наши взгляды сцепились — его глаза горели неестественным красным огнём, — я попыталась вдохнуть, но воздух не шёл в горло и лёгкие. Что-то горячее и влажное стекало по животу, и в то же время по груди прошла волна ледяного, обжигающего жара. Сбившись, я опустила взгляд.

Из центра моей груди торчала обтянутая кожей рукоять. Лезвие не было утоплено полностью; сквозь разрез кожи виднелся тусклый белый цвет древней кости. Кинжал Аттеса.

Он пронзил меня.

Этот ублюдок пронзил меня.

Дрожащими руками я ухватилась за рукоять и подняла взгляд.

Его безплотный рот растянулся в уродливой ухмылке.

— Должок, — произнёс он.

— Промахнулся, — выдохнула я, чувствуя, как усиливается вкус крови. — Ты промахнулся… мимо сердца, придурок.

Его смех зазвучал, словно треск сухих костей.

— Я не промахнулся.

Я вырвала костяной кинжал—

Рука Колиса обхватила мою талию, прижав мои руки, в то время как другая стиснула косу и рывком откинула голову назад. Прежде чем я успела вдохнуть, он ударил.

Я закричала.

Не смогла сдержаться. Боль была слишком внезапной, слишком ошеломляющей. Я кричала, когда его клыки прорвали кожу на шее, уходя глубоко. Мышцы свело, пальцы разжались сами. Кинжал выскользнул из ладони. Я даже не услышала, как он упал.

Жгучая агония укуса не отпускала. Он не вынимал клыков. Он держал их в моей плоти, пил долгими, жадными глотками, прижимая меня к холодной груди, скользкой от его и моей крови.

Эфир бешено пульсировал, и древний инстинкт взял верх, проталкивая моё тело сквозь парализующую боль. В моих попытках вырваться не было умения — только паника, злость и страх. Я рванулась, брыкаясь, упираясь, но ничего не помогало. Ничто не могло его сдвинуть. Он пил, продолжал забирать мою кровь — мою сущность, и казалось, его клыки пронзили не только кожу, но и самую сердцевину моего «я». Грудь судорожно вздымалась, когда я пыталась призвать эфир, но не могла дотянуться до него.