— Аурелия скоро вернётся, — сказала она. — Она знает, что нужна здесь.

— Как была Джейдис, когда ты уходила? — я поморщилась, едва произнеся это. — То есть… я понимаю, что ей тяжело.

— Я понимаю, — слабая улыбка Серафены вселяла спокойствие. — Она успокоилась. Думаю, то, что мы остались вдвоём, помогло. — Она взглянула на ротонду и вздохнула. — Ривер вернулся?

— Нет, — ответил Кастил.

Серафена посмотрела на него… и вдруг удивлённо моргнула.

— Ривер, — вздохнул он, чуть оттянув ткань. — Это рубашка, которую, по его мнению, мне стоило надеть.

Серафена плотно сжала губы, но это не остановило улыбку — лишь превратило её в озорную гримасу с надувшимися щеками.

— Но всё-таки мило, что он вообще подумал о том, чтобы принести тебе рубашку, — заметила я. — Особенно после того, что…

Веселье мигом исчезло с лица Серафены.

— Для Ривера это было тяжело… и будет тяжело, — сказала она так, что сразу стало ясно: она знает это не понаслышке. — Но они справятся. Мы об этом позаботимся. — Её взгляд вернулся ко мне. — Мне пора возвращаться, но прежде я должна кое-что обсудить с тобой. — Она сделала паузу. — Наедине.

Кастил напрягся рядом, но я ответила прежде, чем он успел заговорить:

— Всё, что нужно сказать, можно сказать при нём.

— Ты права. Можно, — она держала мой взгляд, и что-то в её глазах заставило в животе сжаться маленькие камушки кровавого агата. — Но нет нужды.

Эти слова умножили камни тревоги вдвое. В них звучал скрытый смысл, который мне совсем не нравился.

— Я хочу, чтобы он остался, — сказала я.

Серафена выглядела так, словно готова возразить.

— Она хочет, чтобы я был здесь, — вмешался Кастил мягким, почти слишком мягким голосом. Я резко повернулась к нему, когда он закончил: — Так что придётся выдворять меня силой.

Голова Серафены слегка наклонилась.

— Думаешь, я не смогу?

— Думаю, можешь попробовать, — в уголке его губ появилась кривая улыбка, намекнувшая на правую ямочку. — Ключевое слово — «попробовать».

В её глазах вспыхнул эйтер, на миг сделав их чисто серебряными.

— Так, — я встала между ними, пока дело не зашло дальше. — О чём ты хотела поговорить?

Говорить со стеной, пожалуй, было бы проще. Никто из них не отвёл взгляда. У Кастила всё ещё играла насмешливая улыбка, и уголок её губ повторял его. Воздух стал наэлектризованным, и резкий порыв ветра пронёсся по коридору, растрепав мне волосы. Я понятия не имела, кто из них это устроил.

— Знаете, — сказала я, вставая между ними и убирая прядь с лица, — вы почти как родственники.

— Спасибо, — пробормотал Кастил.

— Это не комплимент.

— Звучало именно так, — парировала Серафена.

— Боги, — я вскинула руки. — Знаете что? Я возвращаюсь в Уэйфер. А вы двое оставайтесь и продолжайте мериться перьями.

Оба одновременно повернули головы ко мне.

— Мериться перьями? — переспросила Серафена, нахмурив брови.

— Ну да, как павлины, — пояснила я.

— Не думаю, что мы понимаем, — ответил Кастил, приподняв бровь, когда ветер стих. — Просвети нас, что там у павлинов.

— Они постоянно распускают хвосты друг перед другом, — сказала я. — И грудь колесом.

— Не уверена, что это правда, — пробормотала Серафена.

Я уставилась на неё.

— Правда это или нет — не важно.

— Тогда в этом нет смысла, — спокойно заметил Кастил.

Серафена кивнула.

— Именно. В чём тогда смысл?

Я вытаращила глаза.

— Верно, — добавил Кастил.

— О боги, — взвыла я, словно крупная хищная птица, вскинув руки. — Теперь вы ещё и заодно?

Кастил рассмеялся и поцеловал меня. Он успел отступить, прежде чем я попыталась его оттолкнуть, поэтому мне оставалось только одарить его убийственным взглядом.

— Тебе повезло, — сказала Серафена, привлекая его внимание. — Ты, очевидно, любишь мою внучку. — Когда она отступила, воздух в коридоре стал легче. — И ты меня забавляешь. Но советую быть осторожнее с словами при Никтосе. — Её улыбка была ослепительно жаркой. — Его ты так не позабавишь.

Я метнула на Каса взгляд, полный предупреждения: думай, что говоришь.

Он слегка склонил голову.

— Учту.

Она ещё миг смотрела на него, потом шагнула назад.

— Пойдёмте в место поспокойнее, на случай если кто-то вдруг забредёт сюда.

Сомневалась, что нас кто-то потревожит, но мы последовали за ней мимо зала с лиминитными статуями. Я с подозрением оглядела их: выглядели так же, как и при входе.

Серафена остановилась у двери. По тому, как она повернула ручку, я поняла — до этого её не запирали. Она толкнула створку.

Внутри воздух был затхлый. В центре на приподнятой площадке стоял большой стол из вишнёвого дерева, окружённый стульями и обрамлённый двумя железными колоннами. Поверхность стола была усыпана разными вещами, а несколько кресел отодвинуты, будто их оставили в спешке. Справа виднелись более удобные стулья с толстой обивкой и позолоченными резными спинками, задрапированные алым бархатом. Видно было, что помещение предназначалось для собраний смертных. Об этом же свидетельствовали и окна без занавесок на задней стене.

— Слава богам, — пробормотала Серафена, привлекая наше внимание.

Она миновала возвышение быстрыми шагами и направилась к высокому широкому буфету у стены. Дверцы с тонкой резьбой были распахнуты, открывая ряды стеклянных бутылей и графинов.

Кастил хмыкнул:

— Жажда замучила?

— Для этого разговора мне нужен напиток, — спокойно ответила она.

Ну уж это действительно прозвучало «обнадёживающе».

Пока Серафена разглядывала содержимое шкафа, я подошла к возвышению. На столе лежал развернутый пергамент: один угол придавлен кристаллом, другой — пронзён стальным кинжалом. Это была карта Солиса.

Я бросила взгляд на Серафену. Она проводила пальцами по горлышкам бутылок, останавливалась, переходила к следующей и наконец выбрала приземистый графин в форме короны. Вытащив пробку, осторожно вдохнула аромат коричневой жидкости.

— Херес. Кто-нибудь хочет? Или… — она прищурилась, пытаясь рассмотреть бутылки на верхних полках. — Или, в принципе, любой другой алкоголь, какой только пожелаете?

— Нет, спасибо, — ответила я. Было как-то странно, что Королева Богов предлагает нам выпивку.

— Мне ничего, — откликнулся Кастил, оглядывая комнату.

— Вопреки тому, что вы, возможно, подумали, я не так уж много пью, — Серафена налила себе немного хереса. — Знаю, поверить сложно, учитывая, что за пару часов вы дважды видели, как я бегу за бутылкой.

Я невольно улыбнулась.

— Знали, что у Прималов феноменальная устойчивость к алкоголю? — Она поставила бутылку и глянула через плечо. Я покачала головой. — Ну, кроме меня: я ведь родилась смертной. — Она повернулась с бокалом в руке. — Да, это была совершенно лишняя информация.

Улыбка на моём лице погасла, когда я заметила, как побледнела её кожа.

Серафена прикусила нижнюю губу и перевела взгляд с меня на Кастила.

— Боги, сейчас это прозвучит как тонна шэдоустоуна, обмазанная дерьмом даккая, — пробормотала она, сжав переносицу. От столь яркой картины у меня дёрнулся уголок рта.

— Ладно, — она опустила руку. — Когда вы виделись с Холландом, он говорил что-нибудь о твоём… происхождении?

— Только то, что мы с тобой прямые потомки первого смертного, созданного Эйтосом.

— Что, прости? — Кастил обхватил меня за талию и притянул ближе.

— Я забыла тебе сказать, — призналась я. — Не показалось важным.

Он посмотрел на меня так, будто я заявила, что дышать воздухом необязательно.

— Ты из рода Миэрель, и мы ведём род от первого смертного, — пояснила Серафена, скрестив руки. — Он рассказал, почему ты стала такой, какая ты есть?

— Ты имеешь в виду, почему я именно такой Примал? В основном потому, что я вторая дочь в этой линии. И… — щеки запылали, — и из-за Соединения.

— Это всё, что он сказал? — уточнила она. Я кивнула, и её вздох больше напоминал стон. — Конечно, упустил самое важное.