Губы Аттеса дёрнулись, когда Ривер вздохнул и выхватил шаль у меня из руки. Он встряхнул её, критически оглядел и обвязал вокруг бёдер. Шаль, состоящая из слоёв кружева, скрывала мало, но лучше так, чем совсем ничего.

Ривер поднял взгляд из-под светлых прядей:

— Доволен?

— Не особенно.

Но дракон всё равно уселся.

— Мне стоит спросить, почему шаль сама прилетела по воздуху? — послышался из другой комнаты голос Поппи.

Обычно я уже смотрел бы на дверь: увидеть её даже после короткой разлуки — всё равно что в первый раз. Это всегда действовало на меня физически, и, пожалуй, я был от этого чувства зависим. Но на этот раз мой взгляд оставался прикован к Аттесу.

Потому что его глаза неотрывно следили за проёмом.

— Риверу понадобилось что-то между стулом и его голой задницей, — сообщил Киран.

Я понял, что она вошла, когда челюсть Аттеса напряглась, и он поспешно отвёл взгляд, будто внезапно нашёл узор древесины на столе необычайно интересным.

— Ты понимаешь, что это шаль Тоуни? — сказала Поппи. Я взглянул на неё: она остановилась у входа в Солярий, нахмурив брови. На ней был простой халат цвета вязов, подчёркивающий огненные волны волос, свободно ниспадавших по спине.

— Чего она не узнает — не повредит, — ответил Ривер, потянувшись к миске с фруктами, которую я так и не унес обратно в спальню.

Поппи открыла рот, но тут же закрыла и шагнула на помост. Изумрудные искры в её глазах медленно завихрились, когда она посмотрела на Киранa.

— Они всё ещё спорят?

Я сжал губы в тонкую линию.

— Не совсем, — протянул Киран, наблюдая за Ривером, который с хрустом надкусил яблоко.

— Отлично. — Поппи собиралась пройти мимо меня, очевидно намереваясь сесть по другую сторону от Киранa.

Я так просто это не позволил.

Резко протянув руку, я обхватил её за талию. Она тихо ойкнула, когда я усадил её себе на колени.

Щёки её залились румянцем, и она устроилась так далеко, как только могла, превратившись в изваяние на моих коленях.

— Ты в курсе, что здесь много стульев?

— В курсе. — Я улыбнулся. — Но я — твой любимый стул.

Меж бровей у неё залегла ещё одна складка.

— Похоже, вы двое до сих пор ссоритесь, — заметил Ривер, смачно откусив яблоко.

— Мы не ссоримся, — возразила Поппи.

Киран бросил на нас обоих любопытный взгляд:

— И из-за чего же вы не ссоритесь?

— Ни из-за чего, — твёрдо сказала она.

Киран нахмурился и наклонился вперёд:

— Какого чёрта, Поппи?

— Что? — она резко посмотрела на него, пока я делал глоток виски. — Я не знала, что мне нужно разрешение.

— Никто этого не говорил, — отозвался я, опуская стакан, но удерживая его подальше от её руки. Чувствовал, что она вот-вот начнёт жестикулировать. — Но, насколько помню, ты обещала не исчезать одна.

— Не припоминаю, чтобы давала такое обещание.

Поппи проигнорировала мой взгляд и заиграла с поясом халата.

— Думаю, ты подозревала, что это Ревенант, — предположил Киран. — Иначе не пошла бы туда.

— Да. — Она мельком посмотрела на Примала, потом на меня. — Проснулась и больше не смогла заснуть.

У неё был кошмар? Или просто бессонница? И пошла ли она к стеклянной стене сознательно? Я не знал. Но то, что её движения не разбудили меня, ясно говорило: мне нужно подпитаться — и скоро.

— Вот тогда я и увидела кого-то там, — продолжила она. — И думаю… нет, знаю: Колис следит за нами через Ревенантов.

Аттес наклонил голову:

— Вы не очистили город от них?

— Считали, что очистили. — Я крепче обнял Поппи, когда она попыталась встать. Её недовольное, едва слышное рычание едва не вызвало у меня улыбку. — Но город огромен, укрытий — бесчисленное множество.

— Вам нужно найти их как можно быстрее, — посоветовал он, снова глядя на Поппи. Несколько раз моргнул. — Это слабые места.

Я сдержал «ещё бы» и мысленно похвалил себя за это.

— Мы знаем, — сказал Киран, в упор глядя на Поппи.

Она шумно выдохнула:

— Я не хотела вас будить, — бросила короткий взгляд на меня. — Не видела в этом смысла, знала, что справлюсь с Ревенантом.

— Но это был не просто Ревенант. Это… — Аттес резко вдохнул, когда я перевёл на него взгляд. Поппи тоже посмотрела. На его виске забился нерв. — Это был Колис, действующий через Ревенанта, Пенеллаф.

Она встретила его взгляд:

— Я знаю. Хотела предупредить его, чтобы перестал наблюдать. — Её плечи немного расслабились. — И можешь звать меня Поппи.

Чёрт, я был совсем не в восторге от этого.

Особенно когда этот ублюдок ей улыбнулся.

— Ты с ним говорила? — Киран откинулся назад, сжав руку в кулак на столе. — Он что-нибудь сказал?

— Ничего стоящего. — Она слегка склонила голову, и пряди тёмно-красных волос упали вперёд, пока я старался не потерять самообладание. — Если честно, он звучал… безумно. — Пальцы её снова заиграли с поясом, потом она подняла подбородок. — Ты ведь его знал, правда?

Взгляд Аттеса скользнул мимо неё, пока Ривер доедал яблоко и тянулся за новым.

— К сожалению.

— Он… неуравновешен?

Сухой смешок Примала прозвучал коротко:

— Да. Нет. Всё зависит от того, с чем он сталкивается.

— Например? — спросил я, уже догадываясь о ответе. Киран мельком глянул на меня.

— Некоторые вещи сводят его с ума, — спустя паузу произнёс Аттес.

— Например… я?

Серебряные глаза Аттеса снова нашли Поппи, в их глубине закружилась эфирная энергия. Он промолчал.

— Серафена рассказала мне о Сотории и звёздном алмазе, — сказала Поппи. — И о навязчивости Колиса.

Аттес сжал челюсть и повёл ею из стороны в сторону:

— Да, ты — одна из тех самых «вещей».

Под моими пальцами я ощутила, как в стекле зарождаются тонкие трещины.

Значит, он явно знает о её прошлом. Голос Кирана донёсся до меня.

Разумеется. Мысль сразу же вернулась к тому, как он готов был терпеть невыносимую боль ради неё — ради Сотории. У меня было чувство, что он знает куда больше.

— Но в остальном он невероятно расчётлив и точен. Всегда на несколько шагов впереди. И редко действует без цели, — продолжил Аттес, скользнув взглядом по нетронутому бокалу виски, который Керан налил ему. — Когда дело касается… тебя. — Его взгляд вернулся к Поппи. — Он всегда терял контроль.

Пальцы Кирана слегка коснулись моих, когда он выскользнул бокал из моей руки и поставил его на стол.

— В том смысле, что он становится непредсказуем. Безрассудно непредсказуем, — добавил Аттес, потянувшись к своему бокалу. — В этом его слабость. — Его глаза встретились с моими.

— Ты говорил, есть кое-что ещё? — спросила Поппи ровным голосом, словно тема её совсем не тревожила. Но я знала лучше. Я ощущала её лимонную тревогу и что-то более густое, липкое. Слизкое. Отвращение. Я провела большим пальцем по её бедру, зная, что это обычно её успокаивает.

— Его брат, — произнёс Аттес, и Ривер поднял взгляд. — Никтос и Каллум.

— Объясни, — настойчиво произнесла Поппи и, на мой взгляд совершенно лишнее, добавила: — Пожалуйста.

— Колис любил Эйтоса. Всё ещё любит. И я понимаю, что это звучит невероятно, но это правда, — пояснил Аттес. — А Каллум связан с… Соторией.

— Он ревнует к Никтосу, — сказал Ривер, поворачивая яблоко в руке. От плода осталась почти одна сердцевина. — Он пытался сломить его и не смог. Потом пытался изменить — вылепить, перекроить. И этого не вышло.

Поппи кивнула.

— Ну, Эйтос давно мёртв, а где Каллум — понятия не имеем, если он не с Колисом. А Никтос… не уверена, что он может войти в наш мир.

— Может, но лишь на короткое время, — ответил Аттес. Я невольно задумалась, что, чёрт возьми, произойдёт, если три Первичных Бога Смерти окажутся в мире смертных. — Кровавый Договор? Сейчас это уже неважно. Так что все Первичные могут. Но они ослаблены и вынуждены быть осторожными.

Поппи придвинулась ко мне на дюйм-другой.

— Мне жаль из-за Рахара.

Аттес улыбнулся ей — ослепительно.