— Он говорит, что понимает, — произнёс Валын, возвращая меня к разговору. — Но если я не разрушил наши отношения, скрывая правду об Исбет, то боюсь, сделал это сейчас.

— Думаю, ему просто нужно время, чтобы всё осмыслить, — сказала я. В конце концов, мне тоже понадобилось время, чтобы переварить правду о Стории. Поэтому я и не пошла за ним, как бы ни хотелось.

— Ты правда так думаешь? — спросил он. — Как он сказал, это ещё одна ложь, Пенеллаф.

— Ложь, которую он, как мне кажется, понимает. И думаю, Малик тоже поймёт.

Валын помолчал.

— Остаётся только надеяться, что ты права и Элоана тоже поймёт.

Упоминание его жены напомнило мне о словах Серафены. Разомкнув руки, я взглянула на пустую дорожку и едва не выругалась. Кэстил тоже забыл. Я повернулась к Валыну:

— Здесь была Серафена.

Он нахмурился.

— Настоящая Первородная Жизни, — пояснила я, раскрывая чувства. Его удивление казалось искренним. — Это Серафена. Она — Королева Богов.

Он всё ещё выглядел озадаченным.

— Причина, по которой об этом не знают, — долгая и запутанная история, на которую у нас нет времени, — сказала я. Он выглядел так, будто хотел возразить, и я не могла его винить. — Но думаю, ты знаешь её как Спутницу Никтоса.

При слове «Спутница» он выпрямился. Его взгляд скользнул к статуе за моей спиной.

— Полагаю, она сказала тебе, что наши пути пересекались?

— Да, но лишь упомянула, что это было во время Войны Двух Королей. Она сказала, что я должна спросить об этом у тебя.

— Не знаю, почему она сама не рассказала… хотя, наверное, догадываюсь. Возможно, это то, о чём она не хочет вспоминать, — он потер колено вытянутой ноги. — Это случилось после битвы при Помпае. Кругом была неразбериха, так много убитых и умирающих с обеих сторон. А Джаспер… он был тяжело ранен и без сознания.

Мои губы приоткрылись, но я промолчала.

— Я пытался увести его в безопасное место. Не мог его потерять — мы и так уже слишком многое утратили. Я… — он прищурился. — Всё моё внимание было на нём. Я знал, что это глупо, и Джаспер бы мне врезал, узнай он, насколько я отвлёкся. — Он покачал головой. — Он напал на меня, прежде чем я понял, что он рядом.

Меня охватило неприятное предчувствие.

— Пронзил мечом мне поясницу, — Валын коротко хрипло рассмеялся. — Это не был смертельный удар — он сделал это специально. Он был разным… — его челюсть напряглась. — Но Малек всё же сохранил некую честь.

Боги, как же мне не хотелось быть правой.

— Он по-прежнему верил, что мужчина должен смотреть в глаза тому, кому приносит смерть. Мы сражались, но я был ранен ещё до того, как он полоснул меня, как свинью. Он тоже был ранен. Но Малек… он был сильнее и быстрее. Взял верх. — Взгляд Валына ушёл куда-то в прошлое. — Я до сих пор вижу, как он поднимает меч, нацеливая его прямо мне в горло. Я не смирился со смертью. Не мог. Не с Элоаной дома и с пониманием того, что будет, если Малек победит. Он вернул бы себе Атлантию, и… думаю, ты можешь представить, что случилось бы дальше.

Я могла.

— Мы думали, что боги уже спят — или, по крайней мере, большинство. И когда она появилась, возникнув будто из ниоткуда между мной и Малеком, я не понял, кто она. — Его рука застыла на колене. — Малек едва не ударил её. Клянусь, клинок коснулся её горла. И он… я никогда не видел, чтобы человек выглядел так, как он тогда. Он был… потрясён. — Валын замолчал. — Он произнёс одно слово: Мать.

Я вдруг почувствовала, что мне нужно сесть.

— А потом она вырубила его, — он рассмеялся, когда мой рот приоткрылся. — Да, уверен, у тебя была бы та же реакция. Она спасла меня. Спасла Атлантию. — В его чертах проступило благоговение. — Тем самым выбрав королевство вместо собственного сына.

И она действительно выбрала королевство. Потому что если бы Малек победил, Солису пришлось бы куда хуже.

Боги…

Я не знала, что сказать.

Даже после всего, что рассказала нам Серафена, я была потрясена. Я вновь не могла представить, как тяжело ей пришлось — встать против собственного сына не один, а два раза. Такая преданность долгу казалась немыслимой.

Но если бы она не остановила Малика? Элоана наверняка оказалась бы под его гневом за попытку убить Исбет.

Не родились бы ни Малик, ни Кэстил.

И я тоже.

Не думаю, что Серафена тогда понимала, во что вмешивается, или к чему приведёт её решение. Она запустила цепь событий, закончившуюся тем самым, чего пыталась избежать, когда помогала Элоане заточить Малика.

— Да… это долго не давало мне покоя, — тихо произнёс Валын. — Десятилетиями. Пока я не смирился, что никогда не пойму до конца, и не заставил себя забыть. Я не вспоминал об этом, пока мы не узнали о твоей крови.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова:

— Кто-нибудь ещё знал?

— Элоана. Но, как и я, она верила, что это была Спутница, — он почесал подбородок и подтянул ногу, сгибая колено. — Она возложила руки на Джаспера. Помню, как видел это, прежде чем потерял сознание. Теперь, думаю, понимаю почему.

Святые боги…

Серафена исцелила Джаспера — возможно, даже спасла. И смогла, потому что была истинной Первородной Жизни. Если бы она не сделала этого, спасла бы только Валына, возможно, Киран никогда бы не родился. Не было бы Союза.

От последствий её выбора у меня закружилась голова.

— Спасибо, что рассказал, — сказала я, делая шаг назад. — Ты поговоришь с Маликом?

— Как только выйду из сада.

Я кивнула и начала разворачиваться.

— Пенеллаф, — остановил меня Валын. — В послании было ещё кое-что.

Я медленно повернулась к нему.

— Я решил не говорить об этом при сыне, — пояснил он. — Или при ком-либо из остальных.

Живот болезненно сжался, но я постаралась сохранить спокойное выражение лица.

— Ну, звучит многообещающе.

— Бог, что встретил нас на Взлёте. Варус? Он сказал, что ты должна вернуться, чтобы служить рядом с Колисом. — Валын тяжело выдохнул, и челюсть его напряглась. Я ощутила липкое, тошнотворное отвращение. — Или отказаться… и служить под ним.

Глава 46

КЭСТИЛ

Ночь уже спустилась, когда я вернулся в Уэйфер. Я отсутствовал дольше, чем хотел, и до сих пор не знал, что думать о том, что рассказал отец.

Злился ли я? Конечно. Понимал ли, почему он молчал? Да — если причина, которую он назвал, правда. И всё же ненавидел себя за сомнения.

Раньше я никогда не сомневался в отце. Ни я, ни брат. Для нас он всегда был больше, чем человек — герой для Атлантии и для собственной семьи. Всего пару раз я задавал ему вопросы, и то уже после встречи с Поппи, когда его планы насчёт неё не менялись. Но сомневаться, говорит ли он правду, — такого не было, пока не выяснилось, что Илеана на самом деле Исбет и что родители всегда это знали.

Истина о нашей крови ударила под дых, и шаги замедлились, когда я подошёл к галерее, освещённой газовыми фонарями. Тут я не сомневался — я видел правду в глазах Поппи.

Я сам не знал, что поразило больше: то, что Элиан — мой дед, или то, что Аттес вовсе не какой-то дальний предок, с которым меня связывает лишь внешнее сходство.

Чёртовы боги.

Что подумает Малик? Эта мысль вертелась в голове, когда я остановился на полпути и потянул шею в сторону.

— Думал, ты слишком боишься шагать в тень?

— Никогда не говорил, что боюсь.

— А выглядело иначе, — отозвался я.

Ответа не последовало.

Я уже подумывал просто уйти или переместиться в Солнечный зал, но обернулся. Взгляд наткнулся на ярко-голубые, как зимнее небо, глаза Кирана. Этот ублюдок шёл за мной с тех пор, как я вышел из сада, сначала — в Кровавый лес, где я надеялся найти крэйвена, чтобы выплеснуть злость мечом. Но там были только бараты, и те разбежались, едва почуяв меня, — Поппи обрадуется, услышав это. Беспокойно лишь то, что ближайшая к столице часть леса обычно кишела этими проклятыми тварями.