— Так где же твой… муж?

— Ты звал меня, — сказала я. — Не его.

— На самом деле, если память мне не изменяет, я говорил, что был бы рад видеть его и вольфа, — ответил Колис, резко метнув взгляд на меня и поднимая кубок. — Ты не послушалась.

Кожа зазудела, словно по ней пробежала стая кусачих муравьёв.

— Потому что я решила прийти. Но не решила подчиняться тебе.

Аттес снова метнул в меня взгляд, полный немого предупреждения: сменить тон. Но после нашей прошлой встречи я сомневалась, что Колис поверил бы, если бы я вдруг начала рассыпаться в любезностях.

— Какой у тебя был выбор, когда я предложил вариант, который, уверен, показался тебе омерзительным?

Вуаль плотно сомкнулась, когда я ответила:

— Ты угрожал жизням людей, которых я не знаю. Тем, кто служил Кровавой Короне. Я пришла не ради них.

Одна бровь поднялась.

— Правда?

— Правда.

Он изучающе посмотрел на меня, сделал ещё глоток. Когда опустил кубок, на губах остался алый блеск.

— Так где же он?

— Я не собираюсь обсуждать, где он находится.

Он слегка постучал пальцем по краю чаши.

— А как ты думаешь, зачем ты здесь?

— Очевидно, чтобы проверить предел моего терпения.

Кривая усмешка на его губах дрогнула, и воздух вокруг ощутимо сгустился.

— Сотория…

— Моё имя Пенеллаф, — перебила я и заставила себя шагнуть вперёд. — Ты мог знать меня как Соторию, но если хочешь узнать меня сейчас, зови по имени, которое у меня есть сейчас.

Его голова склонилась в плавном, змеиным движении, от которого холодок пробежал по спине.

— Хочешь, чтобы я узнал тебя как Пенеллаф?

Я слегка пожала плечом.

— Я хочу выжить.

Взгляд Колиса скользнул к Аттесу и вернулся ко мне.

— Вот как?

— Я знаю, чем всё это кончится. — Я сделала ещё пару шагов вперёд, замечая, что напряглись не ревенанты — они оставались недвижимы, как статуи, — а боги. — Моя душа в этот раз не переродится. То есть… — горько выговорила я, — если я поступлю так же, как, видимо, в прошлом.

— И как же? — спросил он.

— Буду бороться с этим. — Я выровняла голос. — Буду бороться с тобой.

Колис застыл.

— Должен признать, перемена в тоне с нашей беседы на Скалах впечатляет.

— Это не перемена. Не совсем. То, что я сказала, правда. Я знаю, чего ты хочешь.

— Ты также сказала, что я этого не получу, — он откинулся на спинку трона. — Потом пригрозила убить меня.

Я и не ожидала, что он забудет.

— Да.

— Передумала так быстро?

— Нет.

— Я запутался.

— У меня вспыльчивый характер. Иногда я говорю то, чего не всегда имею в виду.

Колис сделал ещё глоток.

— И я сказала, что ты не получишь желаемого, — продолжила я. — Схватки, в которой можно уничтожать города и людей.

Колис опустил кубок и медленно провёл клыками по нижней губе.

— А что же получу я?

— Моё подчинение.

Грудь Колиса приподнялась — и не опустилась.

— Твоё подчинение?

Я кивнула.

— И какая часть сегодняшнего дня, по-твоему, выглядит как акт подчинения?

— Я не говорила, что моё подчинение дастся легко, — ответила я.

Он уставился на меня, а потом рассмеялся.

— Почему я должен в это поверить? Когда рядом с тобой он? — ленивое выражение исчезло. — Я знаю Аттеса. Он бы на это не пошёл.

— Я тебе не доверяю, — отозвался Аттес. — Потому я здесь.

— Будто я не догадывался. Но я спрашивал не его. — Улыбка вернулась, безмятежная и липкая. — Я жду.

Дыхание перехватило, сердце сделало болезненный кувырок. Низкое хихиканье Колиса ясно говорило, что он думает о причине Аттеса. Жалко. Нам следовало лучше продумать легенду.

Аттес шагнул ближе.

— Я уже сказал—

— Советую дать ей ответить, — мягко, почти дружелюбно перебил Колис. Его улыбка стала шире — и от этого по спине пробежал холодок. Улыбка была фальшивая, отточенная, как моя собственная, когда я стояла рядом с Тирманами.

— Сотория?

— Пенеллаф, — рыкнула я, вспоминая слова Кастила. О боги, если я ошибусь, это будет не только провал, но и дикая неловкость. — Потому что он любит меня.

Улыбка Колиса дрогнула, взгляд метнулся к Аттесу.

— Верно? — быстро добавила я. — Он не хочет, чтобы я погибла или…

Глаза Колиса вновь впились в мои. В них закружились тёмные нити эфира.

— Или что?

— Или хуже, — выдавила я.

Челюсть Колиса напряглась.

— Должен признать, это меня застало врасплох. — Он сделал паузу. — Ты рассказал ей?

— Да, — ответил Аттес прежде, чем я успела.

— И что ты почувствовала? — Колис обратился ко мне.

Проклятье. Даже если бы захотела, не смогла бы ответить. Мне оставалось только убедить себя, что Аттес просто поддерживает мою игру.

— Ничего, — сказала я, чувствуя горечь на языке. — Я его почти не знаю.

— Интересно. — Челюсть Колиса чуть расслабилась. — Должно быть, задело тебя, Аттес.

Первородный не ответил.

— Я знаю, что ты не вызывал Рока, — заполнила я паузу. — Если бы вызвал, он был бы здесь. Значит, ты хотел, чтобы пришла именно я, и решил вынудить меня угрозами или болью для тех, кто мне дорог.

— Ну что ж, — Колис усмехнулся, поднимая кубок, — значит, я прозрачен, как стекло, Пенеллаф.

Я не знала, хорошо это или плохо — то, что он произнёс моё имя.

Колис осушил кубок с чем-то таким, о чём лучше не думать, затем наклонился вперёд, убирая ногу с подлокотника трона. Он поставил кубок и выпрямился.

— Уходите. Все, кроме Пенеллаф и Аттеса.

Я осмелилась сделать глубокий вдох, пока вампиры на помосте в спешке исчезали. За спиной распахнулись двери, послышались торопливые шаги, но я не обернулась, не сводя глаз с Колиса. Он заговорил лишь тогда, когда двери за последними хлопнули.

— Скажи мне, Пенеллаф, — он медленно прошёл к краю возвышения, — что, если я тебе не поверю?

Я не боюсь, повторяла я про себя, чувствуя ледяной разрез в груди. Он не пугает меня.

— Что я могу с этим сделать?

— У меня есть пара идей. — Он приблизился к самому краю.

— Если это потребует смерти единственного человека в этом зале, кроме нас троих, у нас уже будут проблемы.

Одна его бровь чуть приподнялась.

— Я могу подчиниться, но это не значит, что я согласна на бессмысленные убийства, — твёрдо сказала я. — Ты — истинный Первородный Смерти, а не безумный мясник.

— Правда? — протянул он. — Возможно, ты первая, кто думает так за… боги. — Он рассмеялся. — Сколько, Аттес?

— Дьявольски долго, — буркнул Первородный. — Но, как видишь, в ней сохранились некоторые из её прежних… качеств.

Я напряглась, заставляя себя не реагировать. Позже разберусь, что он имел в виду.

— Это точно, — голос Колиса стал ниже, и мне пришлось усилием воли сдержать дрожь. — А если бы мне всё же захотелось немного бессмысленных убийств?

— Зависит от того, кого, — парировала я.

— Например?

— Если это коснётся пары Роков, я бы не возражала, — выпалила я первое, что пришло в голову.

На его резких, безупречных чертах мелькнуло настоящее удивление.

— Правда?

— Не в восторге я от них. По многим причинам, — добавила и, чтобы звучало достоверней, — особенно от Лириан.

Колис коротко, резко рассмеялся.

— Забавно.

Я следила за ним, пока он неторопливо шёл вдоль края помоста. Спустись же…

— А если бы мне понадобилось доказательство твоей готовности… подчиниться? — остановился он прямо над мной. — Если бы я захотел трахнуть тебя при Аттесе?

Из груди Первородного вырвался низкий рык, а я онемела. Совсем. Сердце глухо бухнуло. Я не могла — и не позволила бы — чтобы это произошло.

— Если это твое желание, значит, я ошиблась в тебе. И можешь готовиться.

— К чему, Пенеллаф?

— К бою. — Я позволила эфиру подняться ровно настолько, чтобы он почувствовал жар жизни и холод смерти. — Я могу и не победить, но уж поверь, ранить сумею. Серьёзно.

Он снова застыл, взгляд его был неколебим.