— Паша, успокойся и ответь внятно, что произошло? — захотелось подойти и тряхнуть его, чтобы он хоть немного очухался.

Строганов поставил на стол пустой графин и посмотрел на меня полубезумным взглядом.

— Ваша сестра, эрцгерцогиня австрийская Александра Павловна, едет в Москву. Практически без сопровождения. И она беременна! — Строганов вцепился в волосы и с силой дёрнул, потом вдохнул и выдохнул, а взгляд его стал более осмысленным. До меня же смысл сказанных им слов почему-то пока не доходил. — Северюгин встретил её где-то в Европе. Он вызвался сопровождать её высочество, собственно, поэтому задержался и не приехал вовремя. Это именно он послал гонца и обрисовал ситуацию. И да, я отозвал Разумовского.

— Прости, что? — я моргнул и помотал головой. — Что ты сказал? Как это так, моя беременная сестра едет в Москву в Новый год практически без сопровождения? Паша, я ничего не понимаю!

— Я сейчас всё объясню, — выдохнул Строганов, падая в кресло, не дожидаясь разрешения и прикрывая рукой глаза. Спустя минуту он выдохнул и посмотрел на меня. — Как вам прекрасно известно, Александре Павловне тяжело приходилось в Вене. Все эти бесконечные нападки императрицы Марии Терезы выходили уже за рамки всех принятых норм. К тому же многочисленная родня мужа её высочества эрцгерцога Иосифа стала очень активно настаивать на переходе Александры Павловны в католичество…

— Я всё это знаю, Паша, — раздражённо прервал я его. — Более того, я намеривался поставить на ближайших переговорах на первую строчку странное положение моей сестры. Что там произошло⁈

— Не перебивайте меня, пожалуйста, ваше величество, — тихо попросил Строганов. — Мне и так очень сложно собраться с мыслями. К тому же эта предыстория очень важна.

— Хорошо, я не буду тебя больше перебивать, но, Паша, постарайся не увлекаться, — сквозь зубы процедил я.

Он кивнул и продолжил свой доклад, периодически замолкая, видимо, чтобы цензурные слова подобрать. А произошло следующее.

Александра долго терпела нападки императрицы. Ей было всего восемнадцать лет, и она практически смирилась со своей участью, ведь даже её собственный отец, Павел Петрович, называл дочь невинной жертвой, принесённой собственной бабкой Екатериной для укрепления союзных договорённостей с Австрией. Так что Александра терпела, считая, что это нормально, ну, или почти нормально.

С Марией Терезой у неё не сложилось с самого появления Саши в Вене. Уже не знаю, что было тому виной, но императрица невзлюбила мою сестру по-взрослому. Ни одного дня не проходило без нападок на эрцгерцогиню. Давление, по слухам, было просто бешеным, и никто на сторону русской княжны не вставал. Даже её собственный муж не мог или не хотел оградить её от бесконечных унижений.

И вот Саша поняла, что беременна. Вынашивание ребёнка проходило чрезвычайно сложно. Разумовский писал Строганову, что она постоянно плачет и не верит, что переживёт роды. Русский посол как мог успокаивал эрцгерцогиню, а отношение к ней Марии Терезы лучше не становилось, да и приставленный к её высочеству акушер оставлял желать лучшего. В конце концов Саша смирилась и принялась готовиться к неизбежному.

И так продолжалось до тех пор, пока ей не пришло письмо от матери. И в этом письме Мария Фёдоровна вместо того, чтобы как-то поддержать дочь, вылила на несчастную все свои переживания. В основном она писала о том, что Александр, я то есть, совсем отбился от рук, отослал её с глаз долой, сократил её двор до смешного количества придворных. Мало того, писала матушка, что скоро ей, похоже, самой придётся стирать бельё и готовить себе пищу, так ещё и её недостойный сын приставил ей в качестве статс-дамы Аньку Гагарину, в девичестве Лопухину! А уж с любовницей покойного Павла дня не прошло, чтобы её величество не выясняла отношения.

Александра прочитала письмо и почти неделю ходила задумавшись, а потом возьми, да и дай отпор Марии Терезе. А всё потому, что если уж такой валенок, как её старший братик, сумел сбросить с себя материнскую «заботу» Марии Фёдоровны, то чем она, Александра Павловна, хуже? Правильно, ничем она не хуже. И началось.

Австрийский двор залихорадило так, что скотина Разумовский растерялся и не поставил нас вовремя в известность. В этом случае я хоть что-то смог бы сделать. Но я не знал, и Саша была там одна, да ещё и беременная… Этот козёл Иосиф не придумал ничего лучшего, чем сбежать в какое-то дальнее поместье, фактически бросив жену на растерзание озверевшей императрице.

Кульминация случилась на одном из балов. Саша почувствовала себя плохо и хотела уйти к себе, чтобы отдохнуть, но Мария Тереза вскользь её чем-то задела. Молчать Александра не стала, и короткая язвительная пикировка вылилась в такую отвратительную сцену, что присутствующие на этом балу до сих пор в шоке пребывают. Женщины припомнили друг другу абсолютно всё, от начала времён. Мария Тереза даже меня сумела приплести каким-то образом. Мол, что ещё ждать от сестры трусливого царя, который боится выполнить обещания и дать отпор Наполеону вместе со славной австрийской армией.

Александра, в свою очередь, заявила, что ни на минуту не останется больше в этой клоаке, что ей дурно только от зловонного дыхания местных злословцев и прочее… В итоге они договорились до того, что Мария Тереза с радостью поддержит прошение Александры о разводе, а та написала его прямо там, на балу, и швырнула императрице в лицо, заявив, что наконец-то кто-то позаботился о ней в полной мере.

Но, на мой взгляд, добавлять, что как только она разрешится от бремени, то сразу же рванёт в Париж, было всё-таки перебором. Тем более, что она поедет туда не просто любоваться видами, а с конкретной целью — соблазнить Наполеона и добиться, чтобы любовник от Австрии камня на камне не оставил, а Вену сравнял с землёй. Но это, конечно, в том случае, если старший братик, я, то бишь, откажусь доставить сестрёнке подобную радость.

После этого она вышла из бальной залы, где стояла гробовая тишина, дошла до своих апартаментов и приказала собирать вещи, потому что она возвращается в Москву, где застрял её брат.

Занавес.

— Распорядись выслать две роты семёновцев навстречу Александре, — после почти пятиминутного молчания приказал я Строганову, когда хоть немного осознал произошедшее. Масштаб проблемы я пока не мог заставить себя просчитывать. — Немедленно отправь курьера с приказом Северюгину: пусть делает что хочет, но её высочество должна дождаться сопровождения в относительной безопасности.

— Слушаюсь, ваше величество, — Строганов, гад такой, выдохнул с облегчением, начав получать понятные приказы.

— Найди Мудрова, пускай направит вместе с гвардейцами хорошего акушера к Александре Павловне, — добавил я. — И готовь послание Францу, в котором прямо спрашивай, не стесняясь в выражениях, а какого, собственно, хера⁈

— Слушаюсь, ваше величество, — Строганов вскочил на ноги. — Разрешите идти?

— Иди, — я махнул рукой, бездумно глядя перед собой.

Это какой-то… Я очень плохо влияю на окружающих, очень плохо. Елизавета вон зубки постоянно начала показывать, теперь сестра с цепи сорвалась, и что дальше? С другой стороны, надо во всём искать положительные стороны, не так ли. И что мы можем найти положительного в этой ситуации? Ну, например, сейчас мы точно не пойдём небо над Аустерлицем разглядывать, и в этом меня поймёт самый упёртый баран из офицерского состава.

В дверь постучали, и в кабинет очень осторожно заглянул Киселёв.

— Ваше величество, вы хотели меня видеть? — спросил он почему-то шёпотом.

— Да, Павел Дмитриевич, заходите, — я так улыбнулся, что мальчишка отшатнулся, но потом всё-таки вошёл в кабинет, прикрыв за собой дверь. — У меня к вам очень деликатное и сложное поручение. Вы должны будете на этом балу постоянно сопровождать Великую княжну Екатерину Павловну и следить, чтобы она не вляпалась в неприятности и не нарвалась на скандал. А теперь садитесь, обсудим детали.

Краснов вошёл в огромный бальный зал и огляделся по сторонам. Их величеств ещё не было, и все гости, предоставленные на время сами себе, разбрелись, образуя небольшие кружки и негромко переговариваясь. По всему залу стоял равномерный гул, усиливающийся за спиной у Краснова, как только он проходил мимо того или иного кружка. Он нашёл взглядом Филиппа Розина и поспешил к нему.