Франческа стояла рядом со мной, собранная и смертоносная на каблуках, Джио в нескольких футах от меня разговаривал с одним из парней из Бронкса. Я наклонился поближе к ее уху.

— Я иду в ванную, — пробормотал я. — Оставайся с Джио.

Она легко кивнула, коснувшись губами моей щеки. — Я буду рядом.

Я задержал ее взгляд на полсекунды дольше, чем было необходимо, затем повернулся и направился по коридору к туалетам.

В ванной было тихо — слишком тихо по сравнению с шумом снаружи. Я медленно вымыл руки, успокаивая себя, наблюдая, как вода стекает по костяшкам пальцев.

У меня зазвонил телефон.

Джио.

— Что случилось?

— Я только что вышел из ресторана, — сказал он. — Франческа сказала мне, что найдет тебя.

— Хорошо. Я пойду поищу ее.

— Увидимся в понедельник в клубе. Спокойной ночи. И убедись, что Франческа не устроит никаких сцен.

Я усмехнулся. — Да, да. Спокойной ночи.

Я закончил разговор и толкнул дверь ванной.

Сначала до меня донесся шум – музыка, болтовня, звон бокалов. Я инстинктивно огляделся.

Франчески там не было.

Не у бара. Не возле столов. Не с нашими людьми.

Я достал свой телефон и позвонил ей.

Сразу на голосовую почту.

Я позвонил еще раз, чтобы убедиться.

Сразу на голосовую почту.

Моя челюсть сжалась так сильно, что заболела.

Я проверил местоположение ее телефона.

Местонахождение не найдено.

Комната внезапно показалась мне слишком большой. Слишком открытой. Каждое лицо — вопросительный знак. Каждая тень — угроза.

Моя рука медленно сжалась в кулак.

Она пообещала, что не оставит меня.

Я остановил первого попавшегося мне на пути ДеМоне, схватив его за руку, прежде чем он успел увернуться от меня.

— Где Франческа? — Спросил я тихим, но достаточно резким голосом, чтобы поранить.

Он тут же напрягся. — Э-э... когда я видел ее в последний раз, она была с Джованни.

Моя челюсть сжалась. — Это было десять минут назад.

Он сглотнул. — Это все, что я знаю, босс.

Я отпустил его и повернулся к бару, мои глаза сканировали лица на ходу. Бармен – парень, который внезапно заинтересовался полировкой бокала, – замер, когда я наклонился к нему.

— Блондинка. Красное платье. Куда она пошла?

— Она... э–э... ушла в подсобку, — наконец сказал он. — С некоторыми другими боссами.

Я направился прямо мимо кухни, мимо вращающихся дверей и прилавков из нержавеющей стали, глубже внутрь здания, где свет померк, а воздух стал спертым.

Дверь в подсобку находилась в дальнем конце узкого коридора. Перед ней стояли двое. Нет– четверо мужчин. Коза Ностра низкого ранга. Молодые. Чрезмерно самоуверенные. Вооруженные авторитетом, который пришел от заимствованной силы.

Они сдвинулись, когда увидели меня.

Я остановился в нескольких дюймах от них.

— Моя жена там?

Один из них усмехнулся. — Не беспокойся об этом.

Я все равно шагнул вперед, протягивая руку к двери.

Чья-то рука хлопнула меня по плечу, оттаскивая назад. — Только Коза Ностра.

Я рассмеялся – один раз, резко и без чувства юмора. — Ты что, совсем охренел?

Я попытался пройти мимо них, не устраивая сцен, но они снова преградили мне путь, выставив руки в позе.

Что-то во мне оборвалось.

Я толкнул первого достаточно сильно, чтобы он ударился о стену, затем вонзил предплечье в горло другого, заставив его отшатнуться, задыхаясь. Кто–то схватил меня за куртку — я вывернулся, ткнув его локтем в ребра.

— Убирайся нахуй с моего пути, — прорычал я, ярость сквозила в каждом слове.

Я прорвался сквозь них, ругаясь по-испански.

Я ворвался в соседнюю комнату и остановился как вкопанный.

Бетонные стены. Оголенные трубы, идущие по потолку. Единственная металлическая дверь в дальнем конце, промышленная и тяжелая, из тех, что предназначены для того, чтобы держать предметы внутри – или снаружи. Дверь в подвал.

Заперто.

Я ударил кулаком по металлу, от удара у меня зазвенело в костях.

— Франческа! — Мой голос эхом отозвался вокруг, заглушенный сталью.

Никакого ответа. Ни звука. Ничего.

Что-то темное и дикое поползло вверх по моему позвоночнику.

Я вытащил пистолет.

Первый выстрел прогремел по комнате, оглушительный, полетели искры, когда пуля попала в ручку. Звук был жестоким – слишком громким, безрассудным. Я едва уловил эхо, разносящееся по зданию, только надеясь, что музыка и хаос наверху поглотили его целиком.

Я выстрелил снова. И еще раз.

Металл заскрежетал. Ручка прогнулась. Замок поддался.

После седьмого выстрела дверь наконец поддалась – раздался резкий треск – и распахнулась внутрь.

Я распахнул ее и бросился вниз по цементной лестнице, в воздухе витал густой запах влажного бетона и масла. Свет тускнел с каждым шагом, сменяясь слабым болезненно-желтым сиянием.

В поле зрения появился подвал.

Грубый. Голый. Большая комната с разномастными стульями и ящиками, мужчины сидят, стоят, прислонившись друг к другу, как будто у них в распоряжении все время мира. Сигаретный дым лениво вился к потолку. Разговоры смолкли в тот момент, когда они увидели меня.

Моя грудь вздымалась.

— Где моя жена?! — Мой голос заполнил комнату, грубый и срывающийся, вибрируя от стен.

Мужчина шагнул ко мне – моложе, глупо самоуверенный – подняв руку, как будто мог остановить меня словами.

Я ударил его пистолетом наотмашь, треск кости о металл был резким и окончательным. Он рухнул на пол мертвым грузом, застонав.

Я стоял там, тяжело дыша, с поднятым пистолетом, с горящими глазами, вглядываясь в каждое лицо в этой комнате. Я закончил с вежливыми просьбами.

— Полегче, Маттео...

— ГДЕ. МОЯ. ЖЕНА.

Слова вырывались из меня, сотрясая комнату. Мой пистолет все еще был поднят, палец напряжен, перед глазами все заволокло красным.

— Маттео?

Франческа выступила вперед из-за моей спины, из тени, как будто она просто забрела не в ту комнату, с идеальной прической, острым взглядом, очень живая. Нетронутая. Невредимая.

— С тобой все в порядке? — Я пересек комнату в три шага, схватив ее за плечи, мои руки инстинктивно ощупывали ее – руки, талию, лицо.

— Я в порядке, — прошипела она, отмахиваясь от моей руки. — Что ты делаешь?

Адреналин иссяк слишком быстро, оставив после себя что-то более холодное. Тяжелое. Осознание ударило меня прямо в грудь.

Ей ничего не угрожало. Она просто не послушалась.

Мои челюсти сжались так сильно, что заболели. Я взял ее за руку железной хваткой.

— Пошли, — сказал я решительно. — Мы уходим.

— Я еще не закончила, Маттео! — прошептала она, когда я повернулся, уже таща ее к лестнице.

Она последовала за мной – не по своей воле, но достаточно умно, чтобы не превратить это во что-то худшее. Ее каблуки сердито цокали по бетону, пока мы поднимались, дверь подвала распахнулась перед нами, как предупредительный выстрел.

Мы вышли через заднюю дверь ресторана, и в нас ударил ночной воздух – холодный, резкий, пахнущий асфальтом и выхлопными газами. Басы изнутри слабо отдавались за стенами, не обращая на нас внимания.

Как только дверь закрылась, она отдернула руку.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — рявкнула она, когда мы переходили улицу. — Ты опозорил меня перед всеми.

Мы подошли к тротуару. Мой G-Wagon стоял на другой стороне улицы, черный и неуклюжий под мерцающим уличным фонарем, двигатель еще не прогрелся.

— Ты до смерти напугал всю комнату! — сказала она. — Ты вытащил пистолет в подвале, полном безоружных членов Коза Ностры.

— Потому что они не позволили мне спуститься к тебе.

Я обошел G-Wagon спереди, рывком открыл пассажирскую дверь и все равно протянул ей руку.

— Садись, — сказал я.

Она усмехнулась, но взяла меня за руку, позволив поддержать ее, когда забиралась внутрь, все еще продолжая разглагольствовать. — И ты не можешь обращаться со мной грубо, потому что ты злишься!