Я вдохнула, медленно и глубоко, запрокинув голову, чтобы посмотреть в ночное небо. Звезды раскинулись над Квинсом, тусклые на фоне городского сияния. Поместье было огромным, оно возвышалось у меня за спиной с его мраморными колоннами и скульптурными садами, с его первозданной роскошью, частью которой я никогда не ощущала себя.

Высокие ворота возвышались в конце подъездной дорожки, за ними был реальный мир, жизнь, о которой я мечтала – та, которая была моей, та, которую я контролировала.

Желтый свет фар прорезал темноту.

Я спланировала свой побег еще до начала ужина. Такси стояло на обочине в ожидании.

Я выдохнула. Драматично? Может быть. Но я не собиралась больше ни секунды выслушивать это удушающее дерьмо.

Мои каблуки цокали по тротуару, когда я спускалась по подъездной дорожке, ни разу не оглянувшись. Водитель встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида, когда я скользнула на заднее сиденье.

— Куда едем?

— Бруклин.

Ночной воздух ударил по моей коже, как пощечина, насыщенный запахом пролитого ликера, сигарет и того тепла, которое остается в твоем теле еще долго после того, как ты покинул танцпол. Мои каблуки застучали по тротуару, когда я ступила на улицу, смех моих друзей зазвенел у меня в ушах.

Бруклин никогда по-настоящему не спал, по крайней мере в этих краях. Неоновые вывески мерцали над барами и винными лавками, выстроившимися вдоль улицы, их красные и синие оттенки сливались с ночью. Группа парней слонялась у магазина на углу, перекидываясь косяком и наблюдая за нами, когда мы проходили мимо. Басы из клуба все еще гремели позади нас.

— Такси!

Дафна, самая громкая из группы, вскинула руку, сходя с тротуара в своем сверкающем мини-платье. Желтое такси свернуло к нам, притормозив ровно настолько, чтобы мы могли забраться внутрь, полупьяные и хихикающие. Я скользнула внутрь последней, прижимаясь к двери и глядя на проносящиеся мимо улицы Бруклина.

— Верхний Ист-Сайд! — Пропела Ава со среднего сиденья, откинув голову назад и положив ее на плечо Дафни.

Водитель такси что-то буркнул в знак согласия и влился в поток машин.

Я прислонилась голову к окну, прохладное стекло успокаивает меня. Город проносился мимо в золотых и фиолетовых полосах, фары освещали пешеходов, спотыкающихся из ночных закусочных и баров. Раньше мне это нравилось. Ночи, которые перетекали в утра, хаос, свобода.

Теперь все это казалось...

Скучным.

— У кого есть товар? — Спросила Софи, ее голос был сладким и легким, как будто она просила жвачку.

Дафна усмехнулась, вытаскивая из бюстгальтера маленький пластиковый пакетик. Тусклое освещение машины отбрасывало отсвет на мелкую белую пудру внутри. Ава завизжала, хлопая в ладоши.

— Черт возьми, да, мне это было нужно, — сказала она, доставая из клатча кредитную карточку.

Они работали быстро, Софи держала зеркальце на коленях, пока Ава рассыпала кокаин аккуратными линиями. Сначала меня поразил запах – резкий, синтетический, – прежде чем Софи наклонилась, зажала одну ноздрю и вдохнула через свернутую в трубочку стодолларовую купюру.

Она резко выпрямилась со вздохом, усиленно моргая. — О, так хорошо.

За ней последовала Дафна, затем Ава, каждая из них запрокинула голову назад, закрыв глаза, пока наркотик проходил через их организм.

Затем Дафни повернулась ко мне, ухмыляясь. — Кали, детка. Хочешь одну?

Я медленно выдохнула. — Не-а, я в порядке.

— Да ладно тебе, — протянула Ава, подталкивая меня коленом. — Поживи немного.

Они рассмеялись, но в этом не было яда, просто невесомый, беззаботный юмор девушек, слишком взрослых, чтобы о чем-то беспокоиться. Я закатила глаза, но, по правде говоря, они не были неправы.

Сегодня я не была веселой. Сегодня я была никем.

Я не выпила ни капли в клубе, ничего не принимала, даже не хотела. От мысли об этом у меня скрутило живот.

Какого черта я вообще здесь делаю?

Раньше я проводила ночи, подобные этой. Головокружительный порыв, безрассудство, ощущение погружения во что-то дикое и неприкасаемое. Но сейчас? Музыка, наркотики, шум – все это казалось пустым. Как комната, которую я переросла, но еще не поняла, как покинуть.

Я взглянула на свое отражение в окне и поймала в стекле свой собственный взгляд. Неоновые огни снаружи мерцали на моей коже, отбрасывая на меня красные и синие блики.

Впервые за долгое время я почувствовала себя чужой самой себе.

Басы зазвучали в моей груди, живой пульс, совпадающий с ритмом моего сердца. Тела плотно прижались друг к другу, двигаясь вместе под мигающими огнями. Музыка была такой громкой, что заглушала мысли, и впервые за сегодняшний вечер я позволила себе погрузиться в нее.

Я покачивала бедрами в такт, обхватив голову руками, пока песня пульсировала в моей крови. Пот скользил по моей коже, платье прилипло в тех местах, где жар клуба прижимался ко мне, как второе тело.

Может быть, это было то, что мне было нужно – расслабиться, снова почувствовать веселье. Позволить музыке затянуть меня во что-то невесомое.

Я потерялась в дымке движения, неоновые вспышки окрашивали все вокруг в электрические розовые и голубые тона, когда кто-то врезался в меня сбоку.

— Черт... — Я споткнулась, схватившись за ребра в том месте, куда он меня ударил. Вспыхнула тупая боль, острее, чем должна быть. Странная, пульсирующая боль, как будто что-то извивается у меня под кожей.

— Извините, я вас не заметил.

Я обернулась, уже раздраженная, и обнаружила мужчину, стоящего слишком близко – крупного, с ухмылкой, от которой у меня мурашки побежали по коже.

— Все в порядке, — пробормотала я, отстраняясь. Но он не понял намека.

— Ты кажешься знакомой, — сказал он, наклоняясь, его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Клянусь, я видел тебя раньше. Ты часто здесь бываешь?

Я проигнорировала его, отступив назад, но мои конечности ощущались… Медленными. Слишком медленными.

Что-то не так.

Боль в боку усилилась, распространяясь наружу, и внезапно моя голова стала слишком тяжелой для тела. Свет размылся, музыка превратилась во что-то далекое и искаженное.

— Эй, — невнятно произнес парень, подходя ближе. Его руки коснулись моей талии. — Ты в порядке?

Я попыталась поднять руки, чтобы оттолкнуть его, но они не двигались. Мое тело не слушалось.

Мой желудок скрутило, тошнота прокатилась по мне, как приливная волна. Комната сильно накренилась, мигающие огни прорезали мне обзор. Мое сердце колотилось неровно.

Нет.

Нет, нет, нет...

Я не пьяна. Я знала, каково это — быть пьяной. Это было что-то другое.

— Позволь мне помочь тебе, — мягко сказал мужчина, поймав меня, когда мои колени подогнулись. Его хватка на моей талии усилилась.

— Отвали,… Отвали... — Мой голос был едва слышен, слабый и невнятный. Паника подступила к моему горлу, но я не могла с ней бороться… Я не могла бороться с ним.

По краям моего зрения потемнело, шум клуба затих, как будто я погружалась под воду. Единственное, что я смогла разглядеть, была татуировка в виде змеи, ползущей по его шее.

Я почувствовала, что меня тянут.

А потом...

Ничего.

19 лет

Манхэттен, Нью-Йорк

Я проснулась от резкого запаха антисептика и отдаленного гула голосов за закрытой дверью. Флуоресцентное освещение наверху слабо гудело, слишком яркое на фоне стерильной белизны больничной палаты. Мое тело болело в местах, которые я не могла назвать, в голове стучало с каждым медленным ударом пульса.

Где я, черт возьми?

Я несколько раз моргнула, мое зрение изо всех сил пыталось привыкнуть. Комната была незнакомой: бежевые стены, жесткое белое одеяло, прикрывающее мои ноги, капельница, прикрепленная к моей руке. Во рту у меня пересохло, в горле першило, как будто я проглотила пригоршню песка.