Адмиральский юрист пришел в себя и теперь непрерывно тараторил, не желая признавать свою роль в заговоре против взвода и семьи Риса, умоляя о пощаде и обвиняя всех вокруг в случившемся. Рис перерезал путы на ногах Говарда и швырнул старшего офицера за борт, наблюдая, как тот отчаянно барахтается, пока не понимает, что вода ему всего лишь по грудь.
Рис перемахнул через борт и погнал военного юриста к переплетенному мангровыми корнями берегу. Говард постоянно спотыкался об открытые корни деревьев, и им потребовалась целая вечность, чтобы добраться до сухого песчаного пятачка в глубине острова. Юрист рухнул на колени перед пальмой сабал и начал громко молиться. Рис с отвращением посмотрел на человека, который взывает к Богу после того, как без малейших угрызений совести отправил на смерть столько достойных людей. Шляпа Говарда где-то потерялась, и Рис попытался схватить его за волосы, но то, что осталось после уставной стрижки, выскользнуло из пальцев. Со второй попытки Рис обхватил горло перепуганного адвоката и вздернул его вверх, держа в другой руке зловещего вида клинок.
— Встань, твою мать! — прорычал он, поднимая капитана на ноги и прижимая его спиной к дереву. — Я хочу, чтобы ты осознавал, что с тобой происходит. Ты — предатель, трус и позор для мундира, который носил. Ты сдал шестьдесят восемь отличных парней врагу на гребаном блюдечке, и всё ради того, чтобы выслужиться перед этим жалким подобием адмирала. Ты — низшее существо на земле. Смотри на меня! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, ублюдок!
Как и его враги, потерявшие человеческий облик в погоне за властью, Рис утратил контроль и поддался первобытной жажде мести. Все эмоции последних недель вырвались на поверхность, пока он стоял перед флотским адвокатом, который способствовал гибели его парней на другом конце света.
— Я не понимаю, о чем ты, Рис. Я всего лишь юрист. Я не знаю, что ты несешь, — молил Говард, зажмурив глаза, пока по его разбитому лицу текла кровь.
Это отрицание вызвало у Риса вспышку яростной ярости. Говарду пора было умирать. Рис полоснул его по нижней части живота изогнутым лезвием бритвенно острого керамбита Half-Face, вскрывая брюшину и выпуская кишечник на топкую землю.
Говард издал животный вопль и вцепился в собственные внутренности, отчаянно пытаясь затолкать их обратно в зияющую рану. Рана кровоточила удивительно слабо.
— Боже мой, Боже мой… — только и мог он выдавить, в агонии повторяя эти слова снова и снова, но его мольбы о божественном вмешательстве оставались без ответа.
Рис не проявил милосердия. Бросив керамбит на землю, он выхватил из-за пояса нож Dynamis Razorback. Он действовал с пугающим изяществом, ловко подцепив кишки Говарда кончиком лезвия, но стараясь не перерезать их, а затем вогнал нож в мягкий, волокнистый ствол дерева, пригвоздив юриста к пальме его собственными внутренностями.
— Иди, — произнес Рис спокойным голосом, который резко контрастировал с яростными криками, звучавшими секундами ранее. — Иди вокруг дерева, или я выпотрошу твоих детей у тебя на глазах.
Леонард Говард, пошатываясь, двинулся вперед в шоковом молчании. Он медленно обходил ствол по кругу, с каждым шагом всё плотнее приматывая себя к дереву собственным кишечником. В конце концов он рухнул на землю, забившись в рыданиях, прижавшись спиной к стволу.
— Пожалуйста, пожалуйста, не оставляй меня здесь. Пожалуйста, — прохрипел он. — Я расскажу тебе всё, что хочешь.
— В том-то и дело, Говард, — сказал Рис, наклоняясь к нему. — У меня уже есть всё, что нужно. Теперь я просто посмотрю, как ты будешь подыхать.
— Я… не… хотел…
— Ты не хотел чего? Не хотел убивать мой взвод? Не хотел убивать мою жену, дочь… моего сына? Этого мало, Говард. Слишком мало. Не волнуйся, ты умрешь не зря. У твоей смерти есть цель. Ты передашь послание остаткам вашей банды заговорщиков. Если повезет, ты впадешь в шок до того, как крысы начнут жрать тебя заживо.
Глядя на своего убийцу, Говард вспомнил тот взгляд, которым Рис одарил его в кабинете адмирала давным-давно. Смерть. Рис смотрел в остекленевшие глаза мертвеца у своих ног; зияющая рана в животе станет обильным кормом для обитателей болота. Запах нечистот ударил Рису в ноздри. На запах крови уже слетелись мухи и комары. Следом придут вороны и крысы, а затем крабы. В этих краях не исключена была и встреча с американским крокодилом. Говард, вероятно, проживет еще несколько часов, пока джунгли будут медленно поедать его заживо — если сердце выдержит. Пройдет пара дней, прежде чем кто-нибудь найдет то, что осталось от его тела, и этого времени Рису вполне хватит, чтобы подготовить финальную стадию своего плана.
Рис вытер керамбит о промокшую штанину Говарда и быстро зашагал к лодке. Клинок Razorback, разработанный бойцом SEAL и пригвоздивший Говарда к дереву, не оставлял сомнений в том, кто именно казнил юриста.
Рис не задумывался о том, что толкнуло его на столь жестокий поступок, но он был знатоком военного дела; это знание всплыло из глубин его подсознания. Инки придумали этот жуткий способ казни много веков назад, чтобы преподать урок. Североамериканские племена, включая шауни, тоже его практиковали. «Сендеро Луминосо» в Перу переняли его в восьмидесятых как жестоко эффективный метод воздействия на умы местных жителей и устрашения правительства. Но если коренные племена и современные террористы делали это, чтобы вселить ужас в души противников, то для Риса это был инстинктивный акт человека, охваченного яростью.
Пусть те, на кого он охотится, лишатся сна, гадая, не ждет ли их подобная участь.
ГЛАВА 60
Дорога на север действовала на нервы. Единственная транспортная артерия, проходящая через все острова Кис, была забита туристами, местными жителями и рыбаками, тащившими катера на прицепах. Для человека, который только что взорвал адмирала в его кабинете, застрелил федерального агента в постели, обезглавил террориста и оставил человека умирать с выпущенными кишками в мангровых болотах, этот рваный ритм движения был невыносим.
В шляпе, очках и с бородой Риса было трудно узнать, но любая проверка водительских прав бросит на его поимку все силы правоохранительных органов США. Обычная остановка за нарушение ПДД, скорее всего, поставила бы крест на его миссии. Он старался не превышать скорость там, где поток это позволял, и пользовался поворотниками с прилежностью подростка, сдающего на права. К северу от Ки-Ларго движение стало свободнее, и поток, идущий к Майами, немного его успокоил.
Рис напрягся, когда грузовик достиг южной окраины Майами. Агрессивные водители постоянно перестраивались из ряда в ряд; двигаясь со скоростью всего на три мили выше разрешенной, Рис чувствовал себя водителем трактора. Он немного прибавил, чтобы держаться в потоке, но оставался в правом ряду. Он взглянул на карту, лежащую на коленях, готовясь к съезду на шоссе Пальметто. Когда он уже начал выруливать на подъездную дорожку к 826-й трассе, его внезапно подрезала тюнингованная оранжевая «Хонда Сивик», похожая на тачку из «Форсажа». Он ударил по тормозам, чтобы не протаранить купе, и услышал визг шин, за которым последовал скрежет металла и пластика. Голова Риса мотнулась назад, ударившись о подголовник, когда сила инерции от удара сзади толкнула его грузовик вперед, прежде чем тот окончательно замер.
Черт. Удар был сильным, но Рис не пострадал. «Поверить не могу, что всё может пойти прахом из-за какой-то аварии. Думай, Рис. Тебе придется как-то из этого выкручиваться».
Рис посмотрел в боковое зеркало: из поднятого Ford Excursion выбирался мужчина с болезненным ожирением, примерно его же возраста. Водитель направился прямиком к двери Риса так быстро, как позволяла его туша. Рис глубоко вдохнул и заставил себя улыбнуться, открывая дверь и выходя навстречу разъяренному толстяку.
Тот оказался на расстоянии вытянутой руки, как только ноги Риса коснулись земли. Одетый в спортивные шорты «Майами Харрикейнс» и белую майку, открывавшую обилие татуировок, верзила держался с самоуверенностью быдла — из тех парней, что принимают жир за мышцы. Он ткнул пальцем в лицо Рису и наклонил голову, глядя поверх зеркальных очков. Лицо его покраснело от гнева, а изо рта при крике летела слюна.
