Длинный промолчал, водрузив арбалет на зуб крепостной стены. Только тогда его напарник обернулся всем телом, прищурившись:

— Арбалет-то так не клади. Убери его вообще, от греха. Опасаться нечего.

— Нечего, ты прав. — Длинный пожал плечами, перед этим слегка вздрогнув.

Он подтянул арбалет к себе, смерив товарища стремительно мутнеющим взглядом.

Тот понял что-то в последнюю секунду, дёрнувшись, но точное, неуловимо стремительное движение не оставило ему ни шанса.

Щёлкнул спусковой рычаг — и арбалетный болт, пробив кольчужный ворот, увяз в горле распахнувшего глаза от удивления и неверия человека. Тот повалился на пол, рефлекторно пытаясь закрыть смертельную рану руками, но совсем скоро затих.

А Длинный начал перезаряжать арбалет…

— Он чист. — Вейра коснулась пальцем лба сотника, оставив на его коже тусклую руну.

Тот дёрнулся от непривычного ощущения, но промолчал, с облегчением встав с колен и подняв своё оружие. Приладив ножны к поясу, он окинул взглядом застывших чуть в стороне солдат с рунами на лбах.

Всего троих.

Мы торопились, но Вейре непросто было приноровиться к незнакомому заклинанию, а я был вынужден ждать предательского удара откуда угодно.

Как ни крути, а полностью себя обезопасить было невозможно.

— Логар, верно? — Сотник кивнул. — Принимаешь под своё начало всех, кого мы проверили и проверим. Врагом может оказаться кто угодно. Кто такие чуждые знаешь?

— Знаю, но… — В глазах мужчины, к своим тридцати дослужившегося до немалого звания, вспыхнуло осознание. — Они среди нас?

— Да. Поэтому мы должны сделать всё, но защитить магессу. — Я кивнул в сторону Вейры, уже проверяющей следующего бойца. — Без неё нам конец. Всё ясно?

— Так точно, господин капеллан! — Он громыхнул кулаком по нагруднику. — Разрешите взять двоих бойцов и проверить дозорных на стенах? У них тоже есть арбалеты и луки, а вы за ними не посылали.

Он кивнул на сваленные в кучу арбалеты, а я резко перевёл взгляд на стены, от которых пыхнуло угрозой.

«Идиот. Как я мог не подумать об этом⁈».

— Нет. — Отрезал я, подобравшись. — Основная масса солдат в бараках?

— Да, господин. Ночь же.

— Тогда пусть так пока и остаётся. Вейра?

— Не заражён. — Оставив ещё одного солдата вооружаться, бледная магесса обернулась ко мне. — Всё?

Я кивнул:

— Да. Логар, сможешь провести нас к заклинательному залу крепости?

Мужчина прищурился, задумавшись на секунду, но ответил уверенно:

— Смогу, господин.

— Тогда не будем медлить. Вейра, держись ближе ко мне и будь наготове.

Я крепче сжал рукоять меча, вглядываясь в многочисленные бойницы, за каждой из которых могло притаиться отродье чуждых с луком или арбалетом. Даже усиленное магией зрение не гарантировало того, что я своевременно замечу стрелка.

А если вспомнить, что глядеть во все стороны разом было невозможно…

«Остаётся только уповать на помощь Трона».

Я, вновь усилив хрипящий и потому немного жуткий голос магией, повторно приказал всему гарнизону оставаться на своих местах, суля страшные кары нарушителям.

Логару тоже не понадобилось много времени для того, чтобы проинструктировать своих людей, и мы, наконец, выдвинулись в сторону донжона…

— Даррик, может, сказать им хоть что-то? Объяснить? — Тихо спросила девушка, поравнявшись со мной.

Её взгляд метнулся к оставшимся во дворе крепости людям.

— Нет, Вейра. Поднимется паника. — Я качнул головой. — А разобраться с ней мы не успеем. Лучше поторопиться и восстановить арку, чтобы к утру проверить всех оставшихся.

Потому что когда каждый начнёт подозревать каждого, начнутся конфликты.

А стычки между солдатами — это не пьяные драки в тавернах. Кровопролитие будет неминуемо, и мы, возможно, потеряем вдвое больше, чем если оставим всех в неведении до самого последнего момента.

«Хуже будет, если они догадаются обо всём сами. Но это неизбежный риск» — подумал я одновременно с тем, как наш небольшой отряд, ведомый Логаром, приблизился к громаде донжона…

Сотник вскинул руку и напрягся, глядя на вход в самое сердце крепости. Его что-то насторожило, но лишь спустя несколько секунд я понял, что именно.

Караульных, которые стояли тут и днём, и ночью, не было.

— Там есть места, где можно устроить засаду? — Бросил я, встав за спиной Вейры и не переставая скользить взглядом по крепостным стенам.

— Совсем нет, господин капеллан. Точно не на пути к заклинательному залу.

— А к покоям коменданта?..

Прежде, чем Логар успел ответить хоть что-то, позади загрохотало, а в коридоре донжона из-за поворота выскочил солдат с арбалетом в руках.

«Всё-таки засада» — подумал я с облегчением. Чуждые в крепости могли натворить куда более страшных дел. Уничтожить припасы, начать сновать повсюду и до самого утра убивать наших людей, открыть ворота и впустить нелюдей снаружи… мало ли было способов навредить гарнизону?

Но вместо всего этого они решили попытаться нас убить.

«Наивные твари».

По телу разливается кипящая, черпаемая через силу магия, укрепляя мышцы и кости. Рефлексы обостряются, а всё лишнее вымывает из сознания. Мир разделяется на две половины: на то, что касается схватки, и на то, чем можно пренебречь.

Я одним движением отталкиваю со своего пути сотника, принимая выпущенный марионеткой чуждых болт на магический щит.

Отточенный жест — и воздух трещит, а мою руку и стрелка на мгновение соединяет белоснежный разряд молнии. Тело предателя выгибается и падает, чадя дымом.

«Вейра» — короткая мысль, и я, превозмогая боль от перенапряжения, посылаю в коридор огненный шар.

Взрыв, волна жара, треск плоти сгорающих заживо нелюдей — всё это быстро остаётся позади.

Я разворачиваюсь и сближаюсь с девушкой, вклиниваюсь между ней и ударившими сзади чуждыми.

Вовремя: один из наших солдат кричит и падает, а я встаю на его место, восстанавливая строй.

Сбиваю в сторону метнувшееся к раненому копьё, хватаю его за древко. Тяну — и нелюдь заваливается вперёд. Пинком валю тварь на землю, с незамутнённой яростью зачитывая слова сокращённого речитатива.

По мечу расползается пламя Трона, и один точный удар прерывает существование выгоревшего изнутри нелюдя.

Освобождаю клинок, видя, как молния Вейры сбивает с крепостной стены притаившегося там стрелка. Жест — и воздушный серп врубается в ряды нелюдей, открывая нам дорогу к победе.

Делаю шаг в направлении врага…

— Даррик, нельзя! Ты так убьёшь себя!..

… и ныряю в самую гущу боя.

Один за другим наношу выверенные, смертоносные удары, опаляя нелюдей магическим огнём, отсекая конечности и головы. Заклинания срываются с пальцев так легко, как никогда раньше. Семь тварей, шесть, пять — их число убывает настолько стремительно, что не хочется лишний раз пересчитывать.

Я быстрее и сильнее, чем когда-либо.

«Но ведь так просто не бывает».

Чуждые не поспевают за мной.

«За силу всегда приходится платить».

Перебить их сейчас, и можно будет отдохнуть.

«Мёртвые не знают усталости».

Очередной удар, которым я должен был разрубить нелюдя от плеча до паха, вязнет во вспыхнувшем на моём пути магическом щите. Секунда — и меня обхватывают мощные мускулистые руки. Я вырываюсь, валю на землю накинувшегося на меня со спины врага, готовлюсь выпустить в него очередное заклинание…

— Даррик, остановись! — Вместо холода чужих доспехов ладонь левой руки обжигает теплом, а чары, уже начавшие обретать форму, распадаются. Взгляд фокусируется на двух огнях цвета расплавленного золота, а мимолётное прикосновение тонких пальцев ко лбу срывает с глаз такую приятную, но смертельно опасную пелену.

«Предел».

Всё тело отзывается на нахлынувшее осознание тянущей, неестественной болью, и особенно лютует рана на спине. Её словно присыпали солью, а теперь взялись растирать жёсткой дрянной мочалкой наживую.