– Тогда поясните мне один момент: вы прибыли из Москвы в Тверь заранее, явно зная, куда ехать и когда именно выходить в эфир, – всё ещё не мигая, смотрел на журналиста Довлатов, еле сдерживая, чтобы не выпотрошить этого фландрийца. Он призвал дар, направляя холодную, пробирающую до костей энергию смерти в сторону Рубио. – Вы начали эфир с сенсационных заявлений о теракте и сотрудниках СБ внутри отеля, когда официальных заявлений ещё не было. Объясните мне, как так вышло?
– Мне просто позвонили и предупредили, это же очевидно! – воскликнул журналист, начиная паниковать впервые за время, проведённое здесь, в этой палатке. Он многое слышал о Тёмных магах, но никогда даже представить себе не мог, что сможет когда-нибудь встретиться с одним из них лично. – Я подумал, это информационный вброс, но решил проверить, всё равно ничего значимого в столице, где я живу, не происходило. А когда увидел масштабы, то понял, что обязан сообщить общественности!
– Общественности? – Довлатов резко хлопнул ладонью по столу, заставив Рубио вздрогнуть. – Или тем, кто устроил эту бойню, чтобы посеять панику и наблюдать за нашими действиями в прямом эфире? Вы стали рупором террористов, господин Рубио. Осознаёте вы это или нет – неважно. По нашим законам, за пособничество в акте терроризма, повлёкшем смерть людей, предусмотрена высшая мера наказания, и совершенно неважно, какое гражданство этот человек имеет и кем является. И знаете что? – Денис наклонился к бледному журналисту, на лбу которого проступила испарина. – Я думаю, что публичная казнь в прямом эфире вашего же скандального канала принесёт просто безумные рейтинги. Не думаю, что ваши начальники откажутся от такого контента, даже если он будет последним в вашей жизни.
В палатке повисла гробовая тишина. Рубио замер и затравленно смотрел в холодные, абсолютно серьёзные глаза Довлатова, начиная осознавать, что шутки, если они и были, действительно закончились, а его статус иностранного журналиста в этой заблокированной зоне ничего не значит.
– Нет! Вы не можете! Я ничего не знал! Клянусь! – его голос сорвался на визгливый шёпот. – Мне просто позвонили и сообщили детали.
– Кто? Когда? Как? – Довлатов сел на стул и открыл свою папку, беря в руки ручку.
– Вот. Первый звонок был вчера вечером с незнакомого номера, – Рубио дрожащими руками достал свой телефон. – Мужской голос, искажённый, с помехами, сказал, что завтра в Твери будет весело, и чтобы я приезжал, чтобы потом не пожалеть. Я подумал, что это чья-то дурацкая шутка, но решил всё-таки съездить и посмотреть. Да и просто снять небольшой репортаж про открывшееся легальное казино высочайшего уровня.
– Дальше, – коротко проговорил Денис, когда журналист ненадолго замолчал.
– Потом пришло сообщение, в котором были координаты этого отеля и подробности теракта, следом за ним прилетело ещё одно сообщение, что внутри сотрудники СБ. И буквально за десять минут до того, как вы меня увели на разговор, мне позвонили с того же номера. Этот же самый искажённый голос сказал, что будет сообщать мне детали постепенно, чтобы держать аудиторию в напряжении. И всё! Больше я ничего не знаю! Я никак не связан с террористами, я просто хотел быть первым!
– Это вы будете объяснять семьям погибших, почему не сообщили никому о такой сенсации заранее, – презрительно бросил Довлатов, выхватывая телефон из рук журналиста. – Сказать ему, что муж той самой сотрудницы, что связалась со мной, – глава второй Гильдии? – повернулся к Эду Денис.
– Зачем? Пусть для него это будет сюрпризом, – ровно ответил Эдуард, подходя к ним и занимая стул, с которого только что встал главный следователь. – Давай в СБ, отдай телефон Тиму, пускай займётся номером, а я пока проверю, всю ли правду сказал наш фландрийский друг.
– А…
– Дмитрию Александровичу я сам доложу обо всём, когда закончу разговор с господином Рубио, – проговорив это, Эдуард повернулся к начавшему снова ёрзать на стуле журналисту.
– Вы меня отпустите? – робко поинтересовался журналист, стараясь не глядеть на сидевшего напротив него странного мужчину, который даже не представился.
– Нет, конечно, – пожал плечами Денис. – Вы же так рьяно препятствовали спасению этих невинных людей, – больше не взглянув на Рубио он резко развернулся и вышел из палатки. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принёс ему ожидаемого облегчения.
– Публичная казнь, – он усмехнулся и мысленно передёрнулся от собственных слов, сказанных ради давления на этого испуганного мужика. – Но ведь сейчас любая жестокость оправдана, если она могла дать зацепку и ускорить поиск, или всё-таки нет?
Он достал чистый лист из папки и, сделав портал, переместился на Площадь Правосудия, откуда бегом направился в сторону здания СБ, чтобы проверить первую и пока единственную появившуюся у них зацепку, не до конца веря, что это действительно сможет привести к заказчику.
***
Ванда в очередной раз просматривала записи, отмечая каждое движение загадочного уборщика. Она переключала камеры, пытаясь выстроить его маршрут по коридорам цокольного этажа. Вот он выходит из служебного лифта, вот подходит к двери технического отсека и, используя карту-ключ, открывает дверь.
– Стой, – прошептала Ванда, перематывая назад. – Вот тут. Видишь? Он не просто прикладывает карту, а набирает код. Разве у этих карт не универсальный доступ?
– Я не знаю, – честно ответил Вадим, стоявший рядом с Вишневецкой.
– Вадим, посмотри, – Ванда отодвинулась от монитора, дав ему место. – Обрати внимание: у него как минимум хорошая физподготовка. И сюда, – она переключила на запись с камеры у входа в служебную зону правого крыла. – Здесь он уже без капюшона, но в маске и кепке.
Вадим навис над монитором, внимательно всматриваясь в то, что показывала ему Ванда.
– Но в правом коридоре первого этажа он теряется. Здесь есть одна слепая зона, из которой он не вышел, поэтому я не могу узнать, куда и откуда он шёл. Он будто исчез, но разве такое может быть? Даже если он использовал портал, то на камерах должны были в этот момент быть помехи. Так всегда бывает из-за искажения пространства, – быстро говорила Ванда, делясь с оперативником своими мыслями. Лицо Вадима стало каменным, когда Ванда указала на фигуру, застывшую на экране.
Окунев ничего не ответил. Он не отводил взгляда от изображения, прищурившись и заметно напрягшись.
– Вадим? – позвала его Ванда, осторожно прикоснувшись к его плечу. Окунев резко отшатнулся от стола и, отвернувшись, начал нервно расхаживать по кабинету, проводя рукой по коротко стриженным волосам.
– Вадим, что случилось? – она встала и сделала шаг к нему, но он отстранился.
– Нет. Не может быть, – пробормотал он. – Это же полный бред, он не мог так поступить с Гараниным, только не с ним.
Не глядя на Ванду, Вадим вернулся к компьютеру, переключая камеры с архивных записей на режим реального времени. Он листал окна с видами из разных уголков отеля: ресторан, холл, коридоры, служебные помещения.
– Что ты ищешь? – спросила Ванда, заглядывая ему через плечо.
– Его, – сквозь зубы процедил Вадим.
Наконец он остановился. На экране была камера, смотрящая на один из постов охраны на первом этаже рядом со входом в ресторан. Там среди нескольких охранников, спокойно разговаривая с кем-то по рации, стоял мужчина в таком же чёрном костюме, как и у остальных.
– Вот он, наш уборщик, – Вадим кивнул на экран. – Егор Власов. Заместитель начальника охраны отеля и правая рука Артёма Орлова.
Ванда пристально вгляделась в лицо на экране, сравнивая его с мелькающим в её памяти образом человека в капюшоне и маске. Походка, осанка, ширина плеч. Её учили распознавать подобным образом людей, но она всё равно не была в себе уверена.
– Ты уверен? – почему-то шёпотом спросила она.
– Абсолютно, – процедил Окунев. – Я с ним знаком, как и Рома. Мы работали вместе с Власовым ещё до прихода Гаранина в Гильдию. Он вместе с Маркеловым вводили Романа в курс дела, так сказать. Только один его предал, сбежав с Анной во Фландрию, а второй, как оказалось, предал сейчас. А ведь Гаранин для него сделал очень многое. Это ведь Власов сообщил ему, что Мишин готовит на него покушение, за что Рома был очень сильно ему благодарен. Там всё сложно, тебе лучше у Романа Георгиевича самой спросить, если интересно. Но я точно уверен, что это он.
