– Давайте пробовать, – кивнул я. – Время пошло.

Пока Вольф с Ланой доставали какие-то светящиеся в темноте кисти, раскладывая их на столе и ворча про неидеальные условия для проведения третьей фазы эксперимента, я вышел из палатки, чтобы немного проветриться и проверить периметр. Нужно было ещё договориться об интервью, хотя бы о коротком заявлении, которое ещё нужно будет продумать, чтобы не противоречить фактам и не удобрить почву ещё большими слухами, приводящими к панике.

– Дмитрий Александрович, – меня окликнула Женя, спешившая ко мне со стороны заградительной ленты. – Я решила взять на себя инициативу и договорилась с фландрийцами об интервью с высокопоставленным источником из СБ. Про Шелепова я пока не говорила, мне кажется, ничего путного из этого не выйдет.

– Это отличная новость, – похвалил я своего пресс-секретаря. – Почему именно фландрийцы?

– Пока это самый крупный канал, охватывающий многомиллионную аудиторию нескольких стран мира, – как-то презрительно проговорила она. – Да и к тому же им пришлось прервать эфир, когда Довлатов отвёл в сторону Рубио, чтобы пообщаться без свидетелей. Мне кажется, он был чем-то напуган, хотя Денис Николаевич не проявлял никакой агрессии и был крайне вежлив, – она посмотрела в сторону очередной палатки. Эти чёртовы палатки вырастали с какой-то подозрительной скоростью.

– Когда эфир? – спросил я у неё, глядя на то, как Шехтер и Соколов проверяют оператора, проведя его через заградительный периметр.

– По готовности, – кивнула она. – Я пойду, посмотрю, что вы там делаете с бедным Марком, нужно его проинструктировать и подготовить, чтобы никому из нас не было неловко, – улыбнулась Литвинова и решительно направилась к нам во временный штаб, чтобы получше запугать Шелепова.

– Неловко – это мягко сказано, – пробормотал я. – Может, нужно выступить с заявлением одному? Думаю, Егор с Ромкой просчитают возможные варианты и подскажут, как лучше в данной ситуации поступить.

Я стоял посреди площади перед отелем, разглядывая носившихся по периметру вирусологов и целителей. Через шлюз постоянно кто-то заходил, но никто пока не выходил. Да и через огромные окна отеля было прекрасно видно, как они выстраивают работу на месте. Я выцепил взглядом начальника группы прибывших сюда вирусологов из центра по контролю распространения заболеваний и решительно подошёл к мужчине лет пятидесяти в защитном костюме, но без маски. К своему стыду, его имени я не запомнил, хотя мне Ахметова его называла, когда они только прибыли сюда.

– Как ситуация? – прямо спросил я.

– Есть первые жертвы, у которых проявились незначительные симптомы: девочка четырёх лет и беременная женщина, они родственники не первой степени родства, – уставшим голосом ответил он, бросая взгляд в сторону окон, где можно было с этого ракурса прекрасно рассмотреть холл, в левой части которого разместились целители, берущие анализы и осматривающие людей. – Мы их изолировали, но пока их состоянию ничего не угрожает. И…– он замолчал и покачал головой.

– И что? – поторопил я его.

– Был первый летальный исход. Артём Орлов, начальник охраны отеля. Мне пока подробности не известны.

Я непроизвольно стиснул зубы и сжал кулаки. Рома этого ещё не знает. Да и Ванда находилась, как я понимал, рядом с ним. Как она это пережила? Нужно будет связаться с ней при первой же возможности.

– Дмитрий Александрович, – начальник группы понизил голос. – Есть ещё один момент. Как мы выяснили, инкубационный период оказался короче, чем мы предполагали. Гораздо короче.

– Насколько? – нахмурился я, начиная подозревать, что времени на поиск заказчика и сыворотки у нас после этого заявления становится меньше.

– Первые признаки у девочки появились через двадцать минут, хотя она находилась достаточно далеко от источника распространения. Это новая модификация вируса. Мы пересматриваем протоколы.

– Это самая плохая новость, о которой вы должны были сообщить сразу же, – я посмотрел ему в глаза и тут же отвёл взгляд, понимая, что начал проваливаться в его разум. Резко развернувшись, я вернулся в наш оперативный штаб.

Шелепова посадили на стул в центре, и Вольф с Ланой рисовали на его лице какие-то символы теми светящимися кистями. Они закончили это делать синхронно и, переглянувшись, отстранились от него, накрывая его лицо тем самым платком, буквально слившимся с его кожей. Я смотрел, как черты лица Марка действительно начали меняться. Сходство было неполноценным, будто я смотрел на себя через искажающее зеркало, но оно было. Женя нацепила на него крупные тёмные очки, взлохматила волосы, закрепляя результат лаком для волос.

– Это всё, что вы можете? – не скрывая разочарования, спросил Ромка.

– Нет, всё нормально, я прослежу, чтобы ракурс был подобран со смещением на Дмитрия Александровича. Тем более, всё будет идти на контрастах, – с энтузиазмом проговорила Женя. – Главное, чтобы Марк нас не разочаровал и всё не запорол.

– Я думаю, он постарается сделать всё, что от него зависит, чтобы заказчик, то есть СБ, остались довольны его работой, – похлопал его по плечу Ромка.

– Десятиминутная готовность, давайте уже побыстрее закончим с этим, – кивнул я Жене, и она выскочила из палатки, предварительно смерив съёжившегося Марка взглядом, не сулящим ему ничего хорошего, если он облажается. И пока репортаж – это было единственное, что мы могли в данной ситуации сделать.

***

Денис отложил рацию на стол, закусил губу и несколько секунд молча смотрел в одну точку, стараясь собраться с мыслями и хотя бы на время забыть только что произошедший между ним и Вандой разговор. Но он не выходил у него из головы. Девушка была напугана, а сквозившее в голосе отчаяние говорило только о том, что задавала она все эти вопросы не для кого-то, а для себя. И это означало, что дело плохо, и Ванда не надеется выжить.

Он жёстко усмехнулся и перевёл тяжёлый взгляд на сидевшего напротив него фландрийского журналиста Лукаса Рубио, с которым он беседовал уже несколько минут, соблюдая все указания Наумова, до этого проклятого звонка.

Эдуард, стоявший позади него, молча наблюдал, не вмешиваясь, за что Денис был ему благодарен.

– Господин Рубио, – голос главного следователя прозвучал тихо. – Знаете, почему с вами беседую именно я, а не начальник СБ или его заместитель? Я открою вам страшную тайну: я самый сдержанный, мягкий и очень добрый человек среди всех сотрудников Службы Безопасности. Даже несмотря на то, что я не просто маг, а Тёмный маг с очень древней родословной.

– Вы мне угрожаете? – уставился на Довлатова Рубио, подобравшись.

– Я? Я никогда никому не угрожаю. Это непрофессионально и может плохо повлиять как на мою работу, так и на репутацию всей моей организации, – улыбнулся Довлатов, но улыбка быстро перестала быть мягкой, на глазах трансформируясь в жёсткий оскал. – Но даже моему терпению может прийти конец, когда умирают мои друзья, близкие и просто невинные люди.

– Я вам сочувствую, но при чём здесь я? – удивился журналист, позволив себе усмехнуться.

– Давайте перестанем тратить время на дипломатические игры, – прямо посмотрел в глаза журналисту Довлатов, приподнимаясь. – Их время закончилось примерно тогда, когда в вентиляцию отеля выпустили смертельный вирус, а вы прекрасно были обо всём этом осведомлены и не сделали ничего, чтобы это предотвратить. Вы террорист, господин Рубио, и именно сейчас я просто предъявлю вам обвинения, и тогда мои руки будут полностью развязаны.

– Я… Я не понимаю, о чём вы, – Рубио попытался сохранить достоинство, но его взгляд бегал из стороны в сторону, остановившись на невозмутимом Эдуарде. – Я журналист. Я просто выполняю свою работу и освещаю важные события.

– События, о которых никто не знал, пока вы не начали свою трансляцию, – парировал Довлатов. – События, детали которых вам якобы сообщал «анонимный источник». Вы маг? У вас есть портал до Твери? Или частный самолёт?

– Нет, ничего подобного, – пролепетал Рубио, вжимаясь в спинку стула, стараясь тем самым отодвинуться от изменившегося следователя. А ведь в первые секунды допроса ему казалось, что этот молодой человек ровным счётом ничего собой не представляет, и это будет обычная беседа, из которой он потом поднимет шумиху и обвинит власти России в произволе.