Сказав это, я поняла, насколько это правда. Будто с груди свалился неподъёмный груз. Она — моя мать. Когда-то, возможно, любила меня, была добра. Но она же и жестокое создание, убившее Иэна в приступе ярости. Она мучила Кастила и Малика, позволяла пытать Прилу и многих других. Я искренне надеюсь, что её душа вечно тонет в кошмарах собственного производства.

— Я рада, что ты смогла это принять, — тихо сказала Серафина. — Хотя мне жаль, что тебе вообще пришлось через это пройти.

Я кивнула, сделала неглубокий вдох и посмотрела на Кастила. Он улыбнулся, но до глаз эта улыбка не дошла. Разжав руки, я шагнула вперёд, и он последовал за мной. Приблизившись, я услышала, как Серафина шепчет Джадис. Я опустилась на колени с другой стороны.

— Когда ты коснулась Нектаса и пробудила его, это потому, что в тебе есть искры жизни и смерти, — сказала Серафина, проводя рукой по шероховатому камню. — Дракон чувствует такую силу даже во сне, даже не понимая, что именно чувствует.

— А я-то думал, это просто твоя страсть трогать всё подряд, — произнёс Кастил, приблизившись.

Серафина улыбнулась:

— Джадис почувствовала это и в прошлый раз, но, скорее всего, испугалась и не поняла, что происходит. — Она закрыла глаза. — Она просыпается.

Ривер вскинул голову, и я взглянула на неё:

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую через нотам, — пояснила она. — Положи руку рядом с моей и призови сущность.

Я послушалась и положила ладонь возле крыла Джадис. Закрыв глаза, я призвала сущность на поверхность. Она откликнулась мгновенно, горячей волной заливая вены.

— Джадис, милая, — мягко позвала Серафина. — Вернись к нам.

Я почувствовала, как Ривер переместился ближе, но ничего не происходило.

— Сера, — хрипло сказал он.

— Дай ей время, — прошептала она.

Паника поднималась, в душе нарастало отчаяние. Я усилила напор, сердце гулко билось. Если это не сработает, вернётся ли она когда-нибудь? Я…

Я вздрогнула, когда камень под моей ладонью нагрелся. Сердце подпрыгнуло. Почувствовала лёгкую дрожь.

— Что-то происходит.

— Что? — воскликнул Ривер. — Я ничего не…

Камень треснул, как от грома, заставив его умолкнуть. Я отдёрнула руку, когда кусок скалы упал с её когтей, обнажив потускневшие чёрные когти.

Тонкие трещины побежали по туловищу, распространяясь по крыльям, конечностям и голове. Каменная оболочка задрожала в тот же миг, как я ощутила руку Кастила на талии. Он поднял меня на ноги и оттащил назад, пока Серафина отпрянула. Ривер застыл, рот приоткрыт, словно застрял на полуслове.

Секции камня осыпались, обнажая тонкие кожистые крылья. Они бессильно свисали, одно под странным углом. Зеленовато-бурые чешуйки проступили на хвосте, груди и вдоль стройной шеи. Змеиная голова приподнялась на несколько дюймов и откинулась назад. Её рога… боги. Их срезали посередине, оставив рваные обломки. Джадис повернула голову мимо Серафины, мимо меня…

С лица осыпался последний слой камня, когда она открыла глаза. Ярко-голубые глаза устремились на Ривера, и он… боги, он рухнул на колени. Или просто не удержался, выронив факел. Кастил рывком поймал его.

Ривер подался вперёд, едва удержавшись на руках.

Волна мерцающего серебряного света окутала дракона, и Джадис сжалась, становясь ещё меньше. Её крылья втянулись, хвост исчез. Чешуя на задних конечностях сменилась кожей медного оттенка с серым отливом, без яркого блеска, как у отца. Кожа натянулась на кости, изрезанная… шрамами от когтей и зубов — такими же, как те, что покрывали моё тело. Раны, что так и не зажили.

Я сглотнула подступившую тошноту, а Кастил отвернулся.

Кости её бёдер выступали так, словно пытались прорваться сквозь кожу. Живот был ввалившийся, руки — тонкие, как веточки. Лохматые пряди чёрных волос с алыми прядями скрывали лицо и грудь.

Она была до жути худой, измождённой, руки дрожали, держась за землю.

— Джадис… — сорвалось у Ривера.

Я прижала ладонь ко рту, глядя, как драконица отползает к стене, ноги скользят по земле. Она прижала колени к груди, и из её горла вырвался сухой, хриплый, неразборчивый звук — скрип неиспользованных голосовых связок.

— Джейд, — прошептал он.

Она резко дёрнулась, зажимая ладонями голову. Звук из её горла становился всё громче, пока я не поняла: это всего лишь одно слово, снова и снова.

— Нет. Нет, — выкрикнула она, дёргая себя за волосы грязными руками. — Нет. Нет.

Даже без дара чувствовать эмоции я ощущала её страдание и ужас. Мне нестерпимо хотелось облегчить её боль; глаза наполнились слезами.

— Всё хорошо, Джадис, — Серафина подползла ближе. — Я здесь. Всё хорошо.

Джадис слегка повернулась на звук её голоса и затихла.

— Ты в безопасности, — мягко, осторожно сказала Серафина, продолжая медленно придвигаться к драконице. — Ты свободна, и мы здесь с тобой. — Добравшись до Джадис, она медленно обхватила её хрупкие запястья пальцами. — Ты в безопасности. Никто больше не причинит тебе боль.

Костлявые пальцы разжались, выпустив пряди волос, и Джадис приподняла голову. Я успела заметить впалые щеки и бледные потрескавшиеся губы.

— С… Сера?

— Да, милая, это я, — Серафина улыбнулась, хоть улыбка и далась ей с болью. — Я рядом.

Джадис протянула трясущиеся руки перед собой.

— Эт… это по-настоящему?

Боги…

— Чувствуешь моё прикосновение? Это реально, — уверила её Серафина. — Всё это реально.

Джадис рванулась вперёд и вцепилась в её блузу и волосы.

— Прости, — всхлипнула она. — Прости…

— Нет, нет, милая, — Серафина обняла её, и я с трудом сдержала слёзы. Прижимая Джадис к себе, она поглаживала её по голове. — Тебе не за что извиняться, слышишь? Всё хорошо.

Воздух застрял у меня в горле, когда я попыталась разобрать её ответ, прерывающийся рыданиями. Больше не могла смотреть. Я отвернулась, пока Серафина успокаивала драконицу.

Ривер всё ещё стоял на коленях, застыв, с каменным лицом. Было видно, как сильно он хочет подойти, но сдерживается. Я подошла и положила руку ему на плечо. Острые гребни его чешуи кольнули ладонь. Он не шелохнулся, даже не вдохнул.

Мягкий глухой звук — кожаные ремни и мечи упали на землю. Я обернулась и увидела, как Кастил выпрямляется. Он стянул через голову рубашку и тихо, медленно подошёл.

— Вот, — негромко сказал он.

Серафина оглянулась и взяла рубашку.

— Спасибо.

Кастил молча отступил, поднял с пола ремни и мечи. Серафине потребовалось время, чтобы надеть рубашку на Джадис, и, казалось, драконице не нравился запах никого, кроме Серафины.

— Мы отвезём тебя домой, к папе, — сказала Серафина, когда Джадис, закутанная в рубашку, прижалась к ней. — Он ждёт тебя. — Проведя ладонями по её рукам, добавила: — Ривер отведёт тебя домой…

Джадис яростно замотала головой.

— Нет. Нет…

— Всё хорошо, — успокаивающе произнесла Серафина. — Тебе не нужно принимать облик. Я сама открою проход для вас двоих. Но я пока не могу вернуться.

Джадис продолжала мотать головой, вцепившись в Серафину.

— Нет. Останься со мной.

— Я не могу, милая. Пока не могу вернуться, — тихо ответила Серафина, когда Ривер поднялся на ноги. — Но меня не будет долго.

Ривер глубоко вдохнул, его лицо исказила боль, но вскоре он овладел собой.

— Я хочу отвести тебя домой, ладно? Я…

— Нет! — выкрикнула Джадис, и я вздрогнула от этой пронзительной боли в её голосе. Серафина ахнула.

— Я не хочу быть здесь.

— Мы отвезём тебя домой, — Серафина поднялась на колени. — Тебе не придётся здесь оставаться…

— Я не хотела просыпаться! — крикнула Джадис, и, боги, моё сердце разорвалось. — Я не хочу больше здесь быть.

Кастил шумно вдохнул, его челюсть напряглась. Ривер… боги. Его обычно золотистая кожа побледнела, контуры чешуи проступили сильнее. Казалось, будто ему вонзили кинжал в грудь.

Серафина прижала драконицу к себе, закрыла глаза, качая её в объятиях.

— Но мы хотим, чтобы ты была с нами. Мы нуждаемся в тебе. Мы так сильно любим тебя, — шептала она. — Очень, очень любим, Джадис.