Маттео не смотрел на восход солнца.

Он смотрел на меня.

Его золотисто-каштановые волосы были влажными и растрепанными, прилипали ко лбу, а мягкий красный свет восходящего солнца играл на острых чертах его лица. Но именно его глаза остановили меня – глубокие, темные, и светились чем-то, чему я не могла дать названия. Таинственным. Интенсивным. Почти как обожание.

Мир вокруг нас преображался – ночь превращалась в день, тени – в свет, — но единственное, что я могла чувствовать, это его руку на моей талии и тяжесть взгляда, удерживающего меня на месте.

Я почувствовала, как он пошевелился подо мной – его грудь расширилась от глубокого вдоха, едва заметное усиление хватки на моей талии. Это было своего рода движение, которое говорило, что нам, вероятно, пора идти.

Но я не была готова.

Прежде чем он успел что-либо сказать, я медленно повернулась в его руках, прохладная вода скользнула по моей коже, как шелк. Мои ноги оставались свободно обвитыми вокруг его бедер для равновесия, и я подняла руки, чтобы обвить ими его шею. Его влажные волосы коснулись внутренней стороны моих запястий, когда я прижалась к нему, держась – больше не из страха, а потому, что это внезапно показалось правильным.

— Ты всегда встаешь рано, чтобы встретить восход солнца? — Спросила я, наклоняя голову ровно настолько, чтобы разглядеть его профиль в разгорающемся свете.

Его пристальный взгляд метнулся ко мне, спокойный и беззаботный. — Да.

— Где бы ты ни был?

— Всегда.

В его голосе не было колебаний. Только спокойная уверенность, как будто это было правилом, по которому он жил.

Я мягко улыбнулась, немного усилив объятия. — Как ты думаешь, сколько рассветов ты видел?

Он издал короткий смешок, низкий и теплый. — С шестнадцати лет… Столько, сколько я прожил.

Мгновение никто из нас ничего не говорил. Океан мягко плескался вокруг нас. Горизонт продолжал разгораться все ярче и ярче, солнце поднималось все выше, как будто у него было все время в мире.

— Какой самый красивый восход солнца ты когда-либо видел? — Прошептала я.

Он ответил не сразу – не потому, что не знал, а потому, что не пытался вспомнить. Он был увлечен этим. Я видела это по тому, как расслабились его плечи, как смягчился взгляд.

— Я бы сказал этот.

У меня перехватило дыхание. — Честно?

Его губы изогнулись – не в ухмылке, а во что-то более спокойное, более обдуманное. — Я бы никогда не солгал тебе, моя Донна.

Что-то внутри меня растаяло.

Мои руки, все еще лежавшие у него на затылке, сжались чуть сильнее, почти бессознательно. И он прижал меня ближе в ответ, устойчивый, как прилив, в то время как солнце окрашивало мир вокруг нас в золотой цвет.

— И… что ты делаешь после того, как наблюдаешь восход солнца? — Спросила я, мой голос был мягче, чем шум волн, бушующих вокруг нас.

Он слегка переместил хватку на моей талии, поддерживая меня, пока мы вместе плыли по светящейся воде. Солнце поднялось уже выше, разливая расплавленный свет по поверхности, превращая каждую рябь в жидкое золото.

— Если я нахожусь в новом месте, — сказал Маттео, глядя на горизонт, как будто там был ответ, — я обычно хожу позавтракать в ближайший город.

Воздух между нами снова стал тихим. Не неудобным – просто подвешенным, как будто весь мир ждал. Мои мокрые волосы прилипли к затылку, и раннее тепло солнца коснулось моей кожи.

Затем он снова посмотрел на меня. Его глаза встретились с моими с той же непринужденной уверенностью, но под ними мерцало что-то еще. Что-то мягкое.

Спроси меня.

— Не хочешь пойти со мной и позавтракать вместе, Франческа?

На мгновение моя грудь бешено затрепетала. Это был такой простой вопрос, но в нем было заключено все – ночь, смех, танцы, восход солнца.

— Мне бы этого хотелось, — выдохнула я.

Тут его ухмылка полностью расплылась в улыбке, более яркой, чем утреннее солнце, поднимающееся у него за спиной. Это не была обычная ухмылка Маттео, резкая и дразнящая. Эта была открытой, золотистой, словно солнечный свет влился в человеческое тело.

— Тогда пошли, — сказал он низким и теплым голосом.

И вот так, когда океан сверкал вокруг нас, а день тянулся перед нашими глазами, незаметно началось что-то новое.

Настоящее время

Гавайи, Нью-Йорк

Солнце уже быстро поднималось, окрашивая пляж в расплавленное золото и нежно-розовые оттенки, когда мы с Маттео возвращались по песку к виллам. Курорт был еще сонным – лишь несколько ранних пташек прогуливались мимо с кофейными чашками в руках, их шлепанцы лениво шлепали по деревянным дорожкам. Моя ночная рубашка промокла и прилипла к коже, волосы спутались от ветра и соленой воды, но мне было все равно. Маттео шел рядом со мной босиком, рубашка небрежно перекинута через плечо, и на этот раз мир казался простым. Легким.

Эта иллюзия развеялась в тот момент, когда мы завернули за угол возле домиков для переодевания.

Джио стоял, как грозовая туча, в черном костюме и белой рубашке, с закатанными до локтей рукавами, зачесанными назад темными волосами и низко надвинутыми на нос солнцезащитными очками. Выражение его лица было чем-то средним между раздражением старшего брата и занятостью Capo di tutti i capi¹².

— Где, черт возьми, тебя носило? — Спросил он, как только заметил меня. — Тебе нужно вылететь в Вегас. Срочно.

Мои шаги замедлились. — Что? Сейчас?

— Да, сейчас. Возникла ситуация.

— Но мы собирались позавтракать в городе...

— Ты можешь поесть в самолете.

— Да, но я действительно хотела съездить в город...

— Значит, ты ждала до последнего, чтобы сделать это? — Он приподнял бровь, его тон стал резким.

Резкость его слов задела меня сильнее, чем я хотела признать. Моя челюсть щелкнула, я была готова защищаться, но Маттео шагнул вперед, прежде чем я успела что-либо сказать.

— Джио, — сказал он спокойно, но твердо, в его голосе звучала та тихая властность, которая заставляла людей прислушиваться.

Мой брат повернул к нему голову и выдохнул через нос. — Это важно.

— Я знаю, — спокойно ответил Маттео. — Но у нас все получится. Я полечу с ней в Вегас. Разберемся с бизнесом вместе, убедимся, что у нас есть то, что нужно.

Что-то в выражении лица Джио изменилось при этих словах. Он долгую секунду смотрел на Маттео, затем снова посмотрел на меня, оценивая.

— На самом деле это может быть хорошей идеей, — сказал он наконец. — Две головы лучше, чем одна.

Маттео бросил на меня косой взгляд – спокойный, собранный, как будто он только что привел в действие бомбу, даже не вспотев. Я не была уверена, благодарить его или придушить за то, что он был таким спокойным, в то время как я все еще пыталась справиться с эмоциональным всплеском.

«Завтрак в городе» закончился. Реальность ворвалась обратно, резкая, как ожидающий нас самолет, направляющийся в Вегас, напомнив мне, какой была прошедшая неделя. Фантазией.

Полчаса спустя, ровно в семь, мы вдвоем были в небе.

Самолет Маттео четко рассекал облака раннего утра, мир внизу все еще был окрашен тем сонным золотистым светом, от которого все вокруг казалось мягче и тише. В салоне слабо пахло теплой выпечкой и кофе, прохладный кондиционированный воздух резко контрастировал с влажностью Гавайев, которые мы оставили позади. Кремовые кожаные сиденья, панели из тёмного дерева и мягкое фоновое освещение создавали ощущение тепла, почти как в коконе, — уединённое, элегантное, неприкосновенное.

Мы сели друг напротив друга за маленький глянцевый столик у окна. Завтрак был сервирован великолепно: блюда со свежими фруктами, круассаны, еще дымящиеся из духовки, крошечные баночки с медом и джемом и две тарелки пышных омлетов, посыпанных сверху зеленью. Между нами поблескивал серебряный кофейник, от которого все еще шел пар.