— В принципе, согласна, Буратином стать не хочется, — ответила Оса и без предупреждения дважды выстрелила у меня над головой.

Расколола подряд сразу три перегородки и свалила мелькнувший в радиусе чуйки маркер. Я кивнул, стряхнул с уже начавшего темнеть «Пера» толстую каплю яда и вздохнул. Эх, тоже мне нержавейка, но как это улучшить, я пока не представлял…

В третий раз в меня просто попытались плюнуть. Я оказался в уже разломанном коридоре, где в мешанине из сломанной пены нашлись вещи, скорее всего, тоже принадлежавших археологу. А именно два рукава кожаной куртки со спиной, разъеденной по самые плечи, и пара лопаток побольше, чем в наборе. Но всё равно они больше были похожи на детские совочки, или садовый инвентарь. А ещё нашлись новые останки, но это уже были привычные котики-химеры. Опознать их удалось исключительно по когтям, которые даже цвета не поменяли и от яда, и от времени.

Похоже, это был центральный узел оотеки, в котором долгоносики и подловили археолога, потом химер, потом кого-то ещё, а теперь рассчитывали и нас. Удивительно, либо такие долгожители, либо генетическая память удачного места для засады… Тем не менее место действительно было удачное. В потолке слева каким-то боком образовалась небольшая ниша, прикрытая «пеной» и с которой очень удобно было вести огонь. То есть плевать ядом.

Там оказалось сразу два монстра. Чуть другого вида, тушки поменьше, а хоботок короче, но толще. Это уже прямо был самый обычный долгоносик, только увеличенный. Я, правда, не знаю, умеют ли обычные долгоносики плеваться ядом, но эти две особи конкретно так харкнули, будто они верблюды. Зёленые сгустки «жвачки» были тёплыми, возможно, в них постоянно шла какая-то химическая реакция, и в тепловизоре цвет вообще перемешался. Показалось, что в меня из бластеров пальнули!

И рванул в сторону, сразу же метнув «Перо» по тепловому следу, но увернулся только наполовину. Один сгусток просвистел мимо, а второй, как липучка, зацепился за штаны, аккурат на правой заднице.

То, что я в будущем ещё смогу ровно сидеть на стуле — заслуга исключительно брони «Древних». А вот к «шорту» Осы теперь ещё добавится и мой «штанин». Блин, на самом деле было не до смеха, но образ меня и Анны, мелькнувший перед глазами, рассмешил. Пещерные, блин, Адам и Ева, два чумазых голодранца — нас таких даже в Гетто, наверное, никто в дом не пустит.

Шутки шутками, а монстр, похоже, решил всерьёз оставить меня без одежды, без кожи и без мяса, и выбросил второй сгусток, вынудив меня броситься на землю. А вот дальше было совсем подло. За ногу ухватился стандартный длинный хобот, вцепился в ботинок, судя по треску разорвал шнурки: но и сам же вцепился в лодыжку.

Вжих! И уже меня потянуло по пыльному, ломкому мусорному полу. И уже мной сломали одну, две… Нет, уже три перегородки! Больно не было, было обидно! Меня проволокли через всю эту пылищу, которая хрустела и ломалась как смесь пенопласта и стекловаты, а я даже матом возразить ничего не мог, боясь рот открыть. В нос уже и так будто опилки напихали.

Пришлось вертеться молча, выкручиваться, хватая хобот. Давить и рвать, а потом тянуть обратно, когда удалось обо что-то опереться. И то, что я с огромным трудом притянул к себе, мне не понравилось!

Если у долгоносиков существовал альфа-тип, то это был именно он. Чёрные, фасетчатые глаза отсвечивали алым, будто я ему не хобот пытаюсь оторвать, а что-то другое отдавил, и кровь прилила к мозгу. А так как мозг был невелик, то всё залилось в глаза. Хуже у него были лапы — у обычных тонкие «веточки» с заточенным шилом на конце, то этот явно не только занял домики богомолов, но и подглядел у них строение передних лап.

Когда мы сблизились на уровень ближнего боя, он прыгнул на меня, замахнувшись передними лапами. Вспорхнул легко, сыграв на силе моей тяги, но приземлился тяжело. Я активировал «спринт», рванув в сторону и не отпуская хобота. И дёрнув, шмякнул его о землю. И снова потянул на себя, спровоцировал прыжок и бросился в другую сторону. Монстр гудел, яд уже начал набухать в хоботе и давить на руку, но у меня включилась «смертельная хватка». И хоть такую массу раскрутить и долбить по стенам я не мог, отпускать я не собирался. Мотался зигзагами, вынуждая монстра прыгать, а потом падать. Не факт, что больно, но, должно быть, обидно.

Хобот он в итоге перерубил сам, если вообще рубил, а не отбросил, как ящерица хвост. Своих ящерок я берёг, не знал, как они перенесут ядовитую слюну. Укоротившись, альфа-носик не выглядел раненым, он, скорее перешёл в режим для плевков. Но сначала снова попытался прыгнуть и ударить лапами.

Две косы замелькали не особо медленней, чем у богомола. Трижды я уклонялся, качаясь маятником, а потом приноровился под короткие задние лапы, пропустил удар, сместился в сторону и пробил между сочленениями. Схлопнул одну лапу, как сухую ветку во время заготовки дров для костра. Толкнул, догнал и следом выломал переднюю «богомолью» клешню. С хрустом вырвал, и с хрустом же воткнул её в панцирь монстра, резко отскочив от брызнувшего во все стороны яда.

Я услышал несколько выстрелов. Три подряд, пауза и ещё один, вероятно, контрольный, а потом и голос Анна.

— Дорогой, — с усмешкой крикнула она, — ты нашёл нам еду?

Я посмотрел на мёртвого монстра. Раскуроченный панцирь, из которого всё ещё толчками вываливается зелено-сопливая, ядовитая масса, выпученные, всё ещё красные глаза, переломанные лапы.

— Если честно, то я уже так-то и не голоден, — ответил я, отряхиваясь и пытаясь понять, что осталось от штанины.

В очередной раз мысленно поблагодарил «Древних» за их броню, и поругал за эксперименты. Я понимаю, тяга к знаниям, все дела. Даже уважаю и поддерживаю, но где-то же должна быть граница?

— А я бы всё-таки что-нибудь съела, — пожала плечами Анна. — Пойдём скорее, радар чист, зато я чувствую запах свежего воздуха.

Я вот ничего не чувствовал. То ли у Осы рецептор на порядок нежнее, то ли не надо было в слизистую всякий местный мусор запихивать. Но не верить, причин не было. Ещё и мелкий приободрился, будто он домашняя собака и его сейчас гулять поведут, чтобы нетерпячка не случилась. У меня на сканере тоже был ясно, только несколько тёмных пятнышек, от которых за версту ощущалось, что они не хотят, чтобы их нашли. Смерть альфа-типа, видать, довольно показательной была для остальной банды.

Его геном я всё-таки прихватил. Уже прямо совсем чёрная гниль, которая во всех городах Аркадии проходит, как запрещённая. И это был не «объект». Скорее всего, тоже их разработка, но из разряда: совсем не получилось. Даже хуже, чем патогенные варианты.

Хотел выкинуть, но интуиция запротивилась, решив, что в крайнем случае такой геном можно использовать в роли оружия. И за неимением особого выбора сейчас всё-таки прихватил его с собой.

Спокойно, особо сильно ничего не ломая, мы прошли оотеку насквозь. Вышли всё в той же огромной пещере или зале, в котором «Древние» устроили инкубатор и смогли оценить строение снаружи. Действительно, было похоже на улей. На старый, засохший улей, который частенько с удивлением находишь под крышей на даче, а то и оконной раме. На ощупь как пергамент, и сразу рассыпается. Хотя я нашёл несколько плотных участков и вырезал с десяток листов под потенциальный розжиг для костра.

В свободном пространстве зала мы нашли только следы деятельности археологов. Когда-то очень давно здесь размещалась целая база, причём с охраной. И судя по количеству гильз, пришлось им довольно туго. А дальше нашлись и следы того, как отсюда вывозили ценности. И к счастью, они вели не назад, а куда-то дальше. Длинный спуск под небольшим углом, а затем широкий проём показался. И уже даже я почувствовал, как оттуда тянет вкуснейшим, свежайшим воздухом. Ну, ещё каким-то перегноем пованивало, но это уже детали.

В большом количестве вернулись светлячки, целыми россыпями облепив стены тоннеля. Будто у них там собственный инкубатор. А потом появился и настоящий свет. Пока бледный и рассеянный, словно от самого источника до нас доходят только крупицы отражения. Но чем глубже мы забирались в проход, тем ярче он становился. Потом и ветерок подул, а под ногами стали появляться первые для нас, а по факту последние от источника света, растения.