– Я… я тебя поняла, – серьёзно кивнула Ванда, закусив губу. – Что мне делать?

– Во-первых, собери всех людей в ресторане – это самое большое помещение в отеле, так можно будет контролировать каждого из них и следить за появлением первых симптомов болезни. Проверьте вместе с охраной всех по спискам и попробуйте по камерам проследить, выходил ли кто-то из здания за последние пятнадцать минут, – похоже, речь Довлатова не только Ванду привела в чувства, но и Ромку. Он, зажав переносицу рукой и закрыв глаза, начал уверенно отдавать приказы. Мой зам в этой ситуации был более осведомлён, поэтому я решил пока не вмешиваться. Тем более, что я всё ещё отстранён, и он сейчас выполняет мои обязанности.

К нам подошёл один из прибывших полицейских, нерешительно кашлянув, привлекая к себе внимание.

– Капитан Рогов, – представился он. – Я могу…

– Наумов, СБ, – коротко ответил я, перебивая его и раскрывая перед ним документы. – Оцепите периметр. Никого сюда не впускать, особенно журналистов и репортеров. Нам пока не нужна огласка.

– Простите, но мы даже не знаем, с чем имеем дело. Нам поступил приказ из Москвы, чтобы все свободные сотрудники направлялись к отелю, – нахмурился Рогов, с подозрением косясь на Ромку.

– Когда организуем штаб, то всё объясним и дадим дальнейшие указания. Сейчас на вас охрана периметра, – чётко произнёс я и отвернулся, показывая, что на данный момент разговор с ним закончен.

– Слушаюсь, – раздалось за спиной, но я уже потерял к нему интерес.

– По распоряжению Ахметовой и центра по контролю и распространению заболеваний нужно организовать две зоны: одну для осмотра всех, кто находится внутри отеля, взятия проб и анализов, вторую для тех, у кого появятся первые симптомы. Больные должны будут друг от друга изолированы, чтобы избежать паники, – сообщил нам Денис.

– Это сделать будет несложно, – кивнул Ромка, не сводя взгляда с Ванды. – Выдели для размещения заболевших левое крыло. Там на первом этаже небольшие одноместные комнаты для работников отеля.

– Я поняла, – кивнула Ванда. – У вас есть хоть какие-то зацепки? – прямо спросила она, уже без ноток истерики в голосе.

– Нет, но Эдуард работает с наёмником. Они вместе с Рокотовым пытаются составить хотя бы примерный портрет заказчика, – ответил ей Рома.

– Так же, на тебе камеры и проведение внутреннего расследования, – продолжил Довлатов. – Тот, кто пронёс и активировал устройство, либо работал в отеле, либо являлся его гостем – девяносто процентов в обоих случаях, как сказал наш отдел аналитики.

– Вэн, тебе нужно будет связаться с моим начальником охраны. Его зовут Артём Орлов. Он ранен и больше не выходит на связь. Именно он сообщил об активации устройства. По последним данным, он находился в подвале, в техническом отсеке, где расположена вентиляционная камера, – продолжил давать инструкции Рома, глядя в какие-то документы в папке у Довлатова. – Все этажи, переходы и выходы просматриваются камерами. Возьми промежуток в два часа, раньше они бы не успели доставить устройство из столицы. Нужно знать, кто крутился рядом с техническим этажом и когда покинул здание. Все пароли и доступы к записям тебе даст Орлов или его заместитель Егор Власов.

– Что мне сообщить людям? – шёпотом произнесла Вишневецкая, оборачиваясь на обеспокоенный гул заполнявших холл постояльцев отеля. Сирена хоть и была включена всего на несколько секунд, смогла потревожить людей, а закрытые двери усиливали охватывающую их панику.

– Про устройство и теракт – ни слова, – немного подумав, сказал я. – Скажи, что это всего лишь меры предосторожности по полученной недавно информации. Просто здание взято на карантин, и всё разрешится, когда доктора всех обследуют. Даже если среди гостей есть эмпатики, тебя сложно будет уличить во лжи. Это на самом деле всего лишь жёсткие карантинные меры. Примерно так всё и выглядело, когда дом Демидовых закрыли на несколько недель.

– Ванда, сейчас в отеле ты главная. Вся охрана подчиняется тебе, они проинструктированы и будут ждать твоих указаний, – добавил Гаранин. – Все, кто здесь работает, бывшие наёмники, те, кому я доверяю и кого спокойно в своё время отпустил. С этой стороны у вас не должно быть никаких проблем.

– Ванда, помни о времени, – перебил его Довлатов, открывая папку. – Инкубационный период от сорока минут до часа, первые симптомы проявляются через час. В отдельных случаях это время может сократиться, ты сама знаешь об особенностях вируса. Самое главное сейчас для всех – это избежать паники.

– Хорошо. Держите меня в курсе, – выдохнула Ванда и отключилась. Положив телефон в карман куртки, она вышла из тамбура и первым делом подошла к дежурившим охранникам, рядом с которыми уже стоял Вадим Окунев, наш оперативник. Странно, что я Белевского внизу не вижу. Не удивлюсь, если узнаю, что Ванда привязала его к стулу, когда решила прогуляться со мной возле отеля.

– Так, а ты здесь что делаешь? – прямо спросил я у Довлатова, начинающего делать портал из чистого листа бумаги.

– Мне нужно было определиться с точными координатами для создания стабильных порталов. Сюда я переместился по тому следу, что остался после Роминого прыжка. Должен же кто-то заняться переброской сюда медиков и наших ребят, пока Гаранин испытывает личностный кризис, Эдуард занят Бернаром, а вас, Дмитрий Александрович, здесь вообще быть не должно. И да, вы всё ещё отстранены от работы на сутки, – напомнил мне Денис. – Ну, и Вишневецкую в чувства привести. У вас бы это вряд ли получилось сделать в короткие сроки, учитывая личную привязанность, – с этими словами он активировал портал, оставляя нас с Ромкой на крыльце отеля.

– Пойдём, расскажешь, как вы достали французского наёмника, как узнали про вирус и что вообще происходит в моём СБ, пока меня нет, – я демонстративно посмотрел на часы, направляясь в сторону от двери отеля, – меньше сорока минут.

– Это моя вина, что они с Вадимом остались внутри, – прозвучал отрешённый Ромкин голос у меня за спиной.

– Что? – я остановился и повернулся к оставшемуся стоять на месте Гаранину.

– Женя уладил все проблемы с контрактом, а я решил просто не сообщать им об этом. Подумал, пускай Белевский ещё немного подёргается хотя бы до утра, – он провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше. – И, знаешь, если мы не успеем, и с ней что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу.

– Ты не мог знать, – выдохнул я. – И да, Рома, сейчас не время для самобичевания.

– Да, ты прав, – Ромка с силой провёл руками по лицу, и только после этого направился ко мне. – Знаешь, что меня больше всего волнует в этой ситуации и чего я действительно не понимаю?

– Я не умею читать мысли, – ответил я, подходя к Рогову, отдающему приказы. За огороженным лентами периметром, несмотря на позднее время, начали собираться люди. Я заметил несколько ярких вспышек и шум голосов, совершенно не понимая, откуда журналисты узнают о подобных случаях за столь короткий промежуток времени.

– Почему именно здесь? – он остановился, пристально посмотрев мне в глаза. – Почему все остальные объекты были в Москве, а последний – в Твери? И не просто в Твери, а в моём отеле?

– Ты думаешь, это как-то связано с тобой? – спросил я, начиная обдумывать то, что только что сказал мне Гаранин.

– Не знаю, пятьдесят на пятьдесят, – пожал плечами Ромка. – Нужно больше вводных данных.

– Либо да, либо нет, так и я могу сказать обо всём, ну, кроме засады с Полянским в квартире Ванды, – я покачал головой. – Мне вот, например, до сих пор не понятно, почему с ним – определённо нет. Поэтому раньше времени себя не накручивай. Капитан Рогов, нам нужно организовать место для временного штаба со всем необходимым оснащением, – обратился я к полицейскому, глядя, как в центре площади начали появляться мои сотрудники во главе с Ахметовой, сразу же направившейся к нам.

***

– Вадим, – Ванда подошла к Окуневу и кивком головы указала в сторону служебного помещения за стойкой администратора. Девушка, стоявшая внизу, хотела что-то возразить, но подошедшие к ней охранники быстро осадили её, не вдаваясь в подробности.