— Ойе! Ты разбил мою тачку, гринго-марикон!

Рис поднял руки в притворном жесте капитуляции.

— Прости, приятель. Тот парень меня подрезал, пришлось бить по тормозам, чтобы в него не влететь. Уверен, мы договоримся, у меня хорошая страховка.

«Понятия не имею, на кого зарегистрирован этот грузовик и есть ли на него вообще страховка. Интересно, лишит ли меня страховая компания USAA выплат за то, что я внутренний террорист?»

Из-за аварии начал собираться затор. Водители сигналили, а самые нетерпеливые уже пересекали разметку, чтобы объехать их и выскочить на Пальметто. Верзила подошел еще ближе, входя в зону досягаемости.

— В задницу твою страховку, пута, ты заплатишь мне прямо сейчас, или я тебя пристрелю на хрен!

Вряд ли у этого парня за поясом эластичных шорт был ствол, но в машине он вполне мог лежать.

— Спокойно, друг, спокойно. Давай обменяемся данными и разъедемся. Нам ни к чему ждать копов.

Из пассажирской двери «Форда» выскочила женщина — судя по всему, жена или подружка, — крича по-испански и размахивая руками. Пока Рис пытался утихомирить мужчину, её вопли только подливали масла в огонь. Она тыкала пальцем в повреждения и орала, а Рис умолял толстяка расслабиться.

— Моя жена уже звонит копам, это всё твоя вина!

— Не надо копов, мужик, я могу заплатить наличными. Просто проедь за мной до банкомата.

Водитель обернулся к жене.

— Поздно, — только и сказал он.

В ту же секунду левая рука Риса перехватила правую руку противника, блокируя её, и одновременно он нанес удар основанием правой ладони снизу вверх, точно в подбородок. Сила удара сломала челюсть и вдребезги разнесла зубы (впрочем, они и так были не в лучшем состоянии), но важнее было другое: мозг толстяка ударился о затылочную кость и отскочил обратно, по нервной системе прошла ударная волна, и он мгновенно потерял сознание. Колени верзилы подогнулись, и вся его 170-килограммовая туша рухнула вниз. Голова с тошнотворным стуком ударилась об асфальт. Женщина выскочила из машины с воплями, прижимая телефон к уху.

Рис запрыгнул в кабину и рванул рычаг передач. Он вдавил газ в пол, чувствуя, как грузовик напрягается, а колеса буксуют, почти не двигаясь с места. После удара две тяжелые машины сцепились, превратившись в один стальной автопоезд. Рис переключился на нейтралку, нажал кнопку включения полного привода и перешел на самую низкую передачу. Он рванул вперед, волоча за собой тяжелый внедорожник Ford, пока двигатель ревел, выдавая максимальный крутящий момент. Он понимал, что долго так не проедет, но сейчас это был единственный выход.

«Надо бросать машину». Он заехал на крутую эстакаду, ведущую к шоссе, оставив истеричную бабу позади, и глянул в карту, прикидывая маневр. Карта подсказала идею. Доехав до середины затяжного поворота, он резко дернул руль вправо, потом влево и ударил по тормозам. Грузовики занесло, и они замерли, перегородив обе полосы эстакады от одного бетонного ограждения до другого. Он затянул ручник, сунул ключи и карту в карман, перелез на пассажирское сиденье и подхватил рюкзак с пола. Открыв дверь, он перемахнул через ограждение и повис на руках над краем. «Твою мать». Рис разжал пальцы, прижал подбородок к груди и свел согнутые колени вместе, готовясь к болезненному удару.

Прошло почти двадцать лет с тех пор, как инструкторы в Форт-Беннинге учили Риса технике ПРП — приземлению при прыжке с парашютом, — но такие вещи не забываются. Он коснулся гравия подушечками стоп и тут же перекатился на бок, распределяя энергию удара: со стоп на голени, бедра, таз и спину. Техника, разработанная для десантников, отлично сработала и для беглеца, прыгнувшего с виадука на железнодорожные пути. Тело Риса изрядно износилось со времен школы водолазов-разведчиков, и он замер на мгновение, прислушиваясь к ощущениям. Было больно, но травм не было. Он перевернулся со спины на живот и поднялся на колено. Правое колено немного подогнулось под весом тела, но он смог ковылять вперед, почти не чувствуя боли.

Никто из пассажиров, казалось, не заметил или не придал значения тому, что мужчина взобрался на платформу Metrorail прямо с путей. Все были слишком заняты своими смартфонами. Маленький мальчик заметил его и попытался сказать матери, что человек упал с неба прямо на рельсы, но та лишь кивнула, не отрываясь от онлайн-покупок. Станция «Дейдленд» была конечной, и поезд подошел меньше чем через минуту.

Если кто-то за пределами Майами и слышал о Дейдленде, то наверняка из-за «Бойни в Дейдленде» 1979 года — кровавой перестрелки на парковке, которая стала символом эпидемии нарковойн в городе. Рис надеялся, что второй бойни не будет, но на всякий случай был готов. Он расстегнул молнию на рюкзаке, обеспечив доступ к пистолету, и держал сумку в левой руке, заходя в вагон. Вся боковина вагона была заклеена рекламой Wi-Fi, что побудило Риса достать айфон из потайного кармана сумки. Он молился, чтобы его не вычислили, но выбора не было — «одноразовый» телефон он берег на крайний случай. Он включил устройство, подключился к сети и открыл Signal.

Пришлось бросить машину. Еду в метро на север от Дейдленда по зеленой ветке. Нужно срочно планировать эвакуацию, копы скоро будут на хвосте.

Лиз Райли, видимо, не выпускала телефон из рук — ответ пришел мгновенно.

Составлю план, жди.

Рис достал карту и начал прикидывать варианты. Его внутренний «котик» советовал тянуться к воде, но водного пути к аэродрому не просматривалось, если только не угнать катер. Он поднял голову, услышав сирены, но они удалялись — ехали к месту аварии. Телефон завибрировал.

Если не прижмет, сиди на зеленой ветке до станции «Окичоби» — это через 20 остановок. Я найду колеса и заберу тебя там.

Рис сверился со схемой станций на стене вагона и посмотрел на карту. «Черт. Я застряну в этом поезде до скончания веков».

Ок. Дам знать, если придется сойти раньше. Какая машина? Если запахнет жареным — бросай меня, выберусь сам.

Рис перешел в начало вагона и привалился к стене так, чтобы видеть весь салон. Все были уткнуты в телефоны, на него никто не смотрел. Похоже, борода, кепка и очки надежно скрывали его лицо от тех ориентировок, которые, как он подозревал, уже должны были появиться в СМИ.

Пока поезд полз на север, Рис изучал пейзажи Южного Майами, высматривая любую активность полиции. Проехали кампус Университета Майами, бейсбольное поле. Каждый раз, когда двери закрывались и поезд трогался дальше, он выдыхал.

Пути шли параллельно шоссе № 1 через даунтаун Майами с его небоскребами. Рис не верил своим глазам — как же изменился облик города с его последнего визита. Затем потянулись трущобы к северу от центра, а после поезд повернул на запад, в жилые массивы. Из окон были видны крыши типовых домов, выстроенных идеальной сеткой до самого горизонта. Картина напоминала перенаселенные ландшафты Багдада или Манилы. После мучительно долгой поездки схема показала, что до «Окичоби» осталась одна остановка. Рис достал телефон — пришло уведомление. В Signal висело новое сообщение от Лиз.

Я у входа. Черный минивэн Honda. Всё чисто.

Рис внимательно осмотрел окрестности станции через окна поезда. Состав замер, двери с грохотом распахнулись. Несколько человек быстро вышли, еще меньше зашли, не проявляя ни капли вежливости. Рис уже изучил тайминг остановок. Стоя с телефоном в руках и делая вид, что погружен в чтение, он дождался момента, когда двери вот-вот должны были начать закрываться, и в последний миг выскочил на платформу. Если кто-то и вел его внутри поезда, он уехал бы на следующую станцию. Быстрый взгляд назад — за ним никто не вышел.

Рис пониже натянул кепку, чтобы спрятаться от камер распознавания лиц, которые наверняка были на станции. Гранты от Министерства внутренней безопасности помогли создать в крупных городах систему тотальной слежки, и общественный транспорт был приоритетной целью.

Платформа находилась на возвышении, что давало отличный обзор. Глянув вниз, он увидел припаркованный у тротуара минивэн Лиз. Всё выглядело спокойно, но именно в таких местах обычно устраивают засады. Рис решил: если дело пойдет плохо, он не даст втянуть Лиз в это еще глубже. Она и так сделала больше, чем нужно, и давно вернула все долги. У него было предчувствие, что сейчас она помогала не из чувства долга, а из-за собственной ярости за Лорен и Люси. Подставить под арест или пули одну из немногих оставшихся верных друзей не входило в планы Риса.