— Кастил.

— Ты не захочешь, чтобы я попросил, — голос мой стал низким, — в третий раз.

Я видел, как по её телу пробежала дрожь, грудь поднялась на коротком вдохе. В её глазах заиграли тёмные искры, ресницы опустились наполовину. Следующий вдох принёс с собой сладкий аромат её нарастающего желания — и я понял, что она принадлежит этому мгновению.

Она отстранилась от края купели, не отрывая от меня взгляда. Ничто не возбуждало сильнее её непокорности, но мягкая готовность в её движениях едва не лишила меня рассудка. Под водой её колени коснулись моих ступней.

Я наклонился и снова взял её лицо в ладони. На этот раз почувствовал, как её дыхание перехватило, когда наши губы оказались почти рядом.

— Умница, — прошептал я.

Поппи напряглась, и в тот же миг её аромат стал гуще.

— Ты ненавидишь, когда я так говорю, — усмехнулся я, скользнув рукой по её талии под водой.

— Что выдало меня? — спросила она, когда мои пальцы мягко скользнули по её бедру.

Он наклонился ближе, едва касаясь её губ, и его голос стал низким и хриплым:

— Потому что… это заводит и тебя.

Его прикосновение заставило её выгнуться, дрожь пробежала по всему телу, и дыхание перехватило. Она прикусила губы, не находя слов, чтобы ответить.

Он отстранился на мгновение, улыбнувшись, и мягко поднял её на ноги. Поппи ахнула от неожиданности. Его взгляд скользил по каплям воды, которые стекали по её телу, подчеркивая каждую линию и изгиб. Он подтянул её ближе, положил ладонь на её бедро, и она послушно поставила ногу на край купели. Между ними повисло электричество — дыхание, тихий плеск воды, звуки, которые казались слишком громкими в этой тишине. Он вдохнул её аромат, и низкое рычание вырвалось из груди само собой.

— Кас… — прошептала она, чуть отстраняясь.

Рычание, сорвавшееся с моих губ, заглушило прежний низкий звук — то был уже не просто голос, а предупреждение. Поппи замерла, будто уловив этот знак — слышала ли она его или почувствовала, не имело значения. Всё вокруг сжалось до одного мгновения, до жгучего желания, которое пульсировало в воздухе между нами.

— Кас… — едва слышно прошептала она.

Он наклонился к ней, и мир словно сузился до единственного прикосновения. Поппи вскрикнула, её тело дрогнуло, и только его крепкие руки удержали её от падения.

— Боги… — вырвалось у неё шёпотом, когда ноги предательски ослабли.

Он поддерживал её, чувствуя, как её дыхание сбивается и тело дрожит от накатывающих волн. Их движения становились всё более жадными, в них не было ни тени сдержанности — только желание, которому невозможно сопротивляться.

Он поднял её, прижимая к себе, и их губы встретились в поцелуе, полном вкуса и тепла. Вода мягко плескалась вокруг, но мир для них сжался до горячих прикосновений и бешеного ритма сердец.

Поппи дрожала, уронив лоб на мой, всё её тело вибрировало от волнения.

— Мы заливаем всё вокруг, — прошептала она, дыхание её было сбивчивым.

Я слышал, как вода с плеском выливается через край.

— Плевать, — выдохнул я.

Её смех перешёл в стон, когда колени сжались у меня на бёдрах. Острая боль от её ногтей сначала ослабла, а потом исчезла совсем. Пальцы скользнули в мои волосы, и она прижала лоб к моему. Я крепче сжал её бёдра, но прежде чем успел двинуться, она сама поднялась и снова опустилась. И повторила движение.

— Так нравится? — прошептала она, и этим вопросом снова вырвала у меня и дыхание, и сердце, напоминая, что для неё всё это ещё так ново.

— Да, моя королева, — выдохнул я хрипло. — Так… как тебе хочется.

Поппи положила ладони мне на грудь и мягко надавила, пока мои плечи не коснулись спинки купели. Сначала её движения были медленными, неуверенными, почти робкими, но вскоре в них появилась уверенность и свой ритм.

Я откинул голову, чувствуя, как всё моё существо сосредоточилось на ней. Сила её тела удерживала меня на месте, и я не мог оторвать взгляд от этой завораживающей картины. Лёгкое свечение эфира мерцало в её глазах, делая её похожей на первозданную богиню. С каждой секундой нарастало напряжение — энергия, что переполняла нас обоих и будто искрилась в воздухе.

Внезапная острая боль пронзила его, но исчезла так же быстро, оставив после себя ощущение нарастающей первобытной силы, жгучего желания доказать их полное единение.

Поппи ахнула и напряглась, словно уловив перемену, но он обнял её, прижимая к себе, удерживая в своих руках, пока вокруг них потрескивал воздух, насыщенный энергией эфира. Сжав её лицо в ладонях, он наклонился к её уху и тихо, но повелительно произнёс:

— Питайся…

Она на миг замялась, а затем её клыки мягко прорезали мою кожу. Короткая боль тут же растаяла, сменившись жаром, когда её губы сомкнулись на ране. Между нами всё смешалось — её вкус, сила и магия, — и мир вокруг исчез.

Мы двигались в едином ритме, пока волна наслаждения не накрыла нас обоих. В последнем всплеске я заметил собственную руку, обвившую её талию, и в серебристом свете эфира блеснула кость моего предплечья.

По какой-то дурацкой причине слова Киерена о том, что время уходит, прорвались сквозь туман удовольствия, когда я окончательно утратил себя в ней.

И вдруг я понял, что скрывалось в его взгляде и тоне — том самом, от которого по коже бежали мурашки. Я уже видел это в его глазах и слышал в голосе. То же самое когда-то исходило и от его отца.

Это не было ни предупреждением, ни угрозой.

Это ощущалось как предзнаменование.

Глава 47

ПОППИ

— Открой рот.

Приподняв бровь, я послушно выполнила его просьбу. Через секунду сладкий ломтик канталупы коснулся моих губ. Я разжевала сочную, слегка медовую мякоть и устроилась поудобнее в объятиях Кастила.

— Удобно? — спросил он, перебирая миску с фруктами прямо у меня на коленях.

— Ага.

Кастил был весь из сухих, крепких мышц, закалённых годами боёв и тренировок с мечом. Но, устроившись спиной к его груди между его ног, я вдруг поняла, что он удивительно удобен как место для отдыха. Особенно когда разговор зашёл о предстоящем публичном выступлении.

Мы решили, что оно будет коротким: люди, скорее всего, обеспокоены тем, что случилось в Стоунхилле и Лоутауне. О Колисе расскажем лишь вкратце, оставив подробности для встреч в меньших округах, где сможем объяснить, кто он такой. Мы заверим их, что защитим и будем сражаться за них.

— Если Аттес появится до этого времени, стоит ли ему присутствовать на выступлении? — спросила я, пока Кастил доставал кусочек банана.

— Сомневаюсь, что его присутствие поможет.

— Это мнение основано на чём-то, кроме твоей явной неприязни к нему?

— Наверное, нет.

— Зато честно, — пробормотала я. — Всё-таки он твой прадед.

Он снова порылся в миске.

— Не стоит мне об этом напоминать.

Я тихо хихикнула.

— Не верится, что вы уже не ладите.

— Когда встретишь его, сама поймёшь почему.

Но я уже встречала, шепнуло внутреннее эхо, заставив меня нахмуриться. Технически — да, но лишь будучи под влиянием Колиса, и всё же…

— Думаю, пусть люди знают, что ещё один бог на нашей стороне, это хорошо, но официально представлять его или ставить рядом с нами не обязательно, — сказал он. — Он для них неизвестен, и это только всё усложнит.

— Верно. — Я поиграла тонкой ленточкой на вырезе ночной сорочки, пока он поднёс к моим губам блестящую клубнику. Я медленно откусила и раздумывала над сказанным. — Мы ведь решили действовать против Колиса, появится Аттес или нет, но насколько «скоро» это «скоро»?

Он помолчал, прежде чем ответить:

— В ближайший день-другой.

Моё сердце забилось быстрее, будто ударяясь о рёбра. Он произнёс это так спокойно, словно мы обсуждали приятное путешествие. Но, в конце концов, он потомок Первозданного Бога Войны.

— Ладно.

— Ты уверена, что согласна? — спросил он спустя пару секунд.