Я захлопнул дверцу чуть сильнее, чем необходимо, и обогнул капот. К тому времени, как я скользнул на водительское сиденье, она все еще говорила.

— Ты мне не доверяешь. Вот в чем дело.

— Доверяю. Это не значит, что я собираюсь стоять в стороне, пока ты исчезаешь в комнате, полной мужчин, которые были бы рады найти повод высказать свою гребаную точку зрения.

Она внезапно перегнулась через консоль, в ее глазах вспыхнул огонь. — Я тебе не принадлежу, Маттео.

Я обхватил ее лицо, проведя большим пальцем по подбородку, и поцеловал – жестко, сердито, безрассудно. Это не было нежно. Это не было сладко. Это были зубы, дыхание и месяцы напряжения, столкнувшиеся в одну секунду, которых не должно было быть.

Она ответила мне поцелуем, постанывая мне в рот — так она всегда делала перед тем, как обхватить мой член через штаны.

Но сегодня вечером она оттолкнула меня и влепила пощечину.

Звук разнесся по машине.

Я едва почувствовал удар.

Я медленно потер подбородок, ухмылка растянула мои губы, несмотря на ситуацию. — Ты закончила?

Она уставилась на меня, тяжело дыша, разъяренная. — Никогда больше так не делай. Я сейчас злюсь на тебя!

Я вырулил на дорогу, крепко сжимая руль. — Тогда никогда больше так меня не пугай.

Мы уехали в ночь, все еще споря, городские огни мелькали за лобовым стеклом.

И все же под гневом, под криками скрывалось именно это.

Эта опасная, неоспоримая вещь между нами.

Все еще горит.

Настоящее время

Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк

Я последовала за Маттео в его кабинет, злясь не меньше, если не больше, чем дольше продолжалась эта перепалка.

Мы спорили всю дорогу домой в машине и в лифте.

Я не сдавалась, даже когда Маттео явно потерял интерес к разговору. Он повесил пиджак на спинку стула и начал развязывать галстук, как будто действительно задыхался.

— Ты ведешь себя как ребенок.

— Фу! Как ты можешь так себя вести после всего, через что ты уже заставил меня пройти? Как будто тебе было недостаточно ворваться и испортить мне жизнь фиктивным браком!

— Ты вляпалась в это из-за своей семьи. Так что перестань винить меня во всем.

— О, я продолжу обвинять тебя! Что ты собираешься делать, когда через несколько месяцев я стану младшим боссом? Запрешь меня в своем пентхаусе?!

Он ухмыльнулся. — Хорошая идея.

У меня вырвался крик разочарования. — Только потому, что мы женаты на бумаге, и иногда трахаемся, не дает тебе права вести себя как муж-собственник из Мафии.

— Я могу вести себя так, как захочу, если это поможет сохранить тебя — мою жену — в безопасности.

— О, Боже! Я говорила тебе, что наши эмоциональные отношения — плохая идея!

— Ты, кажется, не думала, что это плохая идея, когда набрасывалась на меня в Вегасе.

— Именно об этом я и говорю! Ты меня не слушаешь!

— Что ты хочешь этим сказать? — Он нахмурился, протягивая руки.

Он выглядел таким довольным, его все это не беспокоило...

Разочарование наполнило меня, как пар в чайнике, вырвавшись наружу прежде, чем я смогла рационально разобраться в своих эмоциях. Я сказала первое, что пришло мне в голову, и знала, что это разозлит его так же, как и меня.

— Ты был для меня просто заменой бывшему, Маттео. Вот и все.

Все его лицо изменилось, ни капли веселья не осталось.

— Скажи это еще раз. На этот раз мне в лицо.

— Наш перепихон в Вегасе? Ты был просто заменой.

— Я тебе не верю.

— Ты не веришь, что это не имеет никакого отношения к его существованию.

— Неужели?

— Ага! — Я усмехнулась.

— Как его, блядь, зовут?

— Кайл, — выпалила я первое имя, которое пришло мне в голову.

— Какой Кайл?

— Не беспокойся об этом.

— Тебе лучше быть более конкретной, если ты не хочешь, чтобы, проснувшись, каждый ублюдок по имени Кайл в штате Нью-Йорк исчез.

— Разве ты не видишь, насколько это токсично? Ты просто собираешься начать убивать рандомного Кайла? Ты с ума сошел!?

— Нет. Я начну с тех, кто связан с Пятью семьями. Тогда я проложу себе путь радиусом в пять миль.

— Знаешь что? Продолжай. Какого хрена меня это должно волновать? Я ненавижу мужчин! Вообще-то, ты бы оказал мне услугу. Мы могли бы использовать здесь меньше представителей вашего вида.

И с этими словами я повернулась к нему спиной и направилась к выходу.

— Не уходи от меня, Франческа.

— Ухожу.

— И не виляй так своими гребаными бедрами передо мной.

— Покачиваю бедрами.

— У тебя есть десять секунд.

Это заставило меня остановиться в дверях, и я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, как Маттео наливает себе напиток и осушает его, в его движениях появилось другое напряжение.

— На что?

— Бежать.

Я нахмурилась.

— Когда я поймаю тебя, завтра утром ты не сможешь встать с постели. Тем более произносить имя другого мужчины, уходя и вот так покачивая бедрами передо мной.

Мне потребовалось целое мгновение, чтобы понять, что он мне говорит.

Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Затем уголок его рта медленно приподнялся в ухмылке.

— Десять.

Маттео приблизился ко мне.

Мои глаза расширились, и я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло к горлу. Я споткнулась, прежде чем схватиться за дверной косяк и побежала по коридору к основному жилому помещению. Я ухватилась за перила и взбежала по ним вверх по лестнице.

Оказавшись на первом этаже, я вошла в одну из комнат с тремя выходами, уже слыша за спиной медленные, но тяжелые шаги Маттео.

Мое дыхание тревожно участилось. Кровь шумела в ушах, и в глазах на мгновение потемнело. Чертова лестница. Но больше всего мое сердцебиение отдавалось между бедер, пульсируя в тяжелом ритме.

По мере того, как я оглядывалась в поисках укрытия, внутри меня нарастало странное возбуждение.

Я знала, что ничего не найду.

Квартира была спроектирована специально так, чтобы это было невозможно. Так что – не дай бог – если кто-то вломится, ему негде будет от нас спрятаться.

В тот момент, когда я закрыла за собой дверь и вошла в общую ванную, я услышала, как открылась дверь, через которую я ранее вошла в комнату.

Я запаниковала, даже не потрудившись закрыть за собой двери, когда перебегала из комнаты в комнату.

Маттео не гнался за мной, но каким-то образом умудрялся все время сидеть у меня на хвосте.

И, в конце концов, бежать больше было некуда.

Я, спотыкаясь, вошла в нашу огромную спальню, остановилась в изножье кровати и, обернувшись, увидела Маттео, входящего вслед за мной.

— Не подходи ближе! Я серьезно!

Челюсть Маттео щелкнула от напряжения. — Хорошо. Назови мне его имя.

Я сглотнула. — Нет.

— Мне нужно гребаное имя, Франческа, или я сдержу обещание, которое дал тебе внизу.

— Почему ты просто не можешь сотрудничать?

— Ммм… Сотрудничать... — Он притворился, что действительно думает об этом. — Хорошо. Что ты предлагаешь мне?

— Нам не нужно притворяться. Мы можем разделять наши личные жизни. Предполагается, что это всего лишь бизнес.

— Значит, это был чисто бизнес, когда ты позволяла мне лизать твою киску каждую ночь?

— Ага. «Просто замена», не так ли? Теперь все кончено. Я больше не хочу заниматься этим с тобой.

— Что это значит?

— Ты живешь своей жизнью, я буду жить своей. Это логичный поступок.

— Об этом, блядь, и речи быть не может. И я больше никогда не хочу слышать эти слова из твоих уст.

— Почему с тобой так сложно? Это все притворство, Маттео!

— Ты думала, меня устроит, что моя жена мне изменяет? Какого хера ты несешь?

— Мне все равно, насколько ты силен! Ты не заставишь меня оставаться верной какому-то дерьмовому, фальшивому браку, пока ты носишься по Нью-Йорку Бог знает с кем, ставя меня в неловкое положение!